е болотного полумрака.
— Остальные здесь? — воззвала Морвен. Она немного оправилась и почти отряхнула с себя засыхающую грязь.
Симорен молча кивнула.
— Тогда я поищу Телемайна. Должен же остаться хоть какой-то след или лоскуток его заклинания, по которому можно отыскать нашего незадачливого чародея. Остальных прошу держаться вместе, чтобы я могла найти вас снова. Если мы разделимся в этой кромешной тьме, то постоянно будем кого-нибудь искать.
— Пожалуй, ты права. Иди, — согласилась Симорен, и в голосе ее уже не слышалось уверенности.
Морвен тоже большой радости не испытывала, но понимала, что кому-то надо брать дело в свои руки. С тяжким вздохом ведьма полезла в свой правый рукав и вытянула оттуда клубок красной пряжи и блестящее металлическое блюдечко размером с ладошку с маленькой дырочкой у самого обода. Она протянула конец красной нити в отверстие и завязала прочный узелок. Напрягшись, Морвен мысленно нарисовала облик Телемайна, коротко дыхнула на донышко блюдца, отчего оно заволоклось белым облаком, и быстро произнесла:
Черное и белое,
Разбитое и целое,
Мелкое, глубокое,
Узкое, широкое,
Тайное, заметное,
Тусклое и светлое,
Покажите мне тотчас
Все, сокрытое от глаз!
С последним словом она отпустила блюдечко так, чтобы оно свободно повисло на шерстяной нити. Блюдечко бешено закружилось и вдруг отклонилось вправо. Морвен осторожно повернулась за тянущим ее блюдечком и, подчиняясь еле заметной тяге, пошла по скользкой, клейкой жиже за натянутой нитью.
— Я уже в полете почувствовала этот противный запах, — фыркнула сидящая на плече у ведьмы Фырк.
Морвен покосила глазом на кошку:
— Надо было сказать мне.
— Мы все равно не смогли бы остановить полет.
— Верно. И все же в другой раз сообщай немедленно, — Нить натянулась так, что вот-вот могла оборваться. Морвен ускорила шаг и чуть не наступила на Телемайна, лежавшего под деревом. Он уткнулся лицом в грязь и не двигался. Морвен пришлось низко склониться над чародеем, чтобы услышать его слабое дыхание.
Засунув красный клубок и блестящее блюдечко обратно в рукав, Морвен кликнула Симорен. Затем, не обращая внимания на скользкую противную грязь, она распласталась рядом с Телемайном, пытаясь помочь ему. К сожалению, единственное, что требовалось сейчас чародею, так это тепло и сухость, чтобы он мог хорошенько выспаться.
Он, должно быть, устал гораздо больше, чем я думала. Иначе наверняка смог бы удержать заклинание, размышляла Морвен. Но почему же он не сказал об этом?
— Упрямец, — промолвила она вслух.
— Ты только сейчас догадалась? — сморщила нос Фырк.
— Морвен! Что?.. О Боже! — Симорен быстро захлюпала по грязи. Следом за ней поспешали Бандит и Казюль. Мистер Беда, заляпанный по уши, угрюмо восседал на спине драконши. Только осел был абсолютно спокоен и невозмутим. Паря над самой землей, он не запачкал даже кончиков копыт.
— Что произошло? — осведомилась Казюль. Она сердито плюхнула хвостом по жиже, подняв тучу тягучих брызг. — Да, не самый удачный полет в моей жизни.
— Я пока не разобралась, — ответила Морвен, засовывая руку в свой правый рукав и копаясь там. — Думаю, что произошел обрыв заклинания. Впрочем, я всего-навсего ведьма, а не ученый чародей.
— Как это — обрыв? Что ли, мы сорвались вниз? — не понял осел. — Но мы-то все целы, а вот он, — Бандит указал копытом на лежащего без движения Телемайна, — почему-то не двигается.
— Если ты дернешь за резинку так сильно, что она оборвется, то один конец больно щелкнет по пальцам, — принялась растолковывать Симорен, — То же случилось и с оборванным заклинанием. Оно больно ударило именно чародея, который его держал.
— Ого! — вытаращил глаза осел. — Резиновое заклинание!
— Не утруждай свои мозги, — отмахнулась от Бандита Морвен, продолжая копаться в рукаве. — А, вот и оно! — Ведьма вытянула толстое ватное одеяло и, поискав глазами местечко посуше, вдруг накинула его на спину ослу. — Симорен, помоги мне поднять Телемайна.
— Погодите-погодите! — всполошился Бандит, отшатываясь. — Не делайте этого! Я же кролик!
— Был когда-то, — строго сказала Морвен, — А теперь двухметровый осел. Стой смирно!
— Но вы меня всего заляпаете грязью! — не унимался Бандит.
Мистер Беда, который в этот момент тщательно вылизывал слипшуюся шерстку, поднял голову.
— Могу помочь, — мяукнул он и угрожающе выпустил коготки.
— Давай, давай, — ехидно поддела его Фырк, — Тебе мало своей грязи?
— Не стоит, Мистер Беда, — остановила кота Морвен, — Ты своими лапами только испачкаешь одеяло. — Она, поморщившись, осмотрела свои руки и одежду, — Да, немалый счет получит Менданбар из чистки, когда мы выберемся отсюда!
— О-оо, — гудел осел, стараясь отлететь в сторону.
— Не упрямствуй, — вмешалась Казюль, — Я уже достаточно раздражена. И в желудке у меня пусто.
— Не пугай его, Казюль, — попросила Морвен, — Готова, Симорен?
Бандит по-прежнему шарахался от каждого, и убедить его и успокоить стоило не меньших усилий, чем поднять из грязи и водрузить на спину ослу безвольное тело Телемайна.
— У-уф, — вздохнула Симорен, поддерживая Телемайна одной рукой, — Дело сделано.
— Совершенно бесполезное дело, — хмыкнула Фырк. Она уже успела перепрыгнуть с плеча Морвен на спину Казюль и усесться рядышком с Мистером Бедой. — Ну, подняли вы его. А что собираетесь с ним делать дальше?
Морвен даже не повернула голову в сторону брюзжащей кошечки. А осел беспокойно сучил в воздухе ногами, косясь на свою ношу.
— Мне тяжело и неудобно, — канючил Бандит, — Не могли бы вы переложить его еще куда-нибудь?
— Ему тоже неудобно ехать на тебе, лежа поперек спины, — отпарировала Морвен, — Не суетись и постарайся не дергаться. Казюль, ты не видишь никакого способа поскорей выбраться отсюда?
Поднявшись на широких лапах во весь рост и вытянув шею, драконша всматривалась в туманную мглу.
— Нет. Туман становится гуще, и деревья сливаются в плотную дрожащую стену. — Она резко поворачивалась, пытаясь разглядеть хоть что-нибудь справа, слева, позади.
— Эй, эй, предупреждать надо! — завопил Мистер Беда. — Я чуть не упал. — И он громко заскреб когтями по скользкой чешуе.
Казюль изогнула шею и сердито посмотрела на ворчащего кота.
— Помалкивай! И сиди смирно. Не то скину.
— И тогда все твое умывание пойдет насмарку, — хихикнула Фырк. — Окунешься с головкой.
— Если бы у меня были крылья и не было этой тяжелой ноши, давно уже взлетел бы повыше и огляделся, — проворчал осел.
— И верно, Казюль, почему бы тебе не подняться в воздух? — спросила Симорен.
— А потому, что деревья растут слишком тесно. Негде расправить крылья, — проворчала драконша. — К тому же из-за тумана я вас могу потерять, стоит лишь подняться над верхушками деревьев.
— О-ох, — снова простонал осел.
— Послушай, Морвен, — вдруг оживилась Симорен. — Ты обнаружила Телемайна с помощью вертящегося блюдечка. Не могла бы ты этим же способом отыскать выход из болот?
— Я смогла бы найти обратную дорогу, останься в воздухе хоть слабый след волшебного заклинания чародея, — сказала Морвен. — Но, к несчастью, нет и паутинки волшебства. Однако идти надо. Выбирай направление наугад.
— Вон туда, — решительно указала Симорен, и они двинулись в путь.
Преодолевать топь — тяжкая работа. С каждым шагом вязкая грязь по лодыжку засасывала ноги. Дважды Симорен чуть не потеряла в трясине свои короткие кожаные сапожки. Единственным, кто не страдал от болотной топи, был конечно же Бандит. Несмотря на лежащее поперек спины тело Телемайна, осел по-прежнему парил на два пальца над черным месивом, и его копыта оставались совершенно чистыми. Морвен даже прикидывала, может ли осел так же легко пройти над водой, как над жидкой грязью?
Где-то за полдень Морвен, покопавшись в бездонных рукавах, наделила всех бутербродами с салатом и куриными крылышками. Это было как раз вовремя, ибо котомка Симорен промокла насквозь, и остатки запасов плавали на дне в грязной жиже. Все с аппетитом жевали на ходу вкусные, свеженькие, будто только что сделанные, бутерброды, а вечно голодный осел проглотил свою порцию разом, даже не прожевывая.
Морвен ни на минуту не спускала глаз с Телемайна. Он по-прежнему не шевелился, но и хуже ему, кажется, не становилось. Ведьма нервничала, но старалась не выказывать своего беспокойства.
Они неуклонно продвигались вперед и вперед, пока тени не начали вытягиваться и сгущаться, сливаясь с туманом, который становился просто вязким и почти ощутимым, как простокваша. Бусины влаги поблескивали на чешуе Казюль. Морвен без конца протирала запотевающие очки. Сознание так и не возвращалось к Телемайну, и беспокойная складка все резче обозначалась между бровей Симорен.
— Скоро совсем стемнеет, — сказала наконец Симорен, — Надо подыскать подходящее место для стоянки. Если здесь вообще такое можно найти. С тех пор как попали сюда, мы не видели ни одного сухого местечка. Но попробуем.
— Я го-олоден, — тут же заныл осел. — Если вы сделали из меня вьючное животное, то хотя бы позаботьтесь о пище. Уже давно пора пообе-едать!
— Здесь нет ничего съедобного, — сказала Симорен.
— Может быть, для вас и нет, но вон те штуки кажутся мне вполне пригодными для еды, — повел ушами осел.
— Какие штуки? — слегка раздраженно спросила Морвен. Она сняла очки и попыталась найти чистый клочок на платье, чтобы протереть стекла.
— Те штуки, обвивающие деревья, — показал осел своим голубым ухом, словно указательным пальцем. — Вьющиеся штуки с серебряными листьями. Дома я однажды наткнулся на такие же серебряные листочки. После них клевер казался еще слаще. Только чуть-чуть горчил.
— Тебе просто померещилось, — сказала Симорен. — На этих деревьях нет никаких вьющихся растений.
— Есть, есть! Просто с твоего места не видно. Вот, я покажу тебе…