ельству промышленных сооружений новейшего типа. Он выбрал Сталинград из нескольких предложений.
В середине июля советский директор строительства В. И. Иванов издает приказ: «Американского специалиста мистера Калдера назначить главным производителем работ по строительству завода. Его помощником утвердить мистера Суваджяна».
Механосборочный цех начали строить 10 июля, это был огромный корпус площадью 44 тысячи квадратных метров, в котором должны были разместиться полторы тысячи единиц оборудования. Экскаваторов на стройке не было (как пишут в официальной истории завода, «прибытие на строительство экскаваторов запаздывало»), поэтому котлованы копали вручную полторы тысячи землекопов.
«Я сначала огорчился, не увидев механизации. Но теперь понял, что с этими людьми можно работать — все будет ол райт!» — заявил Калдер Иванову, комментируя высокий темп работ.
В октябре на Тракторострой прибыл корреспондент «Правды» Н. Погодин (будущий автор «Человека с ружьем» и «Кремлевских курантов»), именно эта стройка побудила его перейти от очерков к драматургии. Американец Калдер стал одним из героев первой пьесы Погодина «Темп» (1930). А в очерке он описал его внешность: на американце выгоревшие на солнце темно-рыжие штаны с большим задним карманом. Голубая рубашка с засученными рукавами, красный галстук, развевающийся на степном ветру, шляпа с широкими полями. Он ходит с двумя переводчицами, отдает энергичные указания.
К февралю основные цеха были готовы, американские строители отправились строить другие заводы — в Харькове и Челябинске. Прощаясь с заводом, Леон Суваджян писал в заводской газете: «Я занимаюсь строительными работами с 1913 года и могу сказать с удовлетворением и гордостью, что эта стройка вполне равняется по темпу и точности с любой постройкой этого типа в Америке. Такие достижения в короткое время резко противоречат заключению о „матушке-России“». Суваджян станет главным прорабом строительства Харьковского тракторного завода и будет награжден орденом Ленина.
Проектировщики СТЗ получили гигантский заказ: фирма Альберта Кана стала главным консультантом советского правительства в его огромной программе строительства промышленных предприятий. Заказы американской фирме включали 521 (по другим данным 571) предприятие, среди них — автомобильные заводы в Москве и Нижнем Новгороде, станкостроительные — в Калуге и Новосибирске и, конечно, тракторные — за Сталинградским последовали Челябинский и Харьковский. Московская контора под русским названием «Госпроектстрой» была на самом деле филиалом фирмы Альберта Кана. Руководил ею брат Альберта Мориц Кан, а костяк составляли двадцать пять инженеров из США, которым ассистировали около двух с половиной тысяч советских сотрудников.
В Сталинграде же необходимо было наладить и пустить все то оборудование, что доставили из США в новые корпуса завода. Первый директор СТЗ В. И. Иванов и его помощники отправились в Детройт и организовали там вербовку трехсот работников для нового завода.
Весной 1930 года первые группы американцев стали прибывать на СТЗ, некоторые были с семьями. Разместились они в новых домах Нижнего поселка завода. Для иностранцев построили ресторан, магазин Инснаба, врачебный пункт. Американцам как гостям было уделено максимум внимания на производстве и в быту: несколько облегченный режим работы, лекции, концерты, кино, танцы под джаз. Выпускалась газета на английском языке «Искра индустрии».
Так в Сталинграде образовалась самая большая в СССР американская колония численностью в 370 человек.
Через год часть американцев уехали домой, некоторые подписали контракт на следующий год — уже на худших условиях, а несколько человек остались в СССР на всю жизнь.
Но в целом советское руководство начало сворачивать сотрудничество с американскими компаниями. Сталин писал Кагановичу 25 августа 1931 года: «Ввиду валютных затруднений и неприемлемых условий кредита в Америке высказываюсь против каких бы то ни было новых заказов на Америку. Предлагаю воспретить дачу новых заказов на Америку, прервать всякие уже начатые переговоры о новых заказах и по возможности порвать уже заключенные договора о старых заказах с переносом заказов в Европу или на наши собственные заводы. Предлагаю не делать никаких исключений из этого правила ни для Магнитогорска и Кузнецстроя, ни для Харьковстроя, Днепростроя, АМО и Автостроя».
К опыту США советское и российское руководство обращалось каждый раз, когда в повестку дня ставилась техническая или даже социальная модернизация страны. По образцам нью-йоркских небоскребов 1930‐х годов строились послевоенные «сталинские высотки». Поездка Н. С. Хрущева в США повлекла за собой множество заимствований в организации жизни советских людей, от первых магазинов самообслуживания (супермаркетов) и подземных переходов до планов по автомобилизации населения и известной всем кукурузы. Американские советники работали с реформаторским правительством Б. Н. Ельцина, а президент Д. А. Медведев, объявив о планах модернизации, немедленно отправился в Кремниевую долину.
Эпилог. Вашингтонский «Шепилов»
В городе Вашингтоне, округ Колумбия, жил легендарный человек — бывший активист борьбы за гражданские права и мэр американской столицы Мэрион Берри.
В 1977 году он был ранен при захвате здания мэрии (будучи членом городского совета) террористами-мусульманами (отколовшимися от «Нации ислама»). А через год после этого — избран вторым в истории мэром Вашингтона (долгое время мэры столицы назначались), став первым в США мэром крупного города — активистом движения за гражданские права.
В 1990 году Берри попался на употреблении наркотиков, провел несколько месяцев в тюрьме и потерял место, однако в 1995 году с триумфом вернулся на пост мэра и оставался на нем до 1999 года, после чего был избран в состав городского совета, где и находился до самой смерти в 2014 году.
Какое же отношение Мэрион Берри имеет к взаимоотношениям России и США?
Дело в том, что полное имя вашингтонской легенды — Мэрион Шепилов Берри, а приятели называли его не иначе как Шеп.
В 1950‐е, будучи студентом — активистом движения за гражданские права, он взял себе второе имя в честь редактора газеты «Правда» и советского министра иностранных дел Д. Т. Шепилова (того самого, «и примкнувшего к ним»). Друзья по колледжу прозвали его в честь главного советского пропагандиста за подвешенный язык и левые взгляды, а потом он и сам внес это прозвище в официальные документы.
Так фамилия советского партийного деятеля оказалась частью идентичности руководителя американской столицы, свидетельствуя, каким причудливым образом порой переплетаются взаимные образы двух стран.
Послесловие
Заключительные тезисы этой книги призваны оспорить наиболее распространенные представления о российско-американских отношениях: будто две страны являются противоположностью друг друга и у них нет ничего общего; утверждения о неизменности устремлений и политики каждой из стран на протяжении веков; о том, наконец, будто отношения между ними строятся исключительно на основании «геополитического» или стратегического соперничества.
Россия и Америка исторически близки друг другу. Обе страны являются особыми вариантами Европы. Обе на протяжении последних столетий используют европейский политический язык для построения обществ, отличающихся от европейского (и тем обе страны отличаются, например, от неевропейского Китая и ряда других стран). Накал взаимной критики частично объясняется использованием этого общего языка: государства за пределами этой общности могли быть сколь угодно далеки от идеала, но не становились объектами критики, поскольку предполагалось, что их надо описывать другим языком.
Более того, на протяжении многих десятилетий «общим местом» в рассуждениях русских и американцев было подчеркивание того факта, что обе страны являются «новыми», почти одновременно (в XVIII веке) начавшими принимать деятельное участие в делах Европы, но Европой не ставшими. Резкая двухсотлетняя критика российской политической системы американцами (и отсутствие сопоставимой критики, например, Китая) объясняется тем, что Россия считалась частью той же цивилизационной общности, а значит, могла оцениваться на основании тех же стандартов. Для европейцев же Россия и США уже в XIX веке стали обозначать два крайних варианта собственного развития Старого Света, две «границы», между которыми разместилась в политическом смысле сама Европа.
Америка в значительной ее части создана эмигрантами из России, и в этой ее части является проекцией России. Той, которой она должна была быть в представлении эмигрантов. Начиная с последней четверти XIX века из России в США эмигрировали миллионы людей, бежавших от репрессивного государства и от революции. Они переделали Америку в соответствии со своей мечтой (и помогли ей невзлюбить страну, из которой бежали). Эмигрантская Россия является важным слагаемым американской идентичности. Многое в США, воспринимаемое нами как сугубо американское, создано выходцами из России (или при их ключевом участии): от Голливуда (плеяда создателей крупнейших студий и режиссеров) до популярной музыки (Ирвинг Берлин). От воинственного анархизма (Эмма Гольдман) до «евангелия капитализма» (Айн Рэнд). От вертолетов (Сикорский) до телевидения (Зворыкин) и Гугла (Брин).
У большинства эмигрантов сохранилось резко критическое отношение к стране, из которой они уехали, и они донесли это отношение до остальных американцев. Вместе с тем собственные идеалы этих людей сформировались в России, пусть методом «отталкивания» от российской действительности, равно как и их новая американская идентичность. Так или иначе, вклад эмигрантов в становление Соединенных Штатов зависел от их российского опыта.
Истории России и США пересекаются: Русская Америка — Аляска — более ста лет была русской территорией, прежде чем стала территорией США (какой и остается почти полтора столетия). Для обеих стран история Аляски — часть отечественной истории. Значение этого факта не до конца осмыслено. Он, однако, может стать важным элементом общей идентичности россиян и американцев.