– Договаривались же не повторяться, – закапризничал второй голос. – Это чертовски опасно! Я, конечно, провел предварительную подготовку, но сделал это безо всякой охоты. Мне кажется, что меня подставляют!
– Никто не собирается тебя подставлять. Все продумано до мелочей, ты же знаешь.
– А почему тебя не задействуют? Ты – лучший.
– Не твое дело.
– Ну, хорошо, хорошо. Но мне нужны кое-какие подробности. Я ведь работал раньше на других операциях.
– Не здесь, Аврунин. Детали мы обсуждаем только под открытым небом.
– Ладно, скажи, где и когда мы их обсудим. И учти – времени совсем не осталось.
Мужчины дошли до кабинета, в котором находилась Настя, и она, повинуясь шестому чувству, спряталась за дверью.
– Давай сегодня в семь в начале Тверского.
– А где у него начало? – сердито спросил невидимый Аврунин. – С той стороны, где Пушкин, или с той, где Грибоедов?
– С чего ты решил, что это Грибоедов? – ехидно поинтересовался его собеседник, и Настя, с максимальной осторожностью выглянувшая из-за двери, увидела, что это не кто иной, как искомый усатый!
– Не знаю, – огрызнулся Аврунин. – По крайней мере, я никакой надписи на постаменте не видел.
– И ты решил, что все неподписанные памятники принадлежат Грибоедову?
– Так с какой стороны встречаемся? – ощетинился тот.
– Со стороны поэта.
– Какого?!
– Аврунин, тот, который дальше от Пушкинской площади, совсем даже не Грибоедов.
– Мне все равно.
Настя видела, что он не на шутку рассержен. Это оказался маленький человечек, похожий на актера, исполняющего роль поросенка. У него была здоровая ярко-розовая кожа и крошечный круглый нос. Вместо волос, еще буйных над ушами, на макушке дыбом стоял светлый пушок. Коротенькое тело, обросшее сальцем, переваливалось через брючный ремень и распирало рубашку, угрожая пуговице на животе.
– Пойдем, Аврунин, я провожу тебя до машины, – сказал усатый и пропустил его вперед.
Едва они скрылись из виду, как на столе пронзительно заверещал телефон. Испугавшись, что, услышав звонок, усатый вернется и догадается, что она подслушивала, Настя метнулась к столу и схватила трубку, решив ничего не говорить. Авось звонивший подумает, что во всем виновата плохая слышимость.
Однако никто не сказал в трубку: «Алло!» или что-нибудь подобное. Приглушенный женский голос, едва Настя приложила ее к уху, мягко произнес:
– Наташа сегодня не приедет. Она не согласилась на ваше предложение. Попробуйте позвонить Нонне. Нонна подходит еще лучше. Две последние цифры – пять и два.
В трубке раздались короткие гудки. Настя опустила ее на место и отскочила от стола. Ей совершенно определенно расхотелось встречаться с усатым лицом к лицу. А тем более задавать ему вопросы. Она метнулась было в сторону лестницы, но снизу кто-то поднимался, поэтому пришлось прошмыгнуть обратно.
То, что произошло дальше, напоминало сцену из старого фильма о разведчиках. Когда русского шпиона немецкий офицер застает возле раскрытого сейфа с важными бумагами. В кабинет, широко распахнув дверь, стремительно вошел маленький вертлявый мужчина с портфелем в руке. Увидев прямо перед собой неуверенно улыбающуюся Настю, он поспешно отступил назад и, не сводя с нее цепких глазок, пронзительно закричал:
– Охрана! Сюда!
Настя даже рассердилась. Ни вопроса, ни приветствия – сразу охрана!
– Ну что вы орете? – осадила она его, досадливо морщась. – Я к вам по делу пришла. Меня зовут Наташа.
Из нее как-то сами собой вылетели эти слова. Ведь она точно знала, что в кабинет должна прийти какая-то Наташа, и точно знала, что она не придет. Оставалось лишь надеяться, что эту Наташу никто здесь не знает в лицо.
Вертлявый мужчина склонил набок птичью головку и, с подозрением оглядев Настю, фамильярно заметил:
– Странно, что прислали именно тебя. На мой взгляд, твои данные заданию не соответствуют.
«Интересно, этой Наташе что – предстоит одной выдраить Кремлевский дворец съездов?» – подумала Настя не без раздражения.
– А вы считали, что у меня мосластые ноги и мощная спина? – довольно нахально спросила она.
– Нет. Я думал, у тебя большая грудь и низкий бархатный голос. Хотя бы.
– Полагаете, размер груди играет в таких делах какую-то роль? – надменно спросила Настя. Типам, считающим пределом совершенства девушек из рекламы «Секс по телефону», не стоит давать спуску.
– А разве нет?
– Вы отстали от жизни! – отрезала Настя, искренне надеясь, что ее не заставят пахать вместо Наташи прямо сейчас, доставив на место прохождения службы под конвоем.
– Сядь на стул, – довольно грубо велел вертлявый и прошел на свое рабочее место, бросив портфель на подоконник.
Настя послушно села и, словно пай-девочка, соединила коленки.
– Итак, инструктаж ты прошла, – продолжал тем временем вертлявый, барабаня пальцами по столу.
«Инструктаж? Господи, может, это шпионское гнездо? – с ужасом подумала Настя. – Что, если мне приказано взорвать какую-нибудь подстанцию?»
– А-а-а… Вы не хотите повторить для меня все еще раз? – попросила она на всякий случай.
– Я не собираюсь повторять, мы не на изложении в пятом классе. Ты должна управиться за полчаса. Все произойдет точно через полчаса после твоего прихода.
– Отлично, – покивала та, тряско хихикая. – Полчаса так полчаса.
– Вот ключ, вот адрес, прочитай и запомни, бумагу я заберу.
Вертлявый сунул ей под нос обычный ключ и стандартный лист, на котором были крупно набраны улица, номер дома и номер квартиры. И чуть мельче – этаж и домофонный код.
– Шинкарь будет там в субботу ровно в семь вечера. Не опаздывай – он пунктуален и придирчив, словно плохой начальник. Но даже если что-нибудь случится у тебя в дороге, не дергайся – отсчет времени начнется с той минуты, когда ты войдешь внутрь. В течение получаса ты должна довести Шинкаря до нужной кондиции. Остальное мы берем на себя.
Вертлявый закончил свою тираду и, забрав листок, сунул его в бумагорезку, которая издала довольное завывание. Настя спрятала ключ в сумочку и поглядела на часы. Слова «семь часов вечера» напомнили ей о грядущей встрече на Тверском усатого с Авруниным. Ей страстно хотелось на ней поприсутствовать.
– Теперь я могу идти? – спросила она, ерзая на стуле, который с противным скрипом вертелся туда-сюда.
– Можешь. – Настя вскочила, а вертлявый добавил ей в спину: – Ты ведь понимаешь, что тебе в первую очередь заплатят за молчание, а не за пустячную службу.
Настя повернулась и, важно кивнув, заставила себя с достоинством выйти из кабинета. Теперь охранник на входе и камера слежения пугали ее гораздо больше, чем в момент прихода. Ей казалось, что в любую секунду может подняться тревога, если кто-нибудь наверху сообразит, что никакая она не Наташа. Однако никто за ней не погнался, и через пять минут Настя выкатилась на душную улицу, сотрясаясь от внезапного озноба.
– Интересно, во что это я вляпалась? – пробормотала она, стремясь побыстрее свернуть за угол соседнего дома и забиться в скорлупку своего автомобиля.
Лишь на Садовом, по которому, исходя вонючей гарью, ползли сотни машин, она почувствовала себя в относительной безопасности.
Глава 4
Без четверти семь, с трудом пристроив машину возле «Московских новостей», она уже вертелась на Тверском и высматривала знакомую парочку. Ровно в назначенный час через улицу перебежал Аврунин, минут пять спустя с той же стороны появился усатый. На его лице застыло брезгливое выражение – будто, передвигаясь в толпе простых смертных, он ронял себя.
Лицо его слегка смягчилось, лишь когда он увидел человека-поросенка. Вероятно, его вдохновляла перспектива хоть немного, да поглумиться над ним. Усатый неторопливо пристал к Аврунину, словно большой пароход к маленькому причалу. Сцепившись в пару, коллеги принялись прогуливаться взад-вперед по бульвару. Настя следила за ними издали, решив, что с такого расстояния усатый вряд ли разглядит ее и уж тем более не узнает в ней Любочкину знакомую, которую мельком видел в ресторане. Но рисковать все же не стоит, и подбираться к усатому близко нельзя. Если же не подбираться, то как разнюхать, о чем пойдет разговор?
Тут взгляд Насти упал на молодого человека, который дремал на одной из лавочек, свесив голову на грудь. Масса мелочей свидетельствовала о том, что молодой человек находится под мухой. Был он при этом прилично одет и аккуратно стрижен, что заставляло надеяться на успех переговоров, в которые Настя собиралась с ним вступить. Конечно, если он вообще в состоянии разговаривать. Устроившись рядом, она покашляла, что не возымело на молодого человека ровно никакого действия.
– Уважаемый! – позвала она и ткнула его пальцем в плечо.
Уважаемый повалился на лавку и, открыв глаза, непонимающе уставился в пустое небо.
Настя поспешила появиться в поле его зрения.
– Мне нужна ваша помощь, – сказала она, почти не веря в успех.
– А в рот тебе не плюнуть? – с неожиданной сварливостью ответил тот.
– За помощь я заплачу. – Настя поспешила завлечь его деньгами. – Дам сто рублей.
– Сто рублей?
Судя по всему, сумма подействовала на молодого человека отрезвляюще, потому что он принял вертикальное положение со скоростью грабель, на которые наступили. Вжик – и он уже смотрел на Настю покрасневшими, но чертовски внимательными глазами.
– Видите вон тех мужчин? – взяла она быка за рога. – Они сидят на лавочке и разговаривают.
– Ну?
– Мне надо знать – о чем они говорят. Сможете непринужденно пройтись мимо и подслушать? Хоть что-нибудь?
– Будь тут, – велел молодой человек и осторожно поднялся.
Ноги держали его не слишком хорошо. Путаясь в собственных коленях, он направился в сторону усатого и Аврунина. Дойдя до скамейки, где те расположились, притормозил и, присев, стал с увлечением перевязывать шнурок на ботинке.
Поначалу собеседники не обращали на него особого внимания. Но минуты че