Он повернёт лук в другую сторону.
В какое-то мгновение Дарнаэл был уверен в том, что стрела смотрела на него. А после она самой первой сорвалась с лука…
И пронзила горло.
Марта Торрэсса захрипела, и остальной залп ворвался уже в мёртвое тело. Кэор не выронил оружие и не бросился к супруге, хотя на него смотрели и без этого. Он передал лук кому-то из тех, кто тоже стрелял, и сделал несколько неуверенных, медленных шагов в сторону покойной. Её уже ничто не держало у столба, и она рухнула на деревянный помост, мёртвая, прострелённая насквозь.
Кэор стянул с запястья венчальный браслет и вложил его в раскрытую ладонь Марты, в последний раз сжал мёртвые пальцы в кулак и закрыл глаза, словно назло распахнутые так широко, словно Торрэсса собиралась ослепнуть от этого.
— Мертва! — во всеуслышание крикнул он, а после медленно, едва передвигая ногами, направился в сторону дворца.
Дарнаэл стоял на подмостке. Спуститься означало попасть в толпу, и он упёрся ладонями в перила, порываясь ударить по народу шаром пламени. Они наблюдали за мелодрамой, за тем, как развиваются события, с интересом читателя или зрителя в театре, не как люди, а как посторонние слушатели. Глупцы.
Шэйран, оставив Монику где-то в толпе, бросился за братом. Девушка, кажется, порывалась остановить мага, понимая, что то ли новую сплетню на него повесят, то ли он случайно сорвётся со своим волшебством.
Дарнаэл осмотрел толпу. Надо было ждать прелестную стражу, спускаться, ещё и приняв чью-то помощь, словно король инвалид и без посторонней помощи не может сделать эти чёртовы три шага.
Народ постепенно разбредался. Дарнаэл не собирался ждать того момента, пока их всех разгонят, и осмотрелся. Пустота там, у самого помоста, показалась ему достаточной, и король, быстро обернувшись, попросту спрыгнул с надоевшего местечка.
…Спустя секунду в место, где он стоял, вонзилась стрела.
Дар обернулся. Стреляли откуда-то из возвышения, явно целясь, и если б он не рискнул прыгнуть с двухметровой высоты — хотя это же не высоко, — то сейчас тоже валялся бы с прострелённой шеей.
Взгляд подозрительно метнулся по лучникам, хотя тем и выдавали только по одной стреле, и Тьеррон выдохнул с облегчением, когда заметил, что Кэор разговаривал с Рэем и молодой магичкой у входа, а значит, повода для подозрений не было.
Покушения не прекратились.
…Подоспел Кальтэн, стража окружила короля кольцом, маг воздвигнул новый щит, но это больше не имело значения. Дарнаэл понимал — опасность близко. Зима ступает по пятам.
А с зимой принято бороться не методами защиты.
— Ваше Величество, но ведь…
— Брысь отсюда! — Дарнаэл взвесил в руке скипетр, откровенно намекая на то, что играть в доброго дядю-короля не будет и запустит оным в каждого, кто посмеет подвернуться под руку. Похоже, угроза показалась людям вполне реальной, потому что после пяти минут неуверенных попыток переубедить Тьеррона, они всё-таки решились уйти.
— Мы постоим у ваших дверей, — отметил Кальтэн. — И усилим охрану под окнами. И…
— Это всего лишь стрела!
— Ваше Величество, у нас один король, — несмело отметили стражники, а после, по приказу капитана Фэза, поспешили покинуть помещение. Сам Кальтэн, увы, считал, что правила на него не распространялись. Он устроился поудобнее на стуле, который отодвинул от стола, и пристально смотрел на Дарнаэла, словно тот мог рассыпаться, будто сделанный из песка, или расколоться на несколько частей.
— Ничего страшного, — хмыкнул Дар. — Если первый король отправится к праотцам, у вас появится второй или третий.
Кальтэн вздохнул.
— У вас семейное — притягивать неприятности! — заявил он, скрещивая руки на груди. В кольчуге это было бы сделать неудобно, но с каких пор капитан Фэз выполняет свои же правила? Нет, это король должен сидеть в жаркой мантии, натянув на голову корону, а проклятый капитан может взять лишь меч, ибо шпаги он терпеть не может, ими ничего толком не отрубишь, если не приложить зверскую силу, а после наивно посчитать, что тонкая рубашка и брюки — это отличная защита.
Дарнаэл терпеть не мог народные приёмы. Сейчас же, через пару дней после казни, они стали попросту неизбежным бедствием, и вот-вот во дворце должна была появиться целая стая надоедливых просителей. Естественно, стража опасалась, что короля могут попытаться убить, и Дар с радостью отменил бы всё, что назначил, но нет! Можно только усилить меры безопасности!
Стол в очередной раз оттянули к стене, причём короля, принимавшего в прошлый раз в этом деле весьма активное участие, сейчас отогнали, словно стрела его вообще задела, под каждым окном поставили стражника, а капитан Фэз решил, что от друга ни на шаг отходить не будет.
— Не велено! — послышался громкий крик снаружи. Дарнаэл недовольно нахмурился. Он не помнил, какие особо старательные люди стояли там, но, так или иначе, посетитель тоже был весьма настойчив.
Кэор на пост так и не вернулся. Он ещё день провёл в больничном крыле, а теперь, как думал Тьеррон, и вовсе заливал собственное горе где-то в комнате. Шэйран к нему заходил, но магу так и не открыли, отвечали из-за двери, и парень справедливо рассудил, что врываться не стоит.
В принципе, Дарнаэл был уверен в том, что его сын и вовсе не склонен к вышибанию дверей, но спустя несколько минут моментально разочаровался в этой убеждённости.
Створки дверей распахнулись. Два стражника, что собирались костьми лечь, но не пустить к королю никого, теперь подрагивали, прижавшись к дверям. Открывали, судя по всему, вместе с ними и при активном их сопротивлении.
— Во имя первого, как это называется?! — возмутился Дарнаэл, увидев своих гостей. — Какое вы имеете право не пускать ко мне моего сы… сильнейшего придворного мага?!
— Дар… — Кальтэн неуверенно покосился на короля. — Там как раз толпа. Сделаем официальное объявление, и…
— Отстань!
Огласить Шэйрана официальным наследником в такое время — всё равно что завести его на плаху. Моментально оживится Эррока, потому что придётся сказать имя матери парня, если не сейчас, то очень скоро, а таинственные убийцы, что со всех фронтов старательно атакуют короля, переключатся ещё и на наследника.
Они не считали Кэора действительно опасным. Убрать простого стражника было просто, достаточно организовать мало-мальски удачное нападение на дворец. А вот хорошо охраняемого короля, отлично владеющего оружием и, что самое противное, периодами бестолково, но успешно колдующего, поймать никак не получалось. К тому же, теперь при дворе появились волшебники, и они всеми силами постараются уберечь Его Величество от всевозможных посягательств на жизнь.
Но Дарнаэл знал — это не помогает. Так что, если Шэйран не окажется в качестве придворного мага на посту, никто не пойдёт искать его в спальне, дабы перерезать горло, ибо никому простой колдун не нужен.
А если он окажется наследником престола, то ещё как заглянут! И ещё как удушат подушечкой, мирно так.
К тому же, король понятия не имел, знала ли о происхождении Рэя его вечная спутница. По крайней мере, спрашивать почему-то было неловко, и он предпочитал временно не дёргать кровинушку по поводу и без.
— Придворный маг, — сердито промолвил Шэйран, — должен присутствовать на приёме и защищать своего короля. Но какого-то… почему-то драгоценные твои прислужники решили, что могут меня не пустить!
Обращение к королю на «ты» вызвало вящее удивление исключительно у прилипших к двери стражников.
— Через тридцать минут начинать, — отмахнулся Дарнаэл. — Так что, всё в порядке. И не надо тут поминать слуг чужой Богини, будь добр, Шэйран.
Придворный маг больше ничего не сказал, только относительно спокойно занял своё место за троном. Моника не отставала; двое магов обеспечивали защиту куда лучше, чем один, так что, её присутствие считалось хорошим знаком. Правда, Дарнаэл не был уверен в том, что Лэгаррэ в случае опасности будет колдовать на пользу Элвьенты, но пока что не мог убедить себя в потребности изгонять девушку. Пусть будет.
— Ваше Величество, а какого чёрта он к вам так… — забормотал стражник.
— Я просил не поминать тут эту гадость! — Дарнаэл замахнулся скипетром, и хотя докинуть его до стражников не смог бы даже Кальтэн, зал был настолько огромен, что в нём можно кричать и в одном конце не услышать, если тут окажется слишком много мебели и откажется трудиться эхо, те поспешили ретироваться.
Чертями — и непонятно почему, — эрроканцы называли неизвестных слуг Дарнаэла Первого, элвьентцы величали последователей Богини Эрри. Вообще-то, Эрри появилась на много тысяч лет раньше, чем вышеупомянутый король и предок нынешнего, но легенды переплетались между собой так причудливо, что пояснить их происхождение было невозможно. Кто-то говорил, что Богиня — это лишь выдумка Эрроки, а имена настоящих богов затерялись, но они позволили своим верным людям сойти на континент и привести мир к процветанию. Справедливо полагая, что этими самыми верными могли оказаться либо первые правители, династия Дарни, либо третьи — вторые оказались такими успешными, что страна едва пережила их вмешательство, — собственно говоря, Тьерроны. Поэтому, не церемонясь, обоих Первых причислили к лику то ли богов, то ли святых ещё очень и очень давно.
Насчёт основателя династии Дарни нынешний Тьеррон ничего сказать не мог, он его знать не знал и на портретах никогда не видел. Но, так или иначе, о Дарнаэле Первом Второй был наслышан ещё как, и портреты тоже видел, и даже дневники его читал, из чего сделал вывод, что это такой же обыкновенный с долей вредности и скверного характера мужчина, как и его тёзка. После этого вера в Царствие Первого у наследника рода пошатнулась, но что чертей, что Богиню, что своего «посланника богов» он поминал вперемешку и тогда, когда выражаться надо было цензурно.
Говорили, что чертями именовали каких-то там существ, похожих на детей, только с рожками, с шерстью и хвостом. Сия легенда тянулась откуда-то с соседних континентов и ещё помнилась староверами тысячу лет назад. Но староверы умерли, с ними пропал и образ таинственного врага, и с тех пор сие громогласное название получили прислужники двух «богов» сражающихся стран. Имея опыт с собственной прелестной верой, Дарнаэл был готов сказать, что Эрри — это тоже отнюдь не Богиня, а какая-то обыкновенная королева. Может быть, чуть постарше, чем Тьеррон-Первый, подревнее, но это сути дела не меняло. Её благоволения никто никогда не видел, да и вряд ли увидит, хотя изображали прелестную покровительницу Эрроки по-разному.