За всё это время они так и не удосужились сойти с того отвратительного промежутка между врагами и хотя бы союзниками. Это могло быть просто равнодушием, но и на него жуткое подобие путешествия и отношений тоже не походило.
— А что будет завтра? Меня теперь ищут, — тихо промолвила Эрла. — И когда-то обязательно найдут. Она ведь просто оторвёт тебе голову.
— Она уже пыталась это сделать, — покачал головой Эльм. — Ну, попробует ещё раз. Мне почти всё равно.
Она слабо усмехнулась. Складывалось такое впечатление, что девушка уже просто не могла бороться с приступами собственного раздражения, какого-то глупого страха, что всё время просыпался и усиливался в душе.
Глаза закрывались. Усталость накатила сплошной волной, и ей почему-то захотелось услышать хотя бы несколько ободряющих слов.
Хотелось услышать о том, что они завтра поговорят о том, какой у них будет статус по отношению друг к другу. Может быть, определят, что делать дальше, куда идти, а сегодня надо было спать.
Вот только вопрос относительно магии, что так и не стремилась в ней проснуться, почему-то не желал оставлять Эрлу в покое. Ей казалось, что он выедает её изнутри, не желая позволить жить спокойно.
Так, как ей хотелось.
Утро наступило как-то неожиданно. Эрле показалось, что она в своих покоях, вокруг служанки, а матушка больше не стремится превратить её в инкубатор для очередного волшебного чудовища. Всё в порядке. Всё хорошо.
Но в её покоях нечего делать чужому мужчине, нагло обнимающему её за талию, и это только мягко говоря.
Эрла почти вскрикнула — но вовремя вспомнила о том, что вообще-то до покоев множество километров, а она находится, кажется, в объятиях злейшего врага короны. От этой мысли стало как-то теплее — вот только что-то напомнило девушке о странном жаре, пытающемся пронзить голову изнутри.
Словно заболела.
— Доброе утро, — Эльм нехотя приподнялся на тонком полуодеяле, отнюдь не напоминающем мягкую перину. — Надеюсь, тебе спалось хорошо.
Эрла в ответ только кашлянула, выдавая собственную простуду. Она вчера, конечно, просохла, но непривыкший организм совершенно не радовался подобным видоизменениям, да и вообще, что-то в её душе подсказывало, что можно уже и не беспокоиться о здоровье, оно давно улепетнуло.
Дождь на улице немного успокоился, но от этого легче не стало. К тому же, кроме озноба сплошным потоком нахлынула скука, и от неё уж точно никуда не денешься, даже если очень и очень пожелаешь.
— Хочется домой? — хитро прищурившись, поинтересовался мужчина, но Эрла только отрицательно покачала головой.
— Домой? На растерзание? Нет уж, увольте, — хрипловато выдохнула она. — Просто тут очень скучно и… кхе-кхе… нечего делать… кхе-кхе…
Кажется, горло стремилось заболеть побыстрее, и девушка зашлась приступом кашля.
На шрамы она в очередной раз покосилась с опаской, но те не увеличились, пусть и не стали выглядеть получше.
— Держи, высохло уже, — Марсан протянул Эрле одежду, выглядевшую уже довольно плачевно — настолько, насколько она могла сделать вывод.
Она недовольно осмотрела надоевшую уже рубашку, но лучше уж одеться, чем сидеть тут в полуголом виде, ещё и дрожать от давно надоевшего холода. Нельзя сказать, что у неё был такой уж и серьёзный выбор, но сбежать от своего отвратительного предчувствия, что дальше будет только хуже, упорно не получалось.
Эльм даже не стал требовать от неё попыток разжечь костёр — всё равно хвороста не было, — и не заставлял готовить еду, потому что предыдущую порцию Эрла успешно перепортила.
— Надо тебя куда-то довести, — он всучил ей в руки какое-то подобие бутерброда. — Королева снимет с меня три шкуры, а мне хотелось бы умереть уже после потери первой.
— А зачем вообще тебе умирать? — удивилась она.
— Не думаю, что твой отец погладит меня по голове за всё то, что я с тобой сделал, — протянул Эльм, словно и вправду совершил невиданное преступление.
— Ну, если преподать всё в правильном свете, то он всего лишь заставит тебя на мне жениться, но всё зависит от того, что кажется тебе более страшной карой, казнь или свадьба.
Он рассмеялся. Эрла тоже улыбнулась, но тут же разразилась приступом кашля, который ещё и временно останавливали громкие попытки чихнуть.
Здоровье — хуже некуда.
— И всё же, лучше было бы довезти тебя до дома, — отметил как-то совершенно неуверенно Эльм. — По крайней мере, там ты будешь в безопасности от своей сумасшедшей матушки.
— А тебя волнует моя безопасность?
— Нет, но, думаю, в качестве благодарности вы отыщете мне при дворе какое-то местечко?
— Даже не подумаю!
— Тогда придётся вытаскивать нож, приставлять его к твоему горлу и угрожать королю твоей же смертью.
Девушка неуверенно пожала плечами. Умирать, естественно, могла захотеть только последняя сумасшедшая, она оной не являлась, да и Эльм вызывал исключительно положительные мысли, по крайней мере, сейчас, но мало ли, что может произойти за столь короткое время?
— Знаешь, я думаю, нам всё-таки следует отправиться к отцу, или хотя бы пересечь границу, — вздохнула она. — А там я попытаюсь тебе помочь. Взамен на то, что ты меня доведёшь до дома. Идёт?
— Идёт. Договориться об этом пять дней назад мы не могли?
— Ты был уверен, что я колдую, — отметила Эрла. — И вообще, приставлял мне к горлу нож, украл мой первый поцелуй и вёл себя так, словно я тебе что-то должна, а сама перепортила тебе всю жизнь!
Эльм устроился рядом. Его светлые волосы торчали вокруг головы самым настоящим одуванчиком, наверное, по той простой причине, что он всю ночь ворочался и не дал им нормально просохнуть. Впрочем, девушка не особо задавалась этим вопросом — здоровье радикально подводило её, к тому же, Эрла подозревала, что не пройдёт и пары шагов.
Похититель, переквалифицировавшийся то ли в стражника, то ли в заботливую няню, сейчас хмуро рассматривал её, будто бы пытаясь придумать, что делать с надоедливой подопечной.
— Знаешь, — наконец-то с некоторым сомнением в голосе протянула она, — мне кажется, что я до папы не доеду, а помру по пути.
— От кашля?
— От твоей невнимательности и ненависти, что так и льётся через край! — возмущённо воскликнула Эрла.
Эльм хмыкнул. Невнимательность и вправду лила через край, но бегать с девушкой, словно курица с яйцом, причём единственным и очень ценным, он не планировал. Настроение и так казалось хуже некуда, да и вообще, планы на жизнь в основном заключались в мести, а не в выхаживании болезных принцесс.
— Знаешь, мне кажется, что сделка с тобой только приведёт меня на эшафот, — как-то неуверенно протянул он. — И почему я, дурак, соглашаюсь?
— Вот потому, что дурак, и соглашаешься, — фыркнула она, включая в себе ту уснувшую на несколько дней капризную принцессу. — И вообще, разве вот так положено относиться к венценосным особам?
Эльм содрогнулся. Когда-то он сам был почти наследным принцем, а после Эррока завоевала Ламаду, и всё рухнуло, словно карточный домик. Но он был хотя бы герцогом до того момента, как появился глупый, никому не нужный, кроме королевы Лиары, закон.
Конечно же, он не имел бы юридической силы, имей Эльм супругу, сестру или мать, но ни на одну представительницу женского пола в семье ему не повезло, потому и Ламада ускакала к королеве.
Но сейчас, судя по кашлю, срочной проблемой было отнюдь не это.
— Знать бы, почему я собираюсь с тобой возиться, — наконец-то протянул он, выглядывая на улицу — без костра им долго не протянуть.
— Потому что без меня тебя поймают и казнят, — с уверенностью заявила Эрла. — Поэтому можешь даже не ворчать, ничего у тебя не выйдет. Либо благосклонность короля Дарнаэла за то, что привёл меня живой и здоровой, либо голова на плахе.
Эльм покачал головой.
Куда и делась вредность в его характере? Эрла понятия не имела, стоит ли верить такому человеку на слово…
Но ни у него, ни у неё не было особого выбора.
Если она прежде могла подумать о том, что способна быстро выздороветь, то должна была благодарствовать за это прелестных целительниц матери. Вот уже второй день они торчали в проклятой пещере, и за это время здоровье Эрлы не поправилось, а состояние лишь успешно катилось по наклонной, естественно, по законам природы, вниз.
Плохое самочувствие сменилось странным жжением в лёгких, последнее уступило долгому, странному приступу кашля, а после как-то быстро приутихло, смешалось с собственным дурным характером, и Эрла почти смирилась с тем, что из пут простуды не выберется и вовсе.
Эльм притащил довольно много хвороста — и теперь что-то готовил. Девушка могла бы ему помочь, но сегодня была очередь мужчины; они как-то неуверенно разделили обязанности между собой, признавая, что союзники, даже на добровольных началах, должны как-то разделить дела.
Эрла готовила ужасно, но всё остальное получалось у неё ещё хуже, поэтому Марсану оставалось либо иногда терпеть прогорклую кашу и трястись в плохо закреплённом седле, либо делать всё самому.
Нельзя сказать, что ему нравился хотя бы один из этих вариантов.
— Всё равно не понимаю, — со вздохом промолвил он, — почему я тебя терплю. Разошлись бы, и точка.
— Я предлагаю тебе политическое убежище, — сухо, деловито отозвалась Эрла, может быть, даже со слишком резким недовольством, которое не особо-то и вписывалось в её нынешнее положение беспомощной принцесски. Так или иначе, спорить с Марсаном не хотелось — только периодически.
Нет, всё то, что между ними происходило, всё-таки не было лишено той самой отвратительной логики, что периодически так сильно пугала Эрлу собственной ярой определённостью.
Снаружи послышался треск. Эльм не обратил на него никакого внимания, будто бы и ждал чего-то подобного, а очень зря — через мгновение в узкую даже для двоих пещеру ввалилась, считай, целая шайка.
…Эрла как-то отстранённо подумала, что с разбойниками, даже с такой кучей — сколько их, семеро? — можно договориться быстрее, чем с Эльмом. И, может быть, накормят её тоже получше, и головой охотнее рискнут, потому что деньги короля Дарнаэла будут греть им душу больше, чем какое-то политическое убежище, по предопределению довольно шаткое.