В зависимости от состояния советско-американских отношений культурные обмены напоминали то широкий поток, то тоненький ручеек, но даже в самые «морозные» дни холодной войны Юрок ухитрялся не прерывать его. В разгар кубинского кризиса 1962 года, например, по Соединенным Штатам гастролировал балет Большого театра.
Однако быть такой яркой фигурой в деле сближения СССР и США оказалось опасно. 26 января 1972 года в офис агентства Сола Юрока, которое в то время располагалось на 12‐м этаже стеклянного небоскреба около Карнеги-холла, был подложен дипломат с взрывчаткой. После взрыва в приемной дым и жар быстро распространились по всему офису и достигли кабинета 84-летнего Юрока. Когда пожарные добрались до кабинета, они нашли хозяина лежащим без движения на полу и подумали, что он мертв. Но Юрок выжил, хотя и ослабел от жара и дыма. В результате теракта были ранены 13 человек и погибла молодая сотрудница Айрис Конес.
После взрыва анонимные члены Лиги защиты евреев (Jewish Defense League) сообщили по телефону прессе, что акция была совершена в знак протеста против культурного сотрудничества США с Советским Союзом. «Мосты культуры не будут строить на трупах советских евреев!» — заявили они.
Советский поэт Евгений Евтушенко, бывший в те дни в Нью-Йорке, побывал в офисе Юрока на следующий день и под впечатлением от увиденного написал стихотворение «Бомбами — по искусству»:
Бедная Айрис,
жертвою века
пала ты,
хрупкая,
темноглазая,
дымом задушенная еврейка,
словно в нацистской камере
газовой…
Сколько друзей,
Соломон Израилевич,
в офисе вашем
в рамках под стеклами!
И на полу —
Станиславский израненный,
рядом Плисецкая
полурастоптанная.
Там, где проклятая бомба
шарахнула,
басом рычит возле чьих-то
сережек
взрывом разбитый портрет
Шаляпина
с надписью крупной:
«тебе, Семенчик…»
Юрок, однако, довольно быстро вернулся к работе и нашел еще одну звезду — на этот раз это был Рудольф Нуреев.
Нуреев стал последним приобретением Юрока. С балетным спектаклем «Спящая красавица» Нуреев триумфально выступал по всему миру, и Юрок загорелся идеей организовать его концерт в «Радиосити». Финансовые вопросы обещал помочь решить Дэвид Рокфеллер.
Сол Юрок умер от инфаркта в возрасте 85 лет по дороге на встречу с Рокфеллером, чтобы обсудить этот проект.
На панихиду в Карнеги-холле собрались свыше двух с половиной тысяч зрителей, среди которых были звезды американской и мировой культуры и политические деятели. В своем прощальном слове Мариан Андерсон сказала: «Он положил начало сотням карьер, он воодушевил тысячи других — и этим он внес чувство радости и наполненности в жизнь миллионов».
Глава 8. Американцы в России
Количество эмигрантов из России в США начиная с конца XIX века не идет ни в какое сравнение с тоненьким ручейком миграции в обратном направлении. Но среди этих людей встречались замечательные.
В этой главе поговорим о нескольких американцах, оставивших свой след в истории России.
Мы ничего не знаем о русских, которые бы сражались в армии Джорджа Вашингтона. Однако есть пример противоположный. Один из героев американской Войны за независимость, человек, который стоял у истоков создания военно-морского флота США, провел некоторое время на русской службе. Знакомьтесь: Джон Пол Джонс (1747–1792).
Родившийся в Шотландии, он с 13 лет ходил в море, причем первыми его судами были работорговые. В 21 год он стал капитаном, но через четыре года зарубил одного из членов собственной команды (позже утверждал, что в порядке самообороны) и бежал в Америку. Там как раз начиналась Война за независимость, и опытные капитаны были нужны для вновь создаваемого Континентального флота. Первые несколько месяцев Джонс успешно перехватывал у берегов Новой Шотландии британские суда, которые везли снаряжение английским войскам на американском континенте, а в 1777 году получил под свою команду фрегат «Рейнджер» и отправился на нем во Францию. В 1778 году Джонс вел каперские действия непосредственно у британских берегов, попытавшись даже атаковать порт Уайтхэвен (из которого когда-то вышел в свое первое плавание), но не добился в этом успеха. Тем не менее его команда пленила и разграбила несколько английских судов, ведя себя скорее как корсары, чем как моряки военно-морского флота.
Британская пресса окрестила Джонса пиратом, или Черным корсаром (по легенде, он приказал покрасить паруса в черный цвет, чтобы их не было видно ночью).
В сентябре 1779 года эскадра из пяти американских и французских кораблей под командованием Джонса вступила в бой с британским морским конвоем неподалеку от берегов Йоркшира. Его собственный флагман Bonhomme Richard (42 пушки) уступал английскому Serapis (50 пушек) в огневой мощи, а потому Джонс стремился взять вражеский корабль на абордаж, что ему в конце концов удалось сделать. Флагман Джонса начал тонуть, когда британский командующий предложил закончить бой, на что американец ответил: «Я еще не начинал сражаться!» Richard затонул, получив слишком большие повреждения, но Джонс привел в голландскую гавань больший корабль. Французский король возвел американца в рыцарское звание («шевалье Джонс»), а в Британии за ним укрепилась репутация пирата.
Однако Война за независимость закончилась, и военно-морские силы оказались более не нужны Соединенным Штатам. Получив под командование 74-пушечную «Америку», Джонс очень быстро узнал, что корабль передается Франции в качестве компенсации за затонувшее французское судно. Капитан без корабля промыкался во Франции несколько лет, пока в 1788 году к нему не обратился русский посланник Симолин с предложением поступить на русскую службу.
Вскоре Джон Пол Джонс был представлен Екатерине II, вручил ей экземпляр недавно принятой конституции США, а в ответ получил от нее чин контр-адмирала и направление на Черное море, где не прекращались войны с турками.
Павел Жонес, как называли нового русского флотоводца в России, принял участие в знаменитых сражениях Суворова. Под его командование попали несколько парусных судов (включая «Св. Владимир») и гребная флотилия запорожских казаков атамана Билого. Вместе с командующим флотом принцем Нассау-Зигеном Джонс провел блестящую операцию, разгромив турецкий флот капудан-паши Эски-Гасана, известного как «морской крокодил», и способствовал взятию Очакова и победе на Кинбурнской косе.
Однако Джонс не умел налаживать отношения с людьми. Его начальники сами поспособствовали его отзыву. Одно время адмирала Джонса обещали назначить командующим Балтийским флотом Российской империи, однако этому воспрепятствовали многочисленные англичане, служившие на флоте и при дворе. Услышав о возможном назначении, многие из них решительно отказались служить под началом Черного корсара и начали подавать рапорты об увольнении.
Ж. — К. Нотт (художник), К. Гуттенберг (гравер). Джон Пол Джонс, коммодор на службе США. Гравюра. 1780 г. Нью-Йоркская публичная библиотека (The New York Public Library)
Джонс получил орден Св. Анны, но не пост командующего Балтфлотом. К тому же в Санкт-Петербурге американца обвинили в растлении несовершеннолетней, и хотя французский посол Сегюр вмешался и помог снять обвинения (заявив, что это козни англичан), Джонс решил не оставаться дольше в российской столице и уехал в Париж. Вся его бурная российская эпопея заняла всего несколько месяцев.
Во Франции Джонс узнал, что конгресс США, расценив его победу над «Сераписом» как крупнейший морской подвиг Войны за независимость, присвоил ему звание адмирала. Адмирал двух стран, он жил в Париже, не командуя ни одним кораблем, думал о возвращении в Россию и писал объемные мемуары о своих приключениях, вдохновившие многих авторов авантюрных романов.
В 1792 году Джонс получил назначение на пост американского консула, но, не успев вступить в эту должность, умер в возрасте 45 лет в своей парижской квартире. Говорят, в момент смерти на нем была форма русского адмирала.
На протяжении двух веков вокруг имени Джона Пола Джонса росли легенды. Его стали называть «отцом американского флота». В 1905 году его останки торжественно перенесли в США и захоронили около военно-морской академии в Аннаполисе. В Вашингтоне Джону Полу Джонсу поставлен памятник. На Тихом океане несет вахту эскадренный миноносец «Джон Пол Джонс», а в Санкт-Петербурге недавно открыта мемориальная доска в его честь.
Человек с необычной биографией и непростыми отношениями с окружающими, работорговец и борец за свободу, пират и адмирал, он оказался первым американцем на русской службе, человеком, который стоял рядом с Вашингтоном и Суворовым, дружил с Франклином и враждовал с Потемкиным, беседовал с Людовиком XVI и Екатериной II, внес свой вклад в морские победы России и Соединенных Штатов.
Джон Пол Джонс не был единственным или последним американцем на русской службе. Так, среди ближайших помощников князя М. С. Воронцова тоже был американский офицер.
Джордж Зонтаг родился в Филадельфии, служил в американском военно-морском флоте на шхуне «Оса» (Wasp), а в 1811 году по делам службы оказался в Санкт-Петербурге, где встретил исполняющего обязанности морского министра России маркиза де Траверсе. Маркиз сам начинал военно-морскую карьеру в Новом Свете, где Франция была союзником восставших колонистов в их войне с Англией, и, как оказалось, хорошо знал отца Зонтага. Траверсе предложил Джорджу поступить в русскую службу, и тот покинул американский флот и был зачислен в черноморский в чине лейтенанта. В том же году он принял участие в войне с Турцией, а когда началась Отечественная война 1812 года, Зонтаг перешел в армию. Заграничную кампанию 1813–1814 годов он провел в составе Дерптского конно-егерского полка, в 1814 году вступил в Париж с союзными войсками в чине подполковника. В эту кампанию он свел дружбу с графом Воронцовым, под началом которого и провел большую часть жизни. Сразу после окончания войны Зонтаг решился было вернуться в США. Однако его страна в тот момент воевала с Англией, и Зонтаг не сумел добраться до нее в обход блокады. Смелая попытка достичь родины через Бразилию посуху закончилась тем, что американца ограбили где-то в Панаме и он вынужден был вернуться тем же путем (по пути, чтобы не привлекать внимание англичан, он представлялся русским офицером). Через германские земли Джордж снова прибыл в Петербург.