Кончики ушей у него покраснели, то ли от возмущения, от ли от дикого, жуткого ветра.
— Сколько сил? — наконец-то перекричал он окруживший их гул. — Сколько ты вложил в эту проклятую лодчонку?
— Сколько было, — повёл плечами Шэйран.
— Молись, — Дарнаэл подался вперёд, прикрываясь от ветра ладонью, — чтобы она выдержала.
Но эльфы всегда всё делали на славу. К тому же, встречных волн не было, а судно летело будто бы по воздуху, так бесшумно и быстро, что оставалось только удивляться его потрясающей, умопомрачительной скорости.
Эльфы их догнать уже не могли, даже если подняли бы всех своих извозчиков. Вот только и противоположный берег от того ближе не становился.
Рэй устало вздохнул и прижал ладонь ко лбу Моники, бессмысленно представляя, как его сила перетекает в её тело.
Словно в нём осталась хотя бы капля энергии.
Элвьента никогда в жизни не казалась ему до такой степени неприветливой. Сколько времени они уже блуждали в этом диком, забытом богами лесу!
Впрочем, сравнение показалось неуместным. Боги — что один, что вторая, — оказались единственными, кто помнил, куда надо идти по этим отвратительным мелким тропинкам.
…Рэй был уверен, что больше никогда не сможет подняться на ноги после той проклятой лодки. Она чудом умудрилась рвануться вперёд ещё и по реке — и развалилась только тогда, когда русло оной оказалось чрезмерно узким для дальнейшего продвижения.
А жаль.
Лодка рассыпалась на отдельные доски, оставив их средь бела дня, что собирался перерасти в ночь, в глухом лесу где-то в околицах элвьентской столицы.
— И что теперь делать? — тихо, впервые напомнив о собственном существовании, промолвил Тэравальд. До этого он выполнял крайне полезную функцию — выгребал воду с дна лодки, а она начала там собираться как минимум на середине пути. Сейчас же Дарнаэл и Эрри будто бы вновь вспомнили о том, кто именно здесь трус и предатель — смотрели они на него раздражённо и обвиняюще, собираясь как минимум через несколько мгновений потребовать, чтобы отвратительный им эльф шёл куда подальше.
Он это, разумеется, чувствовал. Боялся тоже, но исправить ситуацию не мог.
— Нам надо в Эрроку, — впервые за всё утро подала голос Эрри. — Там, во-первых, Горы — они такой источник сил, что может вернуть там чары…
— А во-вторых, что более реально, туда мог податься Тэллавар, и там находятся Лиара с Дарнаэлом, — вмешался бог. — Потому да, в Эрроку. В Кррэа. Пешком, по лесу.
— Мы всё равно не можем показываться на глаза людям, — повёл плечами Шэйран. — Но это очень медленно. Так или иначе, нам нужны лошади.
— Нужны, — согласился Дарнаэл. — Но лошади есть в столице. Если ты так уж жаждешь отправиться туда, то я, конечно, не против, но твоя магическая защита хромает ещё больше, чем нападение.
Девушки молчали. Каждая из ведьм была увлечена чем-то своим. Моника будто бы доселе не понимала, как раны на её спине умудрились зажить, Мизель — почему к ней относились до такой степени холодно, чем же она успела настолько провиниться в глазах что Дара, что Рэя.
— Мне вообще кажется, — наконец-то проронил Шэйран, — что стоит остановиться хотя бы до следующего утра. Для исключения мы могли бы поспать, м?
— На траве?
— На осколках лодки! — он возвёл глаза к небесам. — Слушайте, это я тут не управляю магией. Две мои сокурсницы, вероятно, едва ли не гении, если верить нашим преподавательницам. Они вполне способны отыскать и какого-то фазана в ветвях, и костёр разжечь, и придумать защитный купол. Правда, дамы?
— Я не собираюсь колдовать за какого-то жалкого… — Кредэуа запнулась и отвела взгляд от Шэйрана. Она будто бы до сих пор не поняла, как именно следует себя вести — по крайней мере, присутствие богини не прибавляло особой радости, а вынудить себя придерживаться какой-то конкретной линии девушка не могла.
Она всю свою сознательную жизнь была крайне непостоянной. Любила демонстрировать людям своё превосходство, любила поражать и выбирать те варианты, что оказывались для неё наиболее выгодными. Разумеется, сейчас такой тоже существовал, но определиться с оным Мизель ещё не могла.
— Я думаю, чтобы разжечь костёр, всё равно понадобится хворост, — вздохнула Моника. — Я не против его разжечь и поймать какую-то зверушку, но только мне нужна будет помощь.
— Ты хочешь, чтобы боги и принцы собирали какие-то палки? — возмутился Тэравальд.
— Вообще-то, ты всего лишь полукровка без волшебства, — отметил Шэйран. — Но я не против. Пойдём, сначала хворост, потом фазаны.
— Ты вообще уверен, что они тут водятся? — прищурился Дарнаэл.
— Нет. Но вдруг где-то тут окажется симпатичный бурый медведь? Хоть героем побуду, его как раз достаточно на мои неконтролируемые взрывы магии, — парень улыбнулся. — Мон, пойдём.
Он обнял её за талию, отметив привычное слабое сопротивление, и потянул куда-то в глубины леса, подальше от их компании.
Признаться, Шэйран устал от того, что его постоянно кто-то поучал, кто-то смотрел на него, ожидая немедленного результата. Ему очень хотелось, чтобы всё это наконец-то закончилось. Может быть, быть обыкновенным придворным магом — это и отказаться от всех роскошей королевской жизни, но сейчас он совершенно не нуждался во всей этой мишуре. Просто нормальную кровать, нормальную супругу — он даже выбрал, — и отсутствие всевозможной политики и слишком страшных чар в его жизни. И ему хватит с головой, будьте уверены.
Но собирать хворост — это тоже совершенно не то, чем наследный принц должен заниматься в жизни. Поэтому, стоило только отойти подальше от компании, он придержал рвущуюся в бой Монику за руку.
— Хм, Мон, — он опёрся спиной о первое попавшееся дерево. — Ты в курсе, что у тебя блузка больше похожа на решето? По крайней мере, сзади. Тебе не холодно?
— Ты мог сообщить об этом раньше, а не пялиться на меня всю дорогу, — сердито пробормотала девушка, моментально повернувшись к нему лицом. — Ну, помощник, где хворост?
— Соберём магией.
— Я не собираюсь…
— Я соберу магией, — примирительно поднял руки вверх он. — Обещаю. Ты скажешь мне заклинание и то, как им пользоваться, тоже объяснишь. Это займёт минут пять. А потом я сделаю всё, что надо. Но это после. Ты так хочешь туда вернуться?
Моника не ответила. Она, может быть, и хотела — чтобы избежать какого-то лишнего, надоедливого или неприятного для неё разговора. Но рискнуть всё равно не могла — не кивнула, не покачала отрицательно головой, а продолжала смотреть на Шэйрана, будто бы верила в то, что он действительно заговорит первым.
— И чего ж ты от меня хочешь? — спросила наконец-то она. — Я же вижу, что тебе что-то надо. Давай. Раскрой секрет.
— Мон…
— И не смотри на меня так.
Он уже и не смотрел — только рывком привлёк к себе и поцеловал — в губы, как хотелось ещё с того дня, когда он впервые начал видеть в сокурсницах не соперниц, а девушек.
У Тьерронов вообще страсть к неприступным девушкам, и это Рэй заметил на примере отца. Но, так или иначе, они всё равно сдаются. Рано или поздно.
Она отпрянула от него — как тогда, на выпускном, — посмотрела широко распахнутыми карими глазами так, будто бы собиралась испепелить…
И почти уже выдохнула что-то в этом стиле — как тогда, — но не успела. Ни одно возмущение так и не сорвалось с её губ, потому что громкий треск вполне свидетельствовал о том, что бурые мишки в лесу всё же водились. И очень близко.
…Но сквозь густой кустарник, что должен был послужить вскоре хворостом, прорвался не бурый мишка, а вполне человек — с длинными светлыми волосами и злым, сосредоточенным взглядом.
=== Глава шестьдесят пятая ===
Среди бесконечных каменных столбов прорывались тени неупокоившихся душ. Огромный Лес Висельников простирался впереди — куда не глянь, всё деревья и деревья, и на них тени покачиваются, с верёвками и кандалами на шеях.
Кэор потянул Анри за руку, притянул к себе и сам прижался к полупрозрачной поверхности последнего монумента, всматриваясь в глубины незнакомой, но такой пугающей чащи. Казалось, в его взгляде мелькало что-то если не связанное со страхом, то уж точно настороженное и мрачное. Невозможно было не бояться этих бесконечных теней — самоубийц, жертв войны, просто мертвецов.
За спиной раздался громкий, раскатистый смех. Казалось, проходы между каменными изваяниями были такими узкими, что и не протолкнуться, но Самаранта умудрялась продвигаться вперёд с неимоверной быстротой, и голос её эхом раздавался по всему миру.
Понять, кто она, было не так уж и трудно. В конце концов, король не раз говорил о самой страшной — и внешне тоже, — ведьме на свете. А Сандриэтта слышала её имя — какое-то преисполненное дикого шипения, — раздающееся в её голове, повторяющееся рефреном из-за видений.
— И куда дальше? — прошептала она.
Не надо было становиться могучим магом или пророком, чтобы понимать, что там, среди огромных страшных деревьев будет ещё больше видений. И если Тальмрэ сумеет их догнать, то ничего доброго ждать не стоит. Они, в конце концов, просто не имеют шанса победить её.
— Прямо. Выбора нет, — Кэор покачал головой и, обернувшись на одно мгновение, наконец-то переступил невидимый моральный барьер.
Анри показалось, будто бы он окончательно растаял в страшном лесу. Шаг — и человек растворился в бесконечной дымке, в тяжёлом тумане, в котором она и сама вряд ли смогла бы отыскать нужную дорогу. Рисковать не хотелось, и Сандриэтта не доверяла до конца королевскому племяннику, не знала, отыщет ли он её там, за завесой. Но выбора у неё не оставалось.
В этом лесу она должна выжить. И впервые за долгое время это желание действительно вышло на первый план, оттеснив в сторону раздражение, боль и отчаянье, столь страшно пылавшие прежде в её душе.
Хватит ныть. Ей давно пора было научиться бороться.
За спиной вспыхнул пламенем туман, но Баррэ уже нырнула в бесконечный лабиринт деревьев, чувствуя, как белесая пелена замыкается за её спиной за сотни замков.