ознательно. Ввысь взметнулась Воздушная Лестница и Эдик устремился наверх по едва угадываемым мерцающим ступеням. Злой, как тысяча тварей Бездны он выскочил на уступ, с которого свалился, приготовив для наставника сотню нелицеприятных слов. Но Аларока там уже не было. Он улепётывал верхо́м на Васильке, со всей возможной для шипохвоста прытью. Магистр посчитал разумным дать ученику время, чтобы остыть, после применения настолько экстремального способа обучения. На всякий случай. Лишь ниже по тропе доносился его торжествующий хохот.
Эдик смачно выругался, а затем и сам рассмеялся. Ну не плакать же, в самом деле. А долго злиться он на магистра не мог. Что ни говори, а в действенности применяемых методик учителю не откажешь. Да и положительные эмоции сейчас превалировали. Во-первых, ему удались заклинания новой стихии. Целых две штуки. А во-вторых, облегчение после пережитого испуга было мало с чем сравнимо, по остроте ощущений. Ну и совладание с неизмеримой мощью воздушной стихии приятно тешило самолюбие. Так что учителя не ругать, его хвалить нужно, с изъявлениями глубочайшей благодарности.
И Эдик поспешил вдогонку, чтобы эту самую благодарность выразить. Ещё, конечно, хотелось бы попросить о некотором послаблении учебной программы, но эта мысль была отвергнута, как недостойное проявление слабости. Хотя, если по правде, на сон уже даже шести часов не оставалось. А магистр всё добавлял и добавлял новые отрасли и направления для изучения. Как в теоретическом, так и в практическом плане.
Закрепив освоенные формулы заклинаний Земли и Воздуха, Эдик перешёл к магии Огня. И опять пришлось притормозить. Новая стихия закономерно не давалась. Элементарная в исполнении формула Огненного Шара, в лучшем случае искрила дешёвым бенгальским огнём. На вкрадчивое предложение помочь, наставник был категорически послан в известном направлении. Правда, только лишь про себя, потому что вслух эти слова ученик произнести не решился. Эдик где-то вы́читал описание техники повышения чувствительности к стихии и занялся медитацией. Если смотреть со стороны, то попросту сидел часами внутри равностороннего треугольника с вершинами из пылающих костров. С закрытыми глазами. Но, опять же, помог случай.
Так получилось, что в это же время Аларок стал знакомить ученика с нюансами портальных переходов и учить работать с техномагической машиной. Эти уроки проходили на повышенных тонах, потому что по необъяснимой причине предмет Эдику давался с трудом. В его голову никак не укладывались мудрённые определения и взаимосвязи.
— Эддард, соберись! Я в который раз тебе повторяю, — Аларок с трудом сдерживал раздражение, тыкая в график, начерченный самописцем прибора. — Эта кривая, показывает образование вре́менного малого портала. Вре́менного! И малого! А не среднеустойчивого среднего. А теперь ответь мне, в чём между ними принципиальная разница?
— Ну, малый временный портал, это случайный краткосрочный прокол из иного мира, — неуверенно запинаясь загундосил Эдик, словно пятиклассник, оставшийся на второй год — Схлопывается и перестаёт функционировать после любого единичного перехода. В отличие от среднеустойчивого среднего портала, который существует до двух часов включительно и не имеет ограничений в количестве переходов.
— Ну! Можешь же, когда захочешь! Ведь абсолютно ничего сложного, — похвалил ученика магистр, как вдруг ожил регистратор порталов. — Вот, кстати, и пример образования малого портала. Недалеко совсем. Давай съездим, посмотрим, как это на самом деле работает.
Аларок скакал на шипохвосте проторенными путями, Эдик некоторое время держался рядом, а затем вырвался далеко вперёд. После того как он модифицировал Идущие Камни в Парящую Гранитную Дорогу, ему горные тропы стали без надобности. Вереницы каменных глыб мостами выстраивалась над обрывами и расщелинами, позволяя сокращать путь и не выбирать безопасных маршрутов. Поэтому в нужное ущелье он вбежал первым. Аккурат в тот момент, когда через сферу портального перехода протолкнулась упитанная животина с весёлой бугристо-клыкастой мордой африканского бородавочника. Вот только размерами с откормленного гиппопотама. И ещё одна поправочка. Налитые кровью, злые глаза, сводили на нет первое впечатление о весёлом дружелюбии.
Мозг Эдика уже на полном автоматизме применял полученные знания, распознавая новую угрозу. Неггерская Свиножуть. Редкая в своём стремлении к разрушению тварь. Уничтожает всё живое, что попадается на пути, после чего пожирает. И всё бы ничего, но глаза зверя остановились на парне и определили его своей первой жертвой.
Портал лопнул, расплескавшись по камням фиолетовой жижей. Громкий хлопо́к подхлестнул тварь к нападению. Свиножуть взрыла каменистую почву огромным раздвоенным копытом, громогласно всхрюкнула и ринулась в атаку. Всё произошло настолько быстро, что Эдик ещё не успел остановиться, а гигантская свинья уже набирала ход.
Что послужило толчком для произошедшего дальше, так и осталось до конца неясно. Можно было только предполагать. Наверное, сказалась неожиданность встречи с крайне опасным созданием, и то, что у парня голова была забита попытками пробиться к стихии огня и формулами создания файербола. Вдобавок когда Эдик споткнулся, стараясь затормозить, он инстинктивно выставил руки вперёд. А перспектива столкновения в узком ущелье с несколькими тоннами плотоядной свинины запустили ответную реакцию. И у парня нечаянно получилось создать свой первый в жизни огненный шар.
Такая была случайная мысль, после того как с его рук слетели неуверенные сполохи. Впрочем, заблуждение быстро исчезло, потому что файерболом это огненное безумие нельзя было назвать даже с самой ра́звитой фантазией. Из, особым образом сложенных, ладоней вырвался пламенеющий поток густого напалма и заполонил ущелье целиком. Прямо навстречу атакующей Неггерской свинье, накрыв её с уродливой головой. Свиножуть пронзительно завизжала от боли и ярости, продолжая нестись вперёд. Эдик заорал в ответ ещё громче и усилил напор. Пламя побелело, стало ярче и загудело, как в паровозной топке. От недостатка кислорода и обжигающего жара стало трудно дышать. Пот, не успевая стекать по вискам, тут же испарялся. И пришлось зажмуриться, чтобы не выжгло глаза.
Такую картину застал Аларок, когда ворвался в ущелье с занесённой для удара рогатиной. Шипохвост еле успел остановиться у границы бушующего пламени, чудом не сбросив в огонь хозяина.
Тишина наступила внезапно, оглушив своей неожиданностью. Эдик так и застыл с крепко закрытыми глазами, выставив руки вперёд. А перед ним, в каком-то метре стояли четыре гигантских раздвоенных копыта с торчащими из них остатками обугленных костей.
— Впечатляет — только и смог сказать немного ошалевший от увиденного Аларок и добавил по-русски, удваивая букву «т» в непривычных словах. — Ттвою матть.
Реагируя на эту фразу, Эдик открыл глаза и пришёл его черёд удивляться. Он недоумённо оглядел закопчённые дочерна склоны ущелья. Вздрогнул, увидев то, что осталось от громадного зверя, и застонал. Возбуждение противоборства схлынуло, и боль в обожжённых руках дала о себе знать. Причём дала не сла́бо. Обе кисти парня и предплечья до локтей были покрыты волдырями ожогов. Даже кожа местами румянилась поджаренной корочкой. Рубаха превратилась в обгоревшее рубище, а от самого Эдика несло палёной курицей. Потому что вместо ресниц, бровей и половины чёлки у него остались лишь опалённые пеньки. Даже в носу волосы выгорели.
Аларок молча слез со спины шипохвоста, порылся в седельной сумке и достал из неё плошку с заживляющей мазью, закрытую тряпицей и несколько рулонов бинтов. Потом взял флягу с водой и подошёл к Эдику. Тот уже не мог стоять и сидел со стиснутыми зубами, растопырив руки в стороны.
Магистр вздохнул, до конца оторвал рукава многострадальной рубахи и обмыл раны прямо из фляги. Когда Аларок открыл посуду с мазью, Эдик непроизвольно поморщился — целебный состав обладал резким и неприятным запахом. Впрочем, Аларок не обратил на это никакого внимания, а парень ничего не сказал. Боль от подобных ожогов такая, что чем угодно намажешься, лишь бы помогло.
Помогло. Магистр ещё не закончил перевязку, а Эдика уже отпустило. По лицу стало видно. По разгладившемуся лбу и появившейся слабой улыбке. Вот и ладненько. Аларок набрал в ладонь воды, умыл своего ученика и встал на ноги.
— На сегодня практических занятий хватит, — подвёл итоги ещё не закончившемуся дню магистр и свистнул шипохвоста. — Пошли домой. Отдыхать.
— А можно я копыта себе заберу? На память — не утерпел Эдик.
— Вот ты неугомонный, Эддард. Можно конечно, — бросил уже сидевший в седле Аларок. — Только сделаешь это сам. Когда выздоровеешь. Они отсюда никуда не пропадут.
Глава 9
Долго отлёживаться Эдику не пришлось. Целебное зелье магистра оказало поистине чудодейственный эффект и излечила парня за три дня. Хотя рассчитывал он на неделю восстановительного периода, как минимум. Больше для того, чтобы отдохнуть и отоспаться. Но, увы. Наставник не собирался тратить время зря. Кстати, выяснилось по какой причине. В тот же вечер, когда Эдик спалил гигантскую плотоядную свинью.
Они как раз только что закончили ужинать и сидели за бокалом старого варнийского вина. Отмечали освоение учеником новой стихии и лечили слегка растрёпанные нервы. Вот тогда-то наставник и проговорился. Хотя нет, немного не тот смысл вкладывается в это слово. Не проговорился. Скорее поделился своими далекоидущими планами. Так точнее будет.
Как оказалось, в магистре всё-таки сидел отчаянный авантюрист с замашками спасителя мира. Причём эпического масштаба. Он ни много ни мало задумал вернуть на круги своя всё, что порушил метеорит. Если говорить проще, то ему надоел тот бардак, который творился с порталами в Аркенсейле. У Аларока и план уже был выработан. Сил и знаний тоже было достаточно. Не хватало только помощника толкового. А сейчас он появился. У парня от таких откровений едва выдержки хватило, чтобы нижнюю челюсть на стол не уронить.