есяток. И это только тех, про которых он точно знал.
Изучение вопроса, каким образом чудовище передвигалось по отвесной, казавшейся монолитной, стене, придётся оставить специалистам. Интерес к научным изысканиям терялся, стоило только наткнуться на тяжёлый взгляд прирождённого убийцы. Ищущий, из-под нависших надбровных дуг, кого бы употребить в качестве ужина. Ярко-оранжевые глаза с вертикальным зрачком не обещали ничего хорошего. Причём никому, без исключений.
«Пламенный шипохвост. Опаснейший хищник Молочных Гор. Мало изучен, в связи со своей редкостью и крайней сложностью получения экземпляра для наблюдения. По легенде охотится на утренней или вечерней заре, когда вечно заснеженные горные пики окрашиваются лучами восходящего или закатного светила». Свиток нечаянного знания, как всегда, решил вставить свои три копейки. Всплывшая в голове выдержка из труда какого-то местного изучателя многообразия животного мира непроизвольно вызвала улыбку. И в самом деле, как же ещё окрестить красную тварь с шипастым хвостом. Естественно, пламенный шипохвост, и никак иначе. Юные натуралисты, блин…
Внимание Эдика споткнулось об хитрую систему ремней, оплетающую монстра. Сбруя? Ну, если судить по уздечке, подпруге и седлу, то да. Увлёкшись разглядыванием величественного в своей смертоносности зверя, парень сразу не обратил внимания на всадника. А у этого мужика, видать, стальные яйца, раз он не только приручил жуткого хищника, но и использует его в качестве ездового животного. И в самом деле, в процессе плавного перетекания по гранитным глыбам, шипохвост умудрялся не потерять своего всадника. Причём человек, похоже, совсем не принимал участия в управлении. Потому что уздечка была намотана на переднюю луку, а сам обладатель диковинного животного непринуждённо сидел в седле, привычно балансируя в такт его движениям.
За короткое время, проведённое в Аркенсейле, Эдик понял, что этот мир не из самых гостеприимных. Враждебных проявлений можно ждать от любого существа. Пока к нему только гигант-рыцарь отнёсся доброжелательно. И то, лишь в силу сложившихся обстоятельств, наверное. Но дядька, оседлавший шипохвоста, был Эдику симпатичен. В хорошем смысле этого слова. Спокойный, весёлый, уверенный в себе. Да и черты лица приятные. Даже шрам, полукругом огибающий правый глаз и спускающийся через всю щёку к углу рта, общее впечатление не портил. Телосложения, скорее крепкого, точнее сказать затруднительно, из-за лёгкого кожаного доспеха, в который всадник был облачён. Но руки — большие и сильные, это точно. Правая сжимала короткое древко, не то глефы, не то рогатины. Всё же, наверное, ближе к рогатине. Клинок наконечника длинный, прямой и с двусторонней заточкой. Таким хоть колоть, хоть рубить можно. И судя по тому, что оружие выглядело как продолжение руки — обращаться с ним незнакомец умеет.
Хотя это всего лишь первое впечатление о человеке. Ничем не обоснованное, кроме субъективных эмоций и ненадёжной интуиции. Вовсе не исключён вариант какого-нибудь нехорошего поступка со стороны этого приятного мужчины. И от того, что он сделает пакость с весёлой улыбкой на лице, легче Эдику не станет. Хотя пока складывалось ощущение, что спускающийся всадник всецело на его стороне. Причину такого благорасположения ещё предстоит выяснить, но по разговорам выходило так.
— Могу я поинтересоваться, что нужно столь доблестным воинам от несчастного юноши? — в каждом слове незнакомца сквозил неприкрытый сарказм. — Не кажется ли вам, уважаемые, что нападать вдесятером на одного, как-то не по-рыцарски?
— Этот человек оскорбил владетеля Адельррийского, и мы действуем по его приказанию, — десятник пытался говорить твёрдо, но то и дело срывался на петушиный крик.
— О ком вы сейчас изволите говорить? Насколько я знаю, владелец замка Адельрри погиб со всей своей дружиной, отражая портальный прорыв Запределья, — не унимался всадник.
— Я говорю о лорде-наместнике Северных Территорий Барроса, — в голосе толстяка прорезались властные интонации. — Не мешайте задержанию опасного преступника.
— Вот даже как. У Барроса появились северные территории? И когда эти земли оказались под контролем Протектората? — деланно удивился незнакомец. — Не соблаговолите ли объяснить.
— Совсем недавно. По причине их беспризорности, — десятник начал злиться. — Идите уже, любезный, своей дорогой.
— А что будет, если я не последую вашему совету? — вкрадчиво спросил всадник.
— Окажетесь в замковом узилище вместе с оборванцем, — совсем уж раздухарился толстяк. — Как соучастник и лицо, препятствующее вершению правосудия.
— И всё же, разрешите вас ослушаться, — улыбнулся незнакомец, показав ровные крепкие зубы. — И, в свою очередь, посоветовать оставить парня в покое.
Десятник осмелел настолько, что даже выступил вперёд, перестав прятаться за своими бойцами. Слегка опрометчивое решение. Он совершенно неправильно расценил ситуацию, приняв готовность вести диалог, за проявленную слабость. На поспешные выводы в немалой степени повлияло желание отличиться перед начальством и десяток латников за спиной, с копьями наперевес. Но в основном, конечно, сказалась недальновидность заносчивого бароссца. Да что тут греха таить — откровенная тупость, если называть вещи своими именами.
— Сбейте этого говоруна со скалы! Живо! — скомандовал десятник, повелительно взмахнув рукой.
Трое солдат кинулись исполнять приказание, и в этот же миг шипохвост прыгнул, сбивая поднимающиеся копья вниз. Словно тоже дожидался отмашки. Древки хрустнули под тяжёлым телом хищника, и в руках солдат остались лишь жалкие обломки. Мощный удар когтистой лапы смёл всех троих, словно новый веник мусор. А единственного воина, отважившегося поспешить на помощь сослуживцам, отоварил уже всадник. Влепив ему со всего маха рогатиной по шлему. Бил он, правда, плашмя, но так, что даже у Эдика в ушах зазвенело. Контуженый боец схватился за голову, бросив при этом копьё, и осел на колени. Атакующий запал на этом иссяк, а оставшиеся копейщики отшатнулись к краю террасы. Используя все доступные в их положении сантиметры, чтобы оказаться на максимальном удалении от шипохвоста и его хозяина. Копья бароссцев продолжали смотреть в сторону всадника, но уже без прежнего энтузиазма. И парочка из них ощутимо подрагивали. А когда хищник развернулся в их сторону и оглушительно рыкнул, то дрожать стали все без исключения. Погибать ведь никому не хочется, тем более от когтей и зубов жуткого зверя.
Десятник, конечно, был редкостной сволочью, но в чём ему не отказать, так это в мгновенной реакции на опасность. Он ещё в замке эту свою способность продемонстрировал. Ответных действий, впрочем, в его арсенале было немного. Всего парочка. Или бежать, или прятаться. Тем не менее в подобных случаях толстяк был неудержим, как холерный понос. И так же стремителен. Шипохвост ещё не успел приземлиться, а толстяк уже скрылся за краем выступа со скоростью конной повозки, несущейся по булыжной мостовой. Раздавшийся после этого грохот и лязганье доспехов о камни, рассказали не о самом удачном спуске по горной тропе.
— Чтоб ты себе там шею свернул, скотина, — недобро пробормотал Эдик ему вслед.
Напутственным пожеланиям не суждено было сбыться. Грохот падения стих и внизу разразилась злобная тирада. Расстояние заглушило слова, но общий угрожающий посыл был понятен. Поразительно живучий тип. А чему удивляться? Подобных субъектов в ведре вилами не заколешь. Ну да и хрен с ним. Эдик устало вздохнул и подобрался, с явным намерением продолжить бой. Не всё же неожиданному спасителю отдуваться, надо и самому принимать посильное участие. Он начал примеряться кого и с какой стороны ловчее ударить…
Не понадобилось. Незнакомец уже сам со всем разобрался.
Он сидел в седле, возвышаясь над головами перепуганных стражников, а шипохвост глухо рычал, показывая внушительные клыки. Клокочущие звуки, доносившиеся из горла хищника, отбивали малейшее желание сопротивляться. Четверо солдат вяло шевелились на камнях площадки, в попытках прийти в чувство. Остальные шестеро ждали, когда одинокий воин решит проявить свою волю. Жить им дальше или умереть. В том, что он сможет уничтожить превосходящего количеством противника, уже ни у кого сомнений не было. Даже оружие бароссцев в землю уткнулось. Толку-то от него. Всё равно не поможет.
На счастье солдат, смертоубийство не входило в планы владельца чудовищного скакуна. Его цель сейчас стала очевидна — спасти несчастную жертву от неправедной расправы. И цель эта была достигнута. Проливать ненужную кровь ни необходимости, ни желания у благородного спасителя не было. И слава создателю. Потому что если бы незнакомец жаждал крови, то его ни десяток копейщиков, ни даже два, не остановил. А так, попавшие под раздачу воины, можно сказать, отделались лёгким испугом и помятыми доспехами. Небольшое сотрясение мозга у одного из них, и ушибы с синяками у других, в счёт не идут.
— Помогите своим товарищам, — всадник обратился к солдатам, указывая на помятых воинов, — И убирайтесь отсюда. А лорду-наместнику передайте, чтобы не совался в эти горы. А ещё лучше, чтобы убирался восвояси. К себе, в Баррос. Потому что иначе, ничем хорошим это не кончится. Помяните моё слово.
Латники молча последовали данному им совету и начали спускаться к реке, помогая раненым бойцам. Не оставалось у них альтернативы. Их и понять-то можно. Тут только безумец, стал бы спорить. Или человек с максимально ослабленным инстинктом самосохранения вступил бы в дискуссию. Ожидаемо недолгую, надо отметить, с однозначным финалом. Каким — можно было угадать, посмотрев в глаза шипохвосту.
Эдик тяжело опустился на камни, положив топоры рядом. В крови закончился последний адреналин, и сил хватало лишь на то, чтобы восстанавливать уровень кислорода в крови и смотреть. Что парень и делал. Тяжело дышал и провожал глазами уходящих врагов. Всадник дождался, пока шлем последнего солдата скроется за выступом террасы, и спрыгнул на землю.
— Давай знакомиться, — он протянул руку раскрытой ладонью вверх, — Меня зовут Аларок.