говорил, а влияние неформальных лидеров Чародейского квартала имело свои пределы. Лидеры имелись и в других районах города, и в случае чего даже с чародеев могли спросить.
Незнакомец приобрел жилье в городе, платил чистым золотом, и, судя по всему, довольно много. Затем делал покупки в Торговом и Чародейском кварталах, тратил не скупясь. Кое-кому могло не понравиться, что такого человека не пускают в город, только потому что троице братьев Саграси он чем-то не понравился. В конце концов, Последний Приют изначально создавался, как убежище для всех, кого не приняли в других землях.
— В Денежном точно выдвинут претензии, — тихо заметил Феликс, без труда угадав, о чем морщит лоб средний брат.
— Стоит пойти молве, что в Последнем Приюте берут деньги, а затем не пускают обратно, как сюда перестанут приезжать, — поддержал Грег. — За такой урон репутации торгаши с дельцами с нас строго спросят. И не слезут, пока не компенсируем весь ущерб. А насчитают они сразу и много.
Да, это была проблема, и Саймон вновь неохотно кивнул. Он хотел посмотреть на чужака. Посмотрел. И что дальше? Только сейчас он вдруг понял, что если тот не сделает ничего провокационного, то воспрепятствовать ему вернуться обратно в город просто так не получится.
Вот если бы он только сейчас въезжал, не успев купить жилье и не потратив огромные суммы у местных торговцев, тогда дело иное. Но теперь поздно, остальные обязательно поднимут вой. Особенно в Денежном и Торговом кварталах, те всегда думают, что чародеи их зажимают и в любом действии видят ущемление своих прав заработать.
Как и все, Саймон знал истоки такой нелюбви. Монополия на изготовление и продажу магических кристаллов, которыми пользовалось почти все население города под горой, вызывало у денежных воротил зубной скрежет. Они бы хотели прижать наглых магов, перехватив торговлю ценными накопителями, но не могли, и от того злились. И не упускали случая навредить строптивым конкурентам в сфере торговли.
Этим случаем они обязательно воспользуются. Будь потраченные чужаком суммы меньше, проблем бы не возникло, но за несколько дней выложив больше полутора тысяч золотых он приобрел не только любовь торговцев, но и заработал себе иммунитет от поползновений со стороны «коллег» из Чародейского квартала. Чьи обитатели тоже захотят узнать, почему это братья Саграси мешают честным торговцам зарабатывать, ведь проклятый колдун накупил целую кучу ценных ингредиентов в магических лавках.
В общем, все сложно и запутано. Это была проклятая политика, где взаимные интересы главных действующих лиц города были между собой тесно переплетены. Потянешь за одну веревочку и поднимется такой вой, который еще долго не стихнет.
— Ладно, поднимай решетку, — Саймон хмуро кивнул стражнику.
Стоящий в стороне от массы крестьян одинокий всадник сохранял ледяное спокойствие. Со стороны он напоминал каменную статую с наброшенным на голову капюшоном, выглядел мрачно и зловеще, обычные люди неосознанно старались держаться от него подальше.
— Ты же хотел с ним поговорить, — напомнил Феликс. В голосе младшего проскользнули ехидные нотки.
Саймон поморщился. Вместо него ответил Грег, сообразивший в какое затруднительное положение попал средний брат.
— И что это изменит? Чужак пообещает вести себя смирно, не нарушать местных порядков. Собственно, он так и делает. У нас нет основании не пускать его, особенно после того, как он купил здесь жилье, став официально жителем города. Сделаем так, остальные нас съедят за нарушение старинных традиций, когда любой беглец мог получит в Последнем Приюте убежище, если соглашался жить по правилам.
А это означало будь чужак хоть самим темным владыкой, это ничего не меняло. Он купил здесь жилье, потратил в городских лавках деньги, а значит никто не мог воспрепятствовать ему вернуться обратно.
— Но присматривать за ним все же стоит, — задумчиво проронил Саймон, наблюдая, как оживившиеся крестьяне толкаясь, ринулись в сторону ворот, когда заскрипела, поднимаясь решетка. Всадник с надвинутыми на голову капюшоном потянул поводья и неспешно двинулся следом.
Забавное все-таки явление — вольный торговый город, с коммерческой точки зрения уникальное для средневековья, имеющее свою вертикаль власти и порядки, основанные на странных вещах, непривычных в мире, где происхождение играет главную роль.
Владей городом под горой граф или герцог, он просто мог приказать не пускать чужака, который ему не по нраву. Он даже объяснять бы ничего не стал, просто велел вышвырнуть вон, и приказ был бы исполнен.
Другое дело вольный город, подобный абсолютизм здесь не в чести. И дело даже не в самих горожанах, а в попытке сохранить баланс между основными группировками города. Если чародеи начнут указывать, кого впускать, а кого не впускать, ориентируясь на свое мнение из разряда: он нам не нравится, то лидеры других кварталов сочтут это ущемлением своих прав и обязательно вмешается.
Потому что нужен баланс. Чтобы не возникло узурпации власти, от которой в свое время такие полисы и бежали, основывая независимые поселения вдали от крепкой хватки родовой аристократии.
Я буквально прочитал мысли на недовольных физиономиях трех чародеев, собравшихся на крепостной стене, пока въезжал в город вслед за крестьянами, когда решетку наконец подняли. Они бы и рады не пускать меня в Последний Приют, потому что отлично разглядели темную ауру — остаточные последствия последнего ритуала, да не могут. Руки коротки.
Заявить, что чужак черный маг и что он им не нравится, не прокатит. Свободному коммерческому духу, царившему в городе, подобное поведение придется не по душе. Ведь, во-первых, я уже не чужак, а почти свой — купил в одном из районов дом, а во-вторых, прилично потратился, принеся неплохую прибыль нескольким лавкам, маклеру по недвижимости и мебельной мастерской.
Гость не нарушал местных законов, платил за товар точно и в срок, и не проявлял враждебности. А это главное для дельцов, желающих извлекать прибыль.
И разумеется история самого города под горой с говорящим названием — Последний Приют. В свое время его основали беглецы, не прижившиеся в родных землях и принимавшие всех, кто соглашался соблюдать главное местное правило — живи и давай жить другим.
Поэтому меня не могли не пустить. И троица чародеев сверху провожали одинокого всадника недовольными взглядами, но ничего не могла с этим поделать.
— За все приходиться платить, в том числе за свободный дух предпринимательства, — хмыкнул я, направляя лошадь в проем ворот.
Уже знакомый хмурый стражник издалека кивнул, но подходить не стал, занятый разборками между крестьянами у вереницы телег. Что-то они там не поделили и увлеченно спорили.
Неважно, не мое дело.
Из головы не выходил отряд в темных доспехах. Черное с золотом. Попытка сойти за «последний довод императора». Что это, дурацкий розыгрыш? Или первые шаги на пути создания настоящей гвардии?
И кто такой это черт возьми лорд-протектор Закатных островов? И что его людям понадобилось в такой дали от дома? Если не ошибаюсь, острова где-то за Диким морем или нечто подобное. Про них ходят слухи, что там до сих пор сохранились порядки Старой империи. Судя по титулу лорда в это легко верилось. Другой вопрос, не хотят ли они возродить империю в прежних границах? На полотнище знамени в окружении золотой окантовки трепыхался символ Возрождения. Не «Единения», как должно быть по древнеимперским канонам.
Но если так, то впереди ждет война. И не какая-то мелкая стычка на периферии между мелкими королевствами вроде Ольца или Андара за несчастный торговый город или шахты с каменоломнями, а нечто гораздо масштабнее. С гигантскими марширующими по континенту армиями, с грациозными битвами и пылающими в огне королевствами.
Если ли у Закатных островов силы для такого вторжения? А если есть, чем это грозит лично мне и моим планам?
Кстати, воинов в черных доспехах надвратная стража Последнего Приюта отказалась пускать. Чужих солдат в стенах родного города не захотели видеть даже терпеливые в иных случаях власти вольного полиса. Что в целом логично, вдруг это передовой отряд, готовящийся захватить крепостные стены, пока основные силы ждут на подходе. В истории войн такое тоже случалось не раз. Правда там захватчики, как правило маскировались, например, под тех же крестьян или наемников, которых, к слову, в Последнем Приюте тоже хватает.
Кхм… а неплохой вышел бы план по стремительному штурму. Притвориться отрядом солдат удачи, ищущих найма, проникнуть внутрь, а в нужное время открыть городские ворота. И… напороться на магию Тверди, и другие многочисленные ловушки, которые наверняка есть. Не зря ведь Последний Приют ни разу не захватили за долгие годы независимого существования. Местным защитникам явно есть что противопоставить потенциальным агрессорам.
— Здравствуйте, добрый господин, рад вас снова видеть, — заулыбался малолетний помощник конюха. — Снова на несколько дней?
Он взялся на повод, пока я слезал с лошади.
— Держи десять монет сразу за три недели, — я высыпал горсть серебра в мозолистые ладошки. Чумазая мордашка озарилась улыбкой.
— Каждый пять день бесплатно, — напомнили мне.
Я кивнул, подумал и добавил еще одну монетку сверху.
— Это тебе, за старание.
Пацан заулыбался еще шире.
— Я ее хорошенько вычищу, перед тем как поставить в стойло, — пообещал он.
Крестьянская лошадка послушно пошла за мальчишкой, зная, что внутри конюшни ждет чистка, корм и тепло.
Я быстро огляделся, машинально отметив приличное количество лошадей в других стойлах и направился на улицу.
Вот еще один довод в пользу пускать внутри города даже обычных путников. Они тратят деньги, на содержание лошадей, на еду, на питье, на трактиры, на бордели, на другие развлечения. И все это прямым или косвенным образом влияет на общее благосостояние города.
Живи и давай жить другим. Соблюдай законы, и никто к тебе не будет лезть. Даже недовольные маги из Чародейского квартала. Но стоит сделать шаг в сторону, нарушить сложившееся положение вещей, и на тебя набросятся. Защищать свой образ жизни будут все начиная от магов и заканчивая мелкими лавочниками, не говоря уже о наемниках из Воинского квартала. И делать это будут с остервенением.