Интерес к США в России был неподдельным. Журналы со статьями Дементьева попадали в библиотеку императора Николая II, их цитировал и молодой социал-демократ Владимир Ульянов. Американский опыт в изложении русского эмигранта становился частью дебатов о будущем России, его подробные рассказы о том, «как что устроено», были намеренно написаны для желающих внедрить новые технологии или организационные формы. Пионер американского фронтира хотел выступить пионером преображения России. Но для этого надо было восстановить непосредственную связь с родиной.
Впервые после отъезда Петр Алексеевич посетил Российскую империю только в 1896 году, когда на престол взошел Николай II. Увиденное дома его не порадовало, внедрению американских технологий мешала политическая отсталость, и он приложил руку к созданию либерального русскоязычного органа за границей, издав в Лондоне за собственные деньги три номера нового «Современника». И все же Деменс оставался патриотом России. В начале Русско-японской войны, когда американская публика симпатизировала японцам, он публиковал статьи в американских и российских газетах, пытаясь объяснить Россию американцам и Америку русским. В письме командующему русскими войсками генералу Куропаткину, напоминая ему об их знакомстве в Петербурге в молодые годы, он упомянул, что сражается своим пером на русской стороне и всем сердцем болеет за Россию. В следующий раз Дементьев приехал на родину в 1907 году в качестве корреспондента агентства «Ассошиэйтед Пресс» наблюдать за событиями русской революции. Тогда на свои деньги Петр Алексеевич организовал в Санкт-Петербурге выпуск газеты «Страна» с подзаголовком «Орган конституционной мысли». Но демократические перемены, намеченные в 1905‐м, оказались непрочными, и надежды Дементьева на преобразование родной страны не оправдались. Он навсегда возвращается в Америку, где его неутомимый дух первопроходца оказался как нельзя более кстати. О Дементьеве можно сказать теми же словами, какими он писал о своих калифорнийских согражданах: «Результаты их жизни, их деятельности оказались еще более существенными, еще более поразительными; они наслаждаются сами этими результатами, они осязают их, в то же время сознавая, что они принадлежат к числу тех немногих, которым суждено было создать историю страны».
О Николае Константиновиче Судзиловском (псевдоним Николас Руссель) (1850–1930) написано несколько художественных очерков, его имя есть в энциклопедиях, но ученые о нем почти не писали; я же наткнулся на него благодаря подсказке журналиста Сергея Нехамкина. Его имя остается малоизвестным в России, да и в Америке, где он прожил заметную часть своей жизни, о нем немногие помнят. Однако в его биографии есть строки, важные для обеих стран.
Первокурсником Николай принял участие в студенческих волнениях в Петербурге, в 1869 году был вынужден из‐за этого перевестись в Киевский университет, вступил в одну из первых народнических организаций, участвовал в «хождении в народ», устроился в тюремную больницу и попытался организовать побег заключенных, после чего попал в список опасных преступников. В 25 лет Судзиловский эмигрировал из Российской империи, чтобы больше никогда в нее не вернуться.
В 1876 году в Османской империи Судзиловский взял себе имя Николас Руссель и принял участие в подготовке болгарского восстания. Десять лет жизни в Европе Судзиловский потратил на занятия врачебной деятельностью, завоевав имя и авторитет в медицинских кругах.
Наконец, в 1887 году Николай переехал в Сан-Франциско и открыл собственную врачебную практику, не порывая с общественной деятельностью. Русский консул в Сан-Франциско лечился у политэмигранта, а с православным епископом Владимиром Судзиловский-Руссель боролся, направляя компрометирующие священника материалы напрямую в Петербург, обер-прокурору Священного Синода К. П. Победоносцеву, у которого когда-то учился. Епископ предал Судзиловского анафеме, тот подал на него в суд, и скандал разрешился только тогда, когда Победоносцев сообщил об отзыве епископа.
В 1891 году Судзиловский узнал много нового о своих друзьях-революционерах, наполнивших в тот период сибирскую ссылку, от Дж. Кеннана, который приехал в Сан-Франциско читать лекции о каторге и ссылке в Сибири. Известно, что Николай обсуждал с другими русскими революционерами, оказавшимися в США, идею организации регулярных побегов политзаключенных из Сибири в Северную Америку. Ему самому, уже имеющему к тому моменту американский паспорт, отводилась важная роль посредника между российскими и американскими участниками операции. Однако побеги из Сибири организовать так и не удалось.
В начале 1890‐х годов Руссель перебрался на Гавайи. Оттуда он направлял материалы в русскую прессу. Газета «Восточное обозрение» писала о Судзиловском: «Поселившись окончательно на Сандвичевых (Гавайских) островах, он… своими статьями в „Книжках недели“ вызвал среди русской читающей публики огромный интерес к этому заброшенному где-то среди Тихого океана небольшому и до того незнакомому нам архипелагу».
«Это тропическая страна без всяких неудобств тропических стран», — рассказывал Судзиловский. Здесь нет «каких бы то ни было крупных хищных зверей», «змей и пресмыкающихся вообще». «При таких условиях, — продолжал он, — по всем оврагам, лесам и трущобам можно прогуливаться с такой же безопасностью, как по собственному саду». Теперь он предлагал Толстому помощь в переселении на Гавайи русских, бежавших от религиозных преследований.
Судзиловский-Руссель выращивал на Гавайях кофе и вел врачебную практику, завоевав уважение местного населения. По некоторым данным, он при этом пропагандировал идеи социализма гавайцам. Когда на архипелаге упразднили королевскую власть, Судзиловский-Руссель принял участие в первых выборах в законодательное собрание островного государства, победил в них и в 1901 году стал первым председателем сената Гавайских островов.
Однако уже через год Руссель сложил свои полномочия и отправился в Китай, лелея планы создать там вооруженный отряд и освободить политкаторжан в Сибири. Во время Русско-японской войны он перебрался в Японию и вел пропаганду социалистических идей среди русских военнопленных. В издававшейся им в те годы газете «Россия и Япония» сотрудничал Алексей Новиков-Прибой (будущий автор «Цусимы»).
С 1921 года советское правительство выплачивало Судзиловскому персональную пенсию по линии Всероссийского общества политкаторжан, однако в Советский Союз он так и не вернулся, жил в разных странах Дальнего Востока и умер в 1930 году в Китае, находясь в дороге. В 6-м номере журнала «Каторга и ссылка» за 1930 год появился некролог, посвященный памяти Судзиловского: «…если подвести итоги его изумительно содержательной жизни и всему тому, что он сделал и что видел, конечно, этого содержания с избытком хватит не на одну столетнюю человеческую жизнь».
Следующий наш герой — князь Оболенский, покоритель Сардинии и вице-президент «Хилтона», зять царя-освободителя и жертвы «Титаника», кавалер Георгия и французских наград…
Вечером 13 сентября 1943 года над территорией острова Сардиния пролетел самолет американских ВВС, сбросивший группу парашютистов из четырех человек. В составе группы были два радиста, переводчик и подполковник Управления стратегических служб (УСС) США — предшественника Центрального разведывательного управления.
На острове в тот момент находились 270 тысяч итальянских и 19 тысяч немецких солдат. Многие из них в предыдущие месяцы участвовали в боях против союзников в Северной Африке, но в этот момент политическая ситуация была неопределенной. Несколькими неделями ранее итальянский король Виктор Эммануил III отстранил Муссолини от власти и назначил маршала Бадольо премьер-министром Италии.
Публично заявляя о продолжении поддержки стран «Оси», король и Бадольо начали секретные переговоры с союзниками. 8 сентября союзники опубликовали подписанное с Бадольо соглашение о перемирии, однако премьер-министр не успел сообщить о нем своим войскам. В ночь на 9 сентября немецкие части начали разоружение итальянских войск, не готовых к такому развитию событий. Король и Бадольо бежали в Бриндизи под защиту войск союзников. Итальянские военные, по-прежнему контролировавшие обширные территории страны, на собственный страх и риск теперь решали, продолжать ли им сражаться на стороне Германии.
В течение суток группа парашютистов сумела войти в контакт с генералом Бассо, командовавшим итальянскими силами на Сардинии. Американскому офицеру удалось убедить итальянского командующего перейти на сторону союзников и помочь вытеснить с острова немцев.
Подполковником УСС, возглавившим миссию, которую многие считали самоубийственной, был русский аристократ князь Сергей Оболенский. Как он оказался в УСС и почему именно ему поручено было рискованное дело? Начинать отвечать на эти вопросы надо издалека.
Сын князя Платона Сергеевича Оболенского (с 1911 года носившего титул Оболенский-Нелединский-Мелецкий) и Марии Константиновны Оболенской (урожденной Нарышкиной), Сергей унаследовал блестящий титул, близость к трону и неограниченные возможности.
Детство было омрачено разводом родителей в 1897 году — небывалое дело в таких фамилиях в XIX веке. Вскоре после развода мать вышла замуж за молодого генерала Рейтерна (который сразу же вышел в отставку) и уехала с ним в Италию. С семи лет Сергея Оболенского воспитывал отец.
Среди ярких воспоминаний Оболенского о ранних годах — развлечение, которое, «к ужасу матери», для него придумал друг отца, офицер лейб-гвардии: посадив ребенка на чайный поднос, он спустил его с лестницы. Видимо, аттракцион понравился Сергею, и он позднее проделывал этот трюк самостоятельно, а еще позже сравнивал его с санным спортом. Юный Оболенский любил острые ощущения. Спустя полвека он совершит свой первый прыжок с парашютом, став самым пожилым парашютистом американской армии.