такой стервой, она всё равно выбрала бы отца.
— Почему?
— Ну, как почему? — фыркнул парень. — Порода же! Магия, пусть он ею и не пользуется, в наличии, значит, не стоит переживать, что будущие дети родятся безо всякого магического дара или с ним же, но слабо развитым. Она вполне довольна сложившейся комбинацией, я думаю. По крайней мере, Эрлой. Ну, а я — так. Первая неудачная попытка, — кажется, от этой фразы смешно было даже самому Шэйрану. — В любом случае, оно не имеет особого значения. Моя мать не настолько сумасшедшая, чтобы в это поверить. Просто Тэзра забила ей голову, да и всё. Она уверена, что Богиня наказала её за неправильное размещение свеч во время ритуала, но ведь это не мешало ей наговорить маме, что это действительно было без мужского участия… Да чего ты там стоишь у двери, я не кусаюсь? Я только демонстрирую, Мон, и то не до конца.
Лэгаррэ содрогнулась. Демонстрация ей не понравилась; до сих пор что-то душило. Или, может быть, виновно это платье, по-волшебному чёрное, сжимающее грудь излишне крепко. Пора избавляться от корсетов, но мысль явно неуместна в присутствии постороннего мужчины. А она случайно затянула его слишком крепко — тут, конечно, ни вам китового уса, ни ещё какой-то гадости, что использовали в прошлом, но всё равно Моника чувствовала, что шнуровка платья не шла на пользу её лёгким. И вообще, почему было не выбрать штаны и блузу, если она всё равно собиралась уезжать?
Оторваться от своей стеночки девушка всё равно так и не смогла. Ей на мгновение показалось, что это будет преступлением — отойти от собственного заключения, пусть оно и не до конца тюремное, устроиться рядом с Рэем. Словно в этом есть что-то противозаконное.
Хватит лгать.
Моника опустила глаза. На полу появился новый, тёмно-синий коврик. Предыдущий, с гербом Элвьенты, кто-то сжёг, кажется, Анри неловко уронила на него свечу, и тот вспыхнул прежде, чем Шэйран успел воспользоваться соответствующим заклинанием. И шторы тоже изменились, но, может быть, это так играет свет.
Дубовая мебель, тот же стул, на который ей вдруг так сильно захотелось присесть — потому что голова кружилась, аки обезумевшая.
— Я тут не только для того, чтобы отыскать Эрлу, — выпалила наконец-то девушка, сжигая последние мосты. Пусть выгоняет, что уж теперь. — Я тут для того, чтобы уничтожить или хотя бы найти артефакт, который обусловил волшебную защиту и существование границы между Эррокой и Элвьентой. Вот.
Она зажмурилась. Рэй, конечно, не был таким уж могущественным магом, чтобы её победить, он ведь всего лишь серый троечник…
Да кому она врёт! Она может совершить одну значительную атаку, а он — чуть более слабую, но зато в неограниченном количестве. Тут ни один волшебный щит не поможет, тут вообще ничего не поможет! Какое там сражение, она же превратится в горстку пепла после третьей или четвёртой попытки со стороны Рэя, максимум после шестой!
— Да? Тэзра послала? — голос Рэя был таким же, как и прежде, и Моника открыла один глаз. Маг всё так же валялся на кровати, вытянув ноги и наплевав на то, что покрывалам, расшитым гербами, не слишком по вкусу его сапоги.
— У тебя вся обувь в грязи, — отметила она, немного осмелев. — И ты устроил её именно на королевских гербах.
— Мне можно, — абсолютно серьёзно заявил парень. — Я принц. Я могу уложить сапоги на всю символику нашего государства… За одним исключением.
— Каким?
— Ну… Чисто гипотетически, — Рэй прищурился, — на короля тоже можно. Но, боюсь, папа оставит меня не только без сапог, но и без ног. Хотя бы без одной. Падай, — он подвинулся. — Я действительно не кусаюсь.
— А… — Мон запнулась. — Ты странный принц. Я только что сказала тебе, что прибыла сюда, дабы уничтожить артефакт, на котором стоит могущество Элвьенты, а ты предлагаешь мне лечь рядом с тобой в постель?
— Можно без этого платья и сразу под одеяло. Тогда я буду рассматривать это в качестве взятки, — довольно заявил Шэйран, — и не премину ею воспользоваться. Ты идёшь или нет?
Моника собиралась было возмутиться наглой беспардонностью своего бывшего сокурсника, но вместо этого подошла ближе и замерла рядом с ним, прищурилась, словно подумывала, что сделать лучше, удушить его или пронзить магией, а после осторожно присела на краешек кровати. Ложе было далеко не королевским, то бишь, на площадку для фехтования не походило, но Рэй отодвинулся к стене, поэтому…
В конце концов, если б они вот так лежали рядом на траве, это было бы не совсем близко и, соответственно, не вызывало бы совершенно никаких возмущений. Руки едва-едва соприкасались, ни о какой тесноте и вовсе не могло идти и речи.
— И всё равно, — устроившись поудобнее и уставившись на совершенно обыкновенный белый потолок, продолжила девушка, — я не понимаю. Я — считай, нарушительница закона. Ты пусть и не признанный официально, но всё-таки наследник престола. И вместо того, чтобы тащить меня в тюрьму, чтобы звать стражу…
— А ты представь, что я сейчас не элвьентский принц, а эрроканский. Тоже шпион. М? — парень повернулся на бок. — О Первый, Моника… Я даже богов поминаю то того, то того, а не верую ни в единого. И ты будешь говорить мне о том, что я неправильно реагирую? Это ты неправильно воруешь артефакт и уничтожаешь Элвьенту! Правда, боюсь тебя разочаровать, ничего не получится.
— У артефакта слишком хорошая защита? — Лэгаррэ тоже повернулась к нему лицом, стараясь игнорировать то, что ещё на пару сантиметров ближе, и это уж точно будет немного… Двусмысленно. — Серый троечник, да что ты смыслишь в способах получить желаемое настоящих ведьм.
— О, тебе будет достаточно улыбнуться, и стража рухнет к твоим ногам. Я уже готов, — совершенно искренне заявил Шэйран. — Но есть одна маленькая загвоздка — часть артефакта уехала в Эрроку, часть Эрри знает где носит, а третью часть… Нет, ты можешь убить, конечно, но вряд ли она не будет сопротивляться, правда.
— То есть? — удивилась Моника. — Его Величество увёз часть артефакта с собой во вражескую страну, а часть хранит тут и…
— Да нет же, — Шэйран уже точно забыл о том, что обещал её не трогать, потому что нагло привлёк к себе. — Я хочу сказать, что единственный артефакт, способный хранить Элвьенту — это королевская династия.
— Граница заговорена на вашу кровь?
— Граница ни на что не заговорена! — возмутился Рэй. — Она просто есть и всё! Периодами барахлит, глючит, отказывается нормально работать. И, к тому же, есть ещё один ма-а-аленький нюанс. Граница — это сама природа Дарны. Ты же не хочешь развалить весь город? — девушка отрицательно замотала головой. — Ну вот. Нет никакого артефакта. Дарнаэл Первый что-то там сделал, вот мы с этим живём. Предположительно он рассчитывал на весь континент, я думаю, но не успел.
— То есть…
— То есть, где правят Тьерроны, там она и растёт. Естественно, если эти земли соприкасаются с Дарной и находятся на нашем континенте, — пожал плечами Шэйран. — Можешь приступать к убийству, у меня где-то там был нож, я могу помочь.
Моника рассмеялась. Это уж точно было шуткой, и она не собиралась больше заводить разговор о подобных глупостях. Рэй тоже расслабился, успокоился, не кипел больше после встречи с Тэллаваром и просто обнял её покрепче, привлекая к себе.
— Теперь всё хорошо, я надеюсь? — шёпотом поинтересовался он. — Ты больше не планируешь в ссылку? А то куда мне без помощницы, я ж тут одурею.
Она обняла его за шею, вместо того, чтобы сбежать, и вновь крепко зажмурилась. Верить в то, что мужчина может быть могущественным магом, способным защитить её, и просто приятным собеседником и хорошим человеком, казалось странным и почти страшным, но девушка старательно пыталась убедить себя смириться с сим прискорбным фактом. Может быть, когда-то у неё даже получится.
— Кстати, в дополнение к твоим принципам, — его пальцы нагло скользнули по шнуровке, чуть ослабляя её, и дышать стало заметно легче, — ты ведь уже целовалась. Даже не по принуждению, Лэгаррэ.
— Я была не до конца трезва.
— Вчера на чердаке?!
Девушка покраснела. Вчера на чердаке, Эрри его подери, она пьяна не была, но не сознаваться же в собственных грехах тяжких в пользу некоторых настойчивых и наглых существ, в конце-то концов! Она старательно отгоняла от себя все плохие мысли и старалась думать только о том, что будет, а не о том, что было.
— Прекрати, — прошипела наконец-то она. — Ты… Считай, что это только потому, что я вижу в тебе… Ну, предположим, носителя частички крови Богини. Доволен?
— Мне плевать, что именно ты во мне видишь. Рядом — уже хорошо, — Шэйран явно не собирался вдаваться в пространственные философские рассуждения. — Это в книгах в основном кричат «я хочу, чтобы ты видела во мне душу, а не мой статус». Папа обычно этой фразой прикрывается, когда его советники дружно уговаривают жениться. Говорит, все хотят быть королевами, а не жёнами простого мужчины Дарнаэла Тьеррона.
— А что, мало желающих стать жёнами простого мужчины Дарнаэла Тьеррона?
— Да на три гарема, — Рэй явно пребывал в приподнятом настроении. — Но это всё не то, понимаешь. Сердце с перцем должно быть. Так, чтобы жена по вечерам целовала, а по утрам старательно пыталась придушить тебя подушкой. Ну, в принципе, кому я рассказываю, ты не так далеко от моей матушки ускакала…
— Во-первых, — сердито промолвила Моника, — я не королева. А во-вторых, я не собираюсь за тебя замуж.
— Ты исправь второе, — Шэйран прищурился, — а первое — оно уже как-то само. М?
Моника в ответ только весело рассмеялась, но — что больше всего радовало Шэйрана, — радикального «нет» всё равно не сказала. И, что самое смешное, даже не спасалась позорным и поспешным бегством, хотя сначала желание, конечно, было, а так и задремала в неудобном платье с ослабленной шнуровкой у него на кровати.
А когда проснулась и окончательно стемнело, у неё появился второй отличный повод остаться, по крайней мере, подремать рядом — за окном разразилась очередная гроза, а девушка, как известно, боялась её до потери пульса.