Змеи стали шипеть всё тише и тише. Их движение замедлялось — пока наконец-то отвратительные существа не застыли на месте.
Она перехватила первую за голову — вторая только едва-едва дёрнулась — и потянула на себя, а после одним резким, уверенным ударом отсекла ей голову — кинжал Моника всё ещё всегда носила с собой, прятала за пояс, зная, что магия магией, а иногда может пригодиться и обыкновенное оружие.
В ответ на смерть своей сестры или, может быть, подруги вторая змея тоже было оживилась, но Лэгаррэ вовремя успела отсечь голову и ей и отбросить гадких существ — точнее, уже их трупы, — куда подальше. Казалось, там что-то вспыхнуло, и девушка была уверена, что маленький островок травы оказался выжженным, холодным и навеки мёртвым.
— Говори, — она отшатнулась от полуэльфа и смотрела на него теперь не испуганно, а только чуточку раздражённо, будто бы не понимая, как он мог такое допустить.
Парень тяжело дышал — горло его будто бы сжалось, а пальцы почти не шевелились, чтобы можно было воспользоваться языком жестов.
— Говори! — Мон схватила его за плечи, вливая в парня собственные чары, те, что она ещё могла наскрести.
— Засада, — прошептал Тэр. — Засада.
— Где?
Он в ответ только закашлялся, и Монике почему-то показалось, что полуэльф до сих пор толком не понимал, на чьей он стороне. Вроде бы и выступал за богов, но так отчаянно пытался защитить своего Мастера, связавшего его ночными змеями, что доселе не решился сказать правду.
Он будет кашлять так до той поры, пока не станет слишком поздно. Пока им просто в темноте не перережут горла.
Она рванулась вперёд — и прижала к его шее свой кинжал, пропитанный ядом змей.
— Если я резану тебя по коже, очевидно, ты пострадаешь довольно серьёзно, — сухо проронила она. — Ты можешь умереть.
— Я…
Она только толкнула его на траву, встала — даже поставила ногу на грудь и кинжал направила прямо на сердце.
— У меня слабые, хрупкие женские руки, — прошипела Моника. — Говори быстрее, иначе я немедленно уроню эту жуткую тяжесть на тебя.
— Они считают, что Дарнаэл и Эрри — не настоящие боги! — пугливо прошептал Тэравальд. — Что всё это — фикция, чтобы только не позволить Мастеру призвать истинного! И теперь, когда Грета и Нэмиара ушли на лживый зов, он окончательно в этом убедился. А остальные эльфы его, разумеется, поддержали, он ведь всегда умеет находить голоса из толпы.
— И что теперь?
— Они, — Са посмотрел на неё, будто бы на какую-то сумасшедшую из прошлого, чем-то напоминающую сейчас богиню Эрри, — собираются отправиться в храм и убить их. Прямо там. Будут поджидать, пока все вернутся туда, и нападут. Эльфов собралось больше десяти. Может, даже больше пятнадцати.
— Убьют всех?
— Не сразу. Тех, кто будет оказывать сопротивление — и обязательно Дарнаэла и Эрри. Я верю, что они боги, пусть и без дара, но они…
— Ближе к делу.
— Шэйрана принесут в жертву, когда Луна будет пересекать на небесах только Мастеру видимую черту. Он думает, что это позволит его силе перейти к тому, кто призвал Грету и Нэмиару. Послушай, я не желаю им зла, но сражаться с эльфами — это чистое безумие! Я пытался уговорить их подождать, но…
Моника презрительно фыркнула и, взвесив в руках кинжал, вернула его в маленькие потайные ножны, а после протянула Тэру руку.
— Вставай, — промолвила она. — Вставай, быстрее, я не знаю, где тут храм!
— Там…
— Опасно? О да, я понимаю! Ты ведь до такой степени боишься, что и носа не покажешь около храма до утра! Пока не придётся оценить, кто умер, а кто выжил. Но я не собираюсь просто торчать тут. Им надо помочь, и сделать это следует как можно быстрее.
— Мы не успеем, — возразил Са. — Слишком поздно. Я не знаю, насколько скоро, но ещё минут двадцать — и они на них обязательно нападут. Мы поспеем как раз на середину боя!
— Значит, на середину. Окажемся неожиданной поддержкой.
— Но…
Она рванулась куда-то по вытоптанной дорожке, отчаянно надеясь на то, что сумеет сориентироваться с помощью шагов неизвестного ей Мастера.
— Стой! — окликнул девушку Тэр. — Нам в другую сторону. Я проведу. Я не хочу участвовать в битве, понимаешь? Они запретят мне посещать Ньевидд…
— Если ты так боишься, — усмехнулась Моника, — то просто укажи мне направление. Больше ничего не нужно. Можешь спрятаться тут, обернуться остатками змей, сидеть и дрожать. Наколдовать тебе иголки, чтобы они выглядели правдоподобно к утру?
Тэр побледнел, но ничего не ответил, только как-то медленно и неуверенно двинулся в сторону храма. Мон последовала за ним — то и дело обгоняя и убыстряя шаг.
Времени медлить не было.
Она не успела. Это было понятно уже по яркой, короткой вспышке света, осветившей почти почерневшее ночное небо. Храм будто бы окутал странный, невообразимый волшебный ореол, всё быстрее и быстрее распространявшийся во все стороны. Казалось, в этом сиянии было что-то и вправду физическое, будто бы волшебная пыльца пыталась отравить весь окружающий мир. Желтоватая пыль падала на листья кустов и деревьев, на идеальную зелёную траву, окрашивала почерневшие небеса оранжевым.
Дверь была открыта нараспашку. Оттуда, изнутри, доносились чьи-то громкие, возмущённые крики, кто-то вопил от боли, ещё кто-то умолял пощадить. Всё это смешалось в дикую, безмерную какофонию, но Мон понимала, что, так или иначе, против десяти и больше эльфов двум волшебникам-недоучкам не устоять.
А Боги… Боги, как шептал по пути Тэр, не имели ни капельки магии. Даже их собственный Зов, к которому они так привыкли, которым звали к себе Змей, уже не работал. Потому их и подозревали — потому Са кричал ей в спину, что стоит остановиться.
Но эрроканки не останавливаются. Замирают, как столбы, мужчины — лёгкая мишень! Полуэльф — тому слишком яркое подтверждение. Может быть, она и чувствовала что-то к Рэю, но, пожалуй, религия права, раз уж даже представители лучшей расы останавливаются перед малейшим дуновением ветра, что приносит трудности в их жизнь.
…Моника не остановилась. Короткая вспышка волшебного купола прорезала золотую пыльцу, пропуская её в храм, и она едва успела пригнуться, чтобы атакующее заклинание пролетело над головой.
Их было слишком много. Не один, не два, больше десяти, наверное — вооружены. И большинство из них — Мон чувствовала это, — владели магией куда более сильной и легко управляемой, чем то, что она смогла получить в Вархве.
Она метнула простое боевое заклинание практически наугад, не зная, куда оно попадёт. Понять, где свои, а где чужие, можно было разве что по ушам — Тэравальд остался снаружи, а богов… Богов перепутать было трудно.
Эрри — вопреки тому, что женщина, стройная, пусть и не слишком хрупкая, — уверенно, с каким-то диким выражением лица, что можно было рассмотреть даже на таком расстоянии, швырнула в противника кинжалом. Тот рухнул на спину — ручка кинжала торчала из его груди, и даже бессмертные эльфы не могли бы пережить подобное нападение.
Богиня была будто бы в своей стихии. Оружие, что подворачивалось ей под руки, было моментально задействовано — она ни разу не промахнулась.
Но Дарнаэлу нужна была магия. Это было заметно — Моника видела, как он то и дело вскидывает руку, ожидая, когда на кончиках пальцев зажжётся пламя, а после опускает её, замирает на мгновение в растерянности.
Где-то там, в гуще событий, громко вскрикнула Мизель — ранена?
Мелькнуло светлое. Зазвенела стрела — явно эльфийская, но не долетевшая до своей цели. Врезавшись в какую-то невидимую преграду, она описала в воздухе странную петлю и вернулась обратно, к тому, кто стрелял.
Мелькнули светлые волосы — вновь её однокурсница, — но Моника уже не слушала её воплей. Она только видела, как в неравной борьбе, сдаваясь под давлением троих соперников, отступала к стене Эрри, как её собственные заклинания растворялись в чужих щитах, как четверо окружили Дарнаэла, а Мастер — она узнала по голосу, — с длинным, очевидно, ритуальным кинжалом подступал к Шэйрану. За спиной элвьентского принца виднелся алтарь — тот самый, где эльфы планировали приносить жертвы.
И она во всём этом безумии и бесконечной какофонии смогла расслышать только одно — громкое «назад».
Мон даже не успела понять, кто это говорил. Вспыхнуло пламя — и огромная расширяющаяся сфера ринулась к стенам храма, сметая на своём пути практически всё.
Кто-то с силой дёрнул её за руку — Лэгаррэ успела только отступить назад, и несколько камней свалилось на неё, оставляя длинные порезы на спине. Эпицентр огня будто бы смещался — казалось, из храма вылетал настоящий клубок.
…Из эльфов, как ей показалось, не выбрался никто.
Эрри склонилась над Дарнаэлом — тот шипел от боли, но коротким, отрывистым тоном ещё говорил что-то женщине. В её руках не осталось совершенно никакого оружия, он всё ещё сжимал меч — умения бога уступали его возлюбленной, но в сравнении с остальными он был просто непревзойдённым.
Мизель картинно рухнула в обморок — но поднимать её было некому. Моника сама не могла пошевелиться — спину будто бы парализовало, и она только краем глаза увидела пятна крови на траве, но подумала, что и они сейчас не имеют значения.
Стоял только Шэйран — ближе всего к храму, с одурелым взглядом, будто бы только что совершил нечто невозможное. А за его спиной с громким, отчётливым грохотом рушилось огромное здание, и только фреска, поддерживаемая магией, висела в воздухе. Стена за нею давно уже осыпалась пылью.
Среди всех этих камней трудно было рассмотреть тела погибших. Где-то виднелись чужие пальцы, где-то — волосы, лица, и было ясно, что такой взрыв никто пережить не способен. Они все были обожжёнными — обрушившееся здание оказалось лишь последствием.
Моника о таком только читала — давно, в тайных книгах, которые только могла отыскать в Вархве. Стихийные сферы выборочного влияния — невероятно затратные чары, куда легче воспользоваться отдельными, точечными заклинаниями. И, если учитывать то, как всё невообразимо быстро развалилось, эта магия, страшной силы, была абсолютно неконтролируемой. Будто бы в мире могут и вправду существовать люди, обладающие таким могуществом, но не умеющие им пользоваться.