Понятов многое делал для поддержки русской диаспоры на севере Калифорнии, не только предоставляя работу тысячам русских, но и помогая в создании приюта для престарелых, православного женского монастыря, поддерживая другие благотворительные проекты.
Понятов не скрывал своей ностальгии по родине. Однако после жесткого обмена мнениями с приезжавшим в США Н. Хрущевым он считал, что дорога в СССР ему закрыта. Ходит легенда, будто бы в отделениях своей фирмы по всему миру Понятов велел сажать по две березки у входа. В Африке березки не росли, поэтому там пришлось сделать специальные стеклянные колпаки с микроклиматом.
Заметную часть американской культуры XX века создали евреи-эмигранты из России, вернее те, кого родители увезли из Российской империи детьми. Основатели трех крупнейших голливудских студий родились в России («Метро-Голдвин-Майер» — С. Голдвин и Л. Майер, «Уорнер бразерс» — братья Гарри, Альберт и Сэм Уорнеры, «20‐й век Фокс» — Николас Шенк, все это их американизированные имена, вошедшие в историю американской культуры). В России родился и самый известный композитор США XX века Ирвинг Берлин, автор полутора тысяч песен, пятьдесят из которых считаются хитами. Это он когда-то посоветовал молодому Рональду Рейгану стать артистом, а на похоронах Берлина действующий президент Джордж Буш-старший вместе со всеми пел его патриотическую песню God Bless America.
Наконец, почти все американки носили бра фирмы Maidenform, сконструированные Идой Розенталь, перебравшейся в США из Российской империи в 18 лет; а «иконой стиля» для целого поколения американцев Жаклин Кеннеди сделали платья и костюмы, созданные Олегом Кассини, внуком российского посла в США в начале XX века Артура Кассини (участника переговоров в Портсмуте в 1905 году, завершивших Русско-японскую войну и принесших Нобелевскую премию мира президенту США Теодору Рузвельту).
Поговорим подробнее об одном человеке, сделавшем многое не только для США, но и для поддержания контактов между российской и американской культурами.
Соломон Гурков, ставший в Америке Солом Юроком, родился в 1888 году в городке Погар нынешней Брянской области. В 18 лет отец дал ему денег на обучение в Харьковском коммерческом училище, но в Харьков Соломон не попал: один из его товарищей предложил ему вместо этого поехать в Америку и он потратил выданные родителем деньги на билет за океан. В Нью-Йорк Соломон прибыл в мае 1906 года. Иммиграционный чиновник упростил фамилию «Гурков» до «Hurok» — так в США появился новый житель.
В Филадельфии, где сначала обосновался Сол, он перепробовал множество работ: торговал вразнос, мыл бутылки, потом устроился в автомобильную мастерскую.
В Нью-Йорке, однако, поле для приложения сил представлялось более широким. Большинство российских евреев, перебравшихся в те годы в США, верили в социализм (не зря многие из них вернулись после 1917 года в Советскую Россию), но Юрок нашел собственный способ поддержки левых политиков: он стал организовывать музыкальную поддержку социалистических митингов в Бруклине. После целого ряда неопытных музыкантов в поле зрения Юрока попал недавний иммигрант из Ростова скрипач Ефим Цимбалист. Это была уже настоящая, хотя и только начинающая свой путь звезда. Солу удалось организовать концерт Цимбалиста для рабочих, и с него открывается звездный список Сола Юрока.
Спустя некоторое время Юрок обзавелся достаточным авторитетом и связями, чтобы стать организатором гастролей в США Анны Павловой и Михаила Фокина. Юрок подружился с великой балериной и сотрудничал с ней во всех ее американских турах вплоть до 1925 года.
В сезоне 1921/22 года Юроку удалось организовать и триумфальные гастроли Федора Шаляпина. История взаимоотношений певца и импресарио даже попала в качестве примера в книгу Дейла Карнеги «Как приобретать друзей и оказывать влияние на людей» — Юрок нашел подход к славящемуся своей непредсказуемостью Шаляпину, и гастроли имели большой успех. После этого Юрок возил Шаляпина в США еще на протяжении нескольких сезонов.
И в том же самом 1922 году в Нью-Йорк прибыли Айседора Дункан с Сергеем Есениным — Юрок стал организатором и их поездки по стране. Айседора была не только звездой свободного танца, но и давала многочисленные поводы для публикаций в скандальной прессе, от демонстрации на сцене обнаженной груди до прославления большевиков и ночных кутежей в компании молодого мужа. Все это, шокируя публику, способствовало росту известности импресарио. (Позднее Юрок будет судиться с приемной дочерью Айседоры за права на название танцевальной группы «Танцоры Айседоры Дункан».)
Выбившись в первый ряд импресарио, Сол Юрок специально ездил в Европу для поиска новых, неизвестных пока в Америке исполнителей. Там весной 1935 года его пригласили послушать негритянскую певицу, уехавшую в Париж от расистской публики Америки. Юрок сходил к ней на концерт и тут же подписал контракт. Мариан Андерсон, так звали певицу, стала одной самых ярких «находок» Юрока. Элеанора Рузвельт приглашала ее спеть в Белом доме, но в столице США не находилось концертного зала, хозяева которого готовы были бы пустить к себе чернокожую певицу. И тогда Юрок при поддержке Белого дома организовал концерт Мариан Андерсон на ступенях мемориала Линкольна. Семьдесят пять тысяч человек собрались на Национальном молле 9 апреля 1939 года, чтобы послушать певицу. Этот концерт сегодня считают одной из первых массовых демонстраций за гражданские права афроамериканцев, а Мариан Андерсон — одним из его символов. В появлении этого символа одну из важнейших ролей сыграл иммигрант из России Сол Юрок.
На протяжении десяти лет, с 1926 по 1937 год, Юрок привозил в Америку и артистов из Советского Союза. Ко времени окончания Второй мировой войны он уже считался самым известным американским импресарио и неотъемлемой частью нью-йоркской культурной жизни.
В 1946 году он опубликовал книгу воспоминаний «Импресарио», а в 1953 году еще одну — «Сол Юрок представляет: летопись великих приключений импресарио в мире балета». Голливуд счел мемуары достойными экранизации, и на экраны вышел музыкальный фильм «Сегодня вечером мы поем» (Tonight we sing).
Создавалось впечатление, что импресарио подводил итоги, — ему уже минуло 65 лет. Однако тут перед ним открылись новые возможности, и Юрок их не упустил. В 1958 году СССР и США подписали соглашение о культурных обменах (соглашение Лэйси — Зарубина), и именно Сол Юрок стал ключевой фигурой в развитии этих отношений между двумя странами.
Именно он организовывал американские гастроли скрипачей Давида и Игоря Ойстрахов, Леонида Когана, Виктора Третьякова; пианистов Эмиля Гилельса, Святослава Рихтера, Владимира Ашкенази; виолончелиста Мстислава Ростроповича, певиц Галины Вишневской, Ирины Архиповой, Зары Долухановой, Елены Образцовой; балетов Большого и Кировского театров, ансамблей Игоря Моисеева и «Березки»; МХАТа и театра Сергея Образцова.
Юрок занимался и отправкой американских артистов в Советский Союз, устраивая, например, гастроли Исаака Стерна в Москве. В США среди журналистов ходила даже шутка, что культурный обмен между Америкой и Советами — это когда «русские посылают к нам своих евреев из Одессы, а мы посылаем им наших евреев из Одессы». Однако это именно Юрок привез в СССР Вана Клиберна и еще целый ряд музыкантов, запомнившихся советской публике.
Рассказывают, что он посоветовал Людмиле Зыкиной организовать собственный коллектив, то есть тем самым поспособствовав созданию ансамбля «Россия».
В воспоминаниях Галины Вишневской Солу Юроку посвящены несколько эпизодов: «Надо было видеть его, когда он появлялся в зрительном зале, особенно с артисткой. Это у него было рассчитано до последней мелочи. Когда публика уже расположилась в креслах, за три минуты до начала, он делал небольшой променад. Он не шел с женщиной, а преподносил артистку сидящей в зале публике. Помню, что вначале я ужасно смущалась таких его „парад-алле“ и старалась скорее бежать к своему креслу, а он крепко держал меня за локоть и не давал двигаться быстрее, чем нужно по его задуманному плану.
— Галиночка, куда же вы так торопитесь? Дайте им на вас полюбоваться, они же в следующий раз пойдут на ваш концерт».
Он говорил Вишневской: «Ну что понимают ваши комсомольцы? Моисеева надо завернуть в папиросную бумагу и так с ним разговаривать!» После концерта, когда смертельно уставшую знаменитость кто-то из почитателей приглашал на яхту или виллу и там вместо ужина кормил комплиментами и аперитивом с горсточкой орехов, Соломон Израилевич приходил на помощь: предлагал «тихонько сбежать» в любимый ресторан, где уже был заказан столик.
Советские артисты относились к нему с особой нежностью, потому что импресарио их кормил — в полном смысле этого слова. В те годы гонорары, которые артисты получали на Западе, государство отбирало, оставляя лишь 100 долларов за выступление звездам и всего 10 — рядовым исполнителям. Майя Плисецкая рассказывала, как, предложив одному из коллег пообедать в кафе, в ответ услышала: «Не могу! Ем салат, а думаю, что жую ботинок сына!»
«С Юроком вы чувствовали себя защищенными, — вспоминала Галина Вишневская. — Если он брался работать с артистом, вы могли быть уверенными, что он сделает для вас все возможное, а иногда и невозможное».
Сол Юрок оплачивал советским артистам обеды в специально им устроенных столовых при театре, а за артистов, с которыми у него установились особенно дружеские отношения, постоянно расплачивался в ресторанах. Конечно, бесплатные обеды не разоряли Юрока — напротив, советские артисты обеспечивали ему сборы и создавали основу благополучия его фирмы. Майя Плисецкая рассказывала, что Марк Шагал в шутку или всерьез обещал изобразить на панно в Метрополитен-опера Сола Юрока «в одеждах лихоимца».
Если ты умен и юрок,
Не насилуй интеллекта:
Нету лучшего агента,
Чем великий наш Сол Юрок.