В 1933 году Робинсон вернулся в США, но обнаружил, что его известность в связи со сталинградским делом стала причиной внесения его в черные списки на заводе Форда. Великая депрессия была еще в разгаре, и Робинсон снова поехал в Москву, где устроился на работу на подшипниковый завод. На следующий год его неожиданно избрали депутатом Моссовета, на другой год он получил награду от Советского правительства.
На этот раз внимание советских властей сослужило Робинсону плохую службу в самих США: американское правительство назвало его подрывным элементом, журнал Time посчитал его одураченным Советами, конгрессмен из Миннесоты внес законопроект, запрещающий гражданам США принимать награды от иностранных правительств, а Госдеп начал создавать проблемы с его паспортом, что вынудило Робинсона отказаться от американского гражданства.
Теперь ему было трудно вернуться в США: там его воспринимали как участника коммунистической пропаганды, а из Советского Союза вскоре стало почти невозможно выехать. В конце 1940‐х он пытался обратиться за помощью к большому другу СССР Полю Робсону, но тот отказал, передав через жену, что не может поручиться перед советским правительством, что Робинсон не начнет критиковать Советы после своего возвращения.
Робинсон оставался в Советском Союзе до 1973 года, когда он наконец смог уехать, получив разрешение провести отпуск в Уганде. В конце концов, он восстановил свое американское гражданство и поселился в Виргинии. Его книга готовилась к печати в рейгановской Америке, и сегодняшние американские исследователи полагают, что уровень критики СССР был в ней завышен в пропагандистских целях.
7 ноября 1931 года немецкий пароход привез в Ленинград группу из 16 американцев — 15 чернокожих и одну еврейку, Берту Бялик, жену одного из афроамериканцев и лидера группы Оливера Голдена. Черные американцы приехали в СССР по приглашению советского правительства в качестве специалистов по выращиванию хлопка, все они были агрономами с университетским образованием. Оливер Голден вез с собой семена американских сортов хлопчатника, который было решено выращивать в советской Средней Азии.
История Оливера Джона Голдена рассказана его дочерью Лили Голден. Из ее книги мы узнаем, что в юности он оказался в Таскиги — учебном заведении для детей бывших рабов. Одним из его преподавателей был всемирно известный профессор-ботаник Джордж Вашингтон Картер (один из первых негритянских профессоров), с которым Оливер сохранил дружеские и деловые связи на всю жизнь. Во время Первой мировой войны он воевал во Франции, из‐за призыва не успев окончить институт. После войны работал официантом в вагоне-ресторане.
Несмотря на свое увлечение антирасистской идеологией коммунизма, в Советскую Россию он попал в 1924 году случайно, по протекции друга, занимавшего высокий пост в Коминтерне. Тот устроил его на учебу в КУТВ — Коммунистический университет трудящихся Востока, готовивший кадры для мировой революции из стран Азии и Африки. Вместе с Голденом в Москву приехала его первая жена Джейн Уилсон, но она умерла в том же году. Оливер получил диплом в 1928 году и вернулся в США.
Работая по линии Коминтерна, Голден и встретил свою новую любовь. Берта Бялик, родившаяся в Польше в еврейской семье (среди ее родственников — классик еврейской литературы Хаим Нахман Бялик) и переехавшая в США с родителями, активно участвовала в коммунистическом движении, не раз попадая в полицейский участок. Именно в тюрьме они и познакомились. Межрасовый роман был в штыки встречен как в афроамериканской, так и в еврейской общине. Решение заключить брак было вызовом и шагом к социальной изоляции.
Когда в Советский Союз сотнями поехали американские инженеры, Голден решил воспользоваться возможностью продвинуть дело расового освобождения и вспомнил о профессоре Картере. Именно к нему он обратился за рекомендательным письмом, подчеркнув, что среди двух тысяч специалистов, направленных пятьюдесятью американскими компаниями в Советский Союз, не было ни одного чернокожего (тут он ошибался, один афроамериканец уже работал в Сталинграде). Голден начал собирать заявления желающих, и к нему поступили тысячи писем от чернокожих американцев, хотевших уехать из пораженной кризисом Америки в далекую советскую страну. Однако Оливер Голден отбирал именно специалистов — он хотел продемонстрировать в Советском Союзе, что среди негров есть и высокообразованные специалисты.
В 1931 году Оливер приехал в СССР во второй раз, на этот раз сознательно направившись в Узбекистан. Эта республика была избрана по многим причинам: с афроамериканской точки зрения узбеки — цветной народ, и группа хотела помочь именно им. Кроме того, это — страна хлопка, а афроамериканцы хорошо знали хлопковое дело, к тому же выпускник Института Таскиги продолжал пользоваться советами профессора Картера. Не без помощи, оказанной американскими специалистами советской хлопковой индустрии, Узбекистан вскоре стал ведущим производителем хлопка в мире.
Поселившись в кишлаке Янги-Юл неподалеку от Ташкента, Оливер Голден и его жена много выступали с лекциями. После переезда в столицу Узбекистана Голден был избран в Ташкентский городской совет, а местные власти выдали ему разрешение на личный револьвер — знак особого отличия в первые десятилетия Советской власти. Оливер вел занятия в Институте мелиорации, Берта преподавала в Институте иностранных языков и университете.
В 1934 году у Оливера и Берты родилась дочь, которую они назвали Лили. Через несколько лет возникла новая проблема: законы Советского Союза потребовали сделать выбор: возвратиться в США или принять российское гражданство. Многие, приехавшие в СССР вместе с Голденами, вынуждены были покинуть страну. Перед семьей стояла перспектива растить девочку, в которой смешались негритянская и еврейская кровь, в стране, пропитанной расизмом, и обществе, организованном по религиозной принадлежности: она оказалась бы изгоем как в чернокожей, так и в еврейской общине. В Советском же Союзе никто не обращал внимания на расовую принадлежность, а религия была отделена от государства и вытеснена на обочину жизни.
Голдены остались. Но тут у них хватало других страхов. Семейное предание гласит, что во время Большого террора Оливер, устав бояться и прислушиваться по ночам к подъезжающим к дому машинам, однажды явился в местный отдел НКВД с предложением арестовать его, если он считается врагом народа. Ответ, по воспоминаниям родственников, был таким: «Товарищ Голден, не надо так расстраиваться. Мы уже выполнили план арестов в вашем районе. Идите и спокойно работайте».
В 1940 году Оливер Голден умер. Его вдова Берта воспитывала дочь Лили, которую многие в СССР могли увидеть, когда совершавший гастроли по стране певец Поль Робсон пел знаменитую колыбельную My curly headed baby, поднимая на руках маленькую дочь своего друга.
При получении паспорта у Лили возникли проблемы с определением национальности. Сначала в милиции записали ее как «американку», но Лили не согласилась с этим и потребовала записать ее как «советскую» по национальности. Тогда ей предложили назваться узбечкой или русской, а она на это предложила «негритянка». В милиции ее заподозрили в попытке придумать себе несуществующую национальность, чтобы иметь возможность уехать из СССР, и Лили пришлось нести в райотдел кипу газет из семейного архива. В результате в паспорте ее записали-таки «негритянкой».
Берта сумела воспитать дочь разносторонне развитой. В 1948 году Лили стала чемпионкой Узбекистана по теннису в одиночном и парном разрядах и заняла четвертое место в Союзе, в то же время она занимала призовые места в музыкальных конкурсах.
Лили окончила МГУ (написав диплом по истории афроамериканцев), подружилась со Светланой Аллилуевой и была знакома с высшими партийными деятелями Советского Союза при Хрущеве. Заезжавшие в СССР американские негритянские деятели, знавшие еще отца Лили, такие как Поль Робсон и Уильям Дюбуа, поддерживали с ней контакты. Первый муж Лили (еще в студенческие годы) погиб в автокатастрофе.
Лили Голден была одним из инициаторов создания в СССР Института Африки, когда на «черном континенте» развернулась антиколониальная борьба. В 1961 году она вышла замуж за одного из политических лидеров независимого Занзибара по имени Абдулла Хасим Ханга. Абдулла Ханга станет премьер-министром Занзибара и вице-президентом Танзании, но в 1969 году будет убит по приказу президента Джулиуса Ньерере (который сам станет затем большим другом Советского Союза). Их дочь, родившаяся в 1962 году, Елена Ханга с детства будет изображать негритянок в советском кино (в первом эпизоде, в фильме «Черное солнце», она снялась уже в 1970 году), станет в 1990‐е популярной телеведущей и опубликует на английском книгу, в самом названии которой — парадокс ее генеалогии: Soul to soul: A Black Russian Jewish Woman’s Search for Her Roots («Душа в душу: чернокожая русская еврейка в поисках своих корней»). А Лили Голден в середине 1990‐х переедет в США, где станет профессором Чикагского университета и членом многих общественных организаций.
Бейсбол, без преувеличения, главный американский вид спорта. Американцы не могли себе представить жизнь без бейсбола и играли в него в России даже во время интервенции.
Однако настоящий шанс распространиться в России бейсбол получил немного позже. В начале 1930‐х в СССР приехали тысячи американских рабочих и инженеров. Они и привезли с собой национальный спорт № 1. Судьба бейсбола и бейсболистов стала одним из сюжетов книги американского историка Тима Цулиадиса.
Главным местом бейсбольных матчей стал для них московский парк им. Горького. Уже в 1932 году в Москве существовали по меньшей мере две бейсбольные команды — команда Клуба иностранных рабочих и команда Автомобильного завода им. Сталина. В мае 1932 года Клуб иностранных рабочих дал объявление на страницах Moscow News, анонсируя летнюю программу бейсбольных матчей: «Бейсболисты, имеющие костюмы, перчатки и другие бейсбольные принадлежности, приглашаются приносить их в клуб, поскольку здесь эти вещи никогда не производились».