Дар только скользнул пальцами по почерневшей обивке кресла. Каким оно было прежде? Белым? А эти шкафы с синими узорами, пожалуй, прежде красовались золотистыми линями и завитками. Сейчас всё так резко потемнело, будто бы их с Лиарой жизнь — потеряло краски, потеряло счастье, потухло и отнюдь не собиралось возвращаться в прежнее состояние.
— Всё будет хорошо, — наконец-то выдохнул он. — Ты не должна бояться, Лиа. Я уверен, что с моей армией мы способны выстоять даже против сильных волшебников.
— Я никогда не боюсь!
Но это было преувеличением. Она просто никогда не признавала собственную слабость, да и только — но ведь каждая женщина в своей жизни однажды чего-то пугается. Однажды вынуждена делать выбор, который совершенно ей не нравится. Лиара не была таким уж исключением — она много страдала в детстве и в юности от рук своей матушки.
А потом взяла инициативу в свои руки и продолжила это шествие в бездну одиночества уже самостоятельно.
Дарнаэл поднялся и подошёл к ней — пальцы осторожно коснулись щеки, словно он вытирал её невидимые слёзы, которые вот уж столько лет не скользили по её коже.
— Мы наделали очень много глупостей, Лиара, — он присел на край её кровати, обнял за талию и поцеловал, как тогда, в их первую ночь, боги знает сколько лет назад. — Смешно сказать — сколько лет мы уже знакомы?
— Много. Некоторые столько не живут, — она подалась вперёд, уткнувшись лбом ему в плечо. — Всё это… Давно уже в прошлом, Дар. Вряд ли мы сможем что-то исправить.
— Ну должны же хоть попытаться, — возразил он. — Лиа, ты ведь знаешь, что это надо было прекратить ещё тогда, когда я отвоевал своё государство. Или хотя бы тогда, когда вернул его в прежние широкие границы и ещё не взялся за эти мелкие герцогства.
— Они пускали тебя самостоятельно. Всё, лишь бы там не было матриархата, — хрипловато рассмеялась женщина. — Даже не могу представить, за что меня так все ненавидят.
Он промолчал. С какой-то стороны он тоже не мог этого понять — Лиара была не такой уж и отвратительной правительницей, но с особенностями, правда. Он многого не понимал, пусть и пытался, многое оставалось для него за гранью — там, где-то далеко-далеко. Всё это сейчас не имело значения — она тоже молчала, понимая, что высказать все слова, оставленные в прошлом, сил нет.
Она поцеловала его первой — за много-много лет такого он практически не помнил, — но отодвинулась почти что моментально и шумно выдохнула воздух.
Столько лет прошло с тех пор, как они знакомы — а до сих пор так и не примирились.
— Мои покои, — вздохнула она, — этажом выше. Тут я не останусь. И если ты перенесёшь туда переговорное зеркало, я буду очень благодарна.
— Приказной тон тебе не к лицу, Лиара, — устало вздохнул Дарнаэл, понимая, что простить её окончательно — за те глупости с армией, за всё, что она творила — всё равно не может. Наверное, для этого следовало вновь расстаться на долгие месяцы, не видеть её, потом вернуться — и понять, как же сильно он скучал.
А не держать в голове воспоминания о кровавых тюрьмах и её сумасшедших советницах. Тэзра всё-таки успела подвести свою королеву — о, они обе даже не представляют, насколько сильно.
Есть шрамы, которые заживить практически невозможно.
Он проснулся от тихого, замогильного шёпота, характерного для заклинаний. Дарнаэлу почудилось даже, что Лиара шепчет очередную дозу проклятий на его бедную голову, ударившись в свой матриархат, но она сидела напротив зеркала и осторожно касалась пальцами рун на его ободе.
— Что ты делаешь? — он привстал на локтях, всматриваясь в странную последовательность вспыхивающих рун. — Пытаешься с кем-то связаться?
— Я подумала, — устало промолвила она, — что так можно увидеть, что происходит с Рэем. Может быть, даже поговорить с ним.
— С каких это пор ты стала так сильно заботиться о том, как себя чувствует наш сын?
— Может быть, он нашёл Эрлу. Или Эрла нашла его, — Лиара повернулась к мужчине — её глаза сияли каким-то странным светом, будто бы она уже применяла какое-то заклинание. — Понимаешь, я… Я будто бы забыла слепок её чар. Их словно что-то заслонило — что-то сильное, но я не могу поймать, что именно. Может быть, она изменилась за это время, может, магию глушит большое скопление других волшебников.
— А Рэя ты чувствуешь?
— Зеркало засияло, стоило только мне подумать о нём, — покачала головой женщина. — Значит, чувствую. И хочу наконец-то узнать, что происходит с нашими детьми. Иди сюда, мне нужна чья-то кровь для связи. Моя почему-то не проходит.
Дарнаэл вздохнул и неохотно потянулся к одежде, валяющейся на мягком ковре у кровати. Казалось, он предвидел такое развитие событий — даже то, что Лиара могла бы взять крови чуть больше, чем следовало.
Она нетерпеливо косилась на него — будто бы можно было сначала стать жертвой для зеркала, а потом уже одеваться, — но ничего не говорила. Может, смысла не видела, может… Разве это имело значение? Даже Лиара не могла его поторопить — ничего б у неё в итоге из этой затеи не получилось.
— Будешь перерезать мне горло или вскрывать вены? — полюбопытствовал король. — Мне хотелось бы знать заранее.
— Просто приложи запястье к верхней руне, мне нужна пара капель. Прижми посильнее, оно притупилось за то время, что я не пользовалась этим зеркалом. Моё разбилось, это отыскали где-то в кладовой, — вздохнула женщина. — Ещё до смерти Тэзры.
— Разбилось? — он прищурился. — Или кто-то был недовольным переговорами, например, с Халланийской империей.
— Это ты ненавидишь Халланийскую империю, — хмыкнула Лиара. — Мне абсолютно всё равно, что она где-то существует. Но ты не допускаешь даже мысли о том, чтобы какая-то страна превышала твою по размерам и по развитию.
— За счёт сохранения рабовладельческого строя и того, что они придумали револьверы? — усмехнулся Дарнаэл. — Сильная армия при слабом народе — глупая комбинация. Дайте мне достойные корабли, чтобы перевезти туда свою, и от их силы не останется камня на камне. Они сдадутся; когда люди голодают, войско рано или поздно оказывается против них. И в таком случае лучше не быть на стороне государства. У императора Халлайнии, — мужчина зажмурился, — четыре сына и восемь прекрасных дочерей, мне предлагали на них жениться. На каждой по очереди. Вот тебе и повод ненавидеть это место так же, как и я, правда? К тому же, недавно они приноровились сжигать ведьмины чучела.
— Жаль, что они не сожгли тебя, когда ты был там в прошлый раз. Какое неуважение к чужой культуре, — Лиаре было явно не до шуток. — Они не приемлют громкий смех, шутки и то, что твой отряд едва не расколотил половину таверны.
— О, так ты знаешь… Я просто забыл упомянуть императору, что не люблю, когда мне в тишине перерезают горло. Как умирать, так уж с праздником, но тут, моя дорогая, никто с тобой не сравнится. Куда ты там говорила сливать кровь?
Королева жестом указала на руну, причудливую, будто бы колючую, и Дар безропотно прижал к ней свою ладонь. Казалось, давно пора было научиться опасаться всего, что говорит Лиара, соблюдать максимальную осторожность и никогда не выполнять её просьбы, но, живи он в страхе, давно бы уже погиб. А так — Лиа просто придумывает новые трудности, которые надо преодолеть, ничего не обычного, даже довольно весело. Он почти привык к её странному поведению — зачем что-то портить сейчас?
Руна будто бы выпустила на свободу свои иголки — они обожгли ладонь, и мужчина едва заметно содрогнулся, чувствуя, как проклятая магия пытается пробраться под кожу. Он одёрнул руку — капли крови стекали по зеркальной поверхности, он даже и предположить не мог, что из столь маленьких ран могло появиться столько этой алой, отвратительной жидкости.
Магия вспыхнула, впитывая в себя дарованную ей жертву, а Дар бросил на ладонь короткий взгляд — кровотечение остановилось практически мгновенно, а сейчас можно было рассмотреть только красноватый след в форме незнакомого ему волшебного знака.
Лиара покачала головой. Чувствовалось, что она почему-то недовольна итогом — может быть, ждала, что зеркало отреагирует иначе, а может, наложила на него какое-то проклятье. Но женщина только вновь пробежалась кончиками пальцев по ободу из рун, называя поочерёдно каждую из них — быстро, монотонно, тихо. Заклинание со стороны походило на бормотание сумасшедшего; Дарнаэлу вдруг отчаянно захотелось рассмеяться, словно в том, что она колдовала, вообще было что-то смешное.
Поверхность, отражавшая прежде обеспокоенное лицо королевы, вспыхнула. Казалось, где-то в глубинах параллельных миров, отражаемых зеркалом, кружились бесконечные вихри, пенилось далёкое, незнакомое море с красными, кровавыми водами.
Что-то вспыхнуло — и внезапно вместо алых волн зеркало стало отражать обыкновенную как для королей комнату. Дарнаэл даже мог рассмотреть кусок своего крайне неудобного трона, повешенную на подлокотник корону — так мог сделать только он сам, Рри обязательно напялил бы её себе на голову.
— Мама? — удивлённый голос доносился откуда-то со стороны. — Это ты?
Зеркало как-то сконфуженно отползло чуть в сторону, открывая наконец-то взору королевы молодого мужчину с королевским скипетром наперевес. Вполне знакомый жест — Дар сам часто замахивался этой бесполезной вещью на подлезающих под руку слуг, и те отлично знали, что он ни за что не ударит, только погрозит, а потом сам же над собой и посмеётся, — абсолютно точно убеждал в том, что это не тень, не призрак и не чья-то чужая иллюзия, а вполне реальный их сын.
— Я, — Лиара с облегчением вздохнула, и у Тьеррона-старшего возникло впечатление, что она только что считала, все ли руки, ноги и голова на месте у их сына.
— И, я так предполагаю, эти рука и воротник, что отображает мне зеркало, это часть отца, который опять забыл о том, как надо стать в волшебном зеркале? — уточнил Шэйран. — Если да, то я тоже очень рад его видеть и хочу передать, что его временный заместитель Рри временно замещает кого-то на том свете.