— Хм… — она цинично усмехнулась, словно напоминая Дарнаэлу о том, что он напал не на нежную, краснеющую от каждого дуновения ветра девочку. — Хорошенькая стройная блондинка из личной стражи короля. Раза три-четыре?
— Я так похож на ловеласа, что тащит в постель всё, что шевелится и смотрит на него полным обожания взглядом?
— Похож-похож, — заверила его ведьма. — Ты не грусти, Тьеррон, уверена, дамы ещё ни разу не пожалели, что поддались на уговоры коварного соблазнителя. Ну так сколько? Почему она так оскорблённо на тебя смотрит?
— Потому что я предпочитаю не морочить детям голову тем, что они убеждённо называют великой любовью, — сердито отозвался король.
— Ты у нас честный и благородный повелитель? — Сэя покачала головой. — Да ну. Честный и благородный повелитель, — она подвинулась поближе и положила узкую ладонь ему на грудь. Пальцы сами по себе подбирались к шее, словно пытаясь задушить короля — будто бы ей хватило сил это сделать, — не далее как вчера соблазнил невинную девицу и безо всяких гарантий лишил её возможности найти кого-то прелестного, доброго, а самое главное, свободного… Ах, моё сердце разбито, — ногти царапнули скулу, но Дарнаэл только молча перехватил запястье девушки.
— Я обещал на тебе жениться, прекрасно понимая, что тут ты воспользуешься положением, — покачал головой мужчина. — И ещё слушаю претензии? Только не надо сцен ревности, пожалуйста.
— О чём речь? — весело улыбнулась она. — Я совсем не ревную, поверь мне. Девочка просто глупа, да и только. Король Дарнаэл… Ну, правда, ты её соблазнил?
Дарнаэл закатил глаза.
— Нет, — нехотя отозвался он. — Я просто старательно пояснил ей, что ничего хорошего от меня ждать не следует, что больше чем на пару недель моего интереса к ней всё равно никогда бы не хватило и что лучше я буду вечно считать её чем-то вроде дочери, чем пару дней — неплохой любовницей. Она ровесница моего сына, совсем ещё дитя!
— И твой сын — тоже дитя? — Сэя выбралась из постели, рывком подтягивая валявшееся где-то на полу платье. — Не смеши меня! Двадцать два года — это уже взрослый, сознательный человек, который способен отвечать за свои поступки. На твоё кровное дитя, между прочим, привлекательное дитя, в Вархве вешались уже курса с третьего, когда ему стукнуло семнадцать. Много женщин, даже эрроканок — это не всегда минус, уж поверь мне. Почему было не порадовать стражницу? Ну, рыдает девчонка от великой любви, — она сердито дёрнула платье, и то едва не соскользнуло с плеч. Затянуть шнуровку самостоятельно не получилось. — Она была бы на седьмом небе от счастья, если б оказалась на моём месте, и плевать на то, что тебе через пару дней надоест очередная игрушка. Проклятое платье! — она пробормотала парочку заклинаний, и одежда, казалось, сама позаботилась о том, чтобы сидеть на стройной фигуре девушки действительно хорошо. — Так вот, Дарнаэл, так она бы порыдала пару дней потом и всё, а тут — о Первый, она ведь ужасна, если король отказал ей даже в этой маленькой милости и…
Зелёные полозья обвились вокруг её рук, рывком потянув вниз, и девушка буквально рухнула на кровать. Всплеска магии хватило только на то, чтобы сковать её на пару секунд — но это окончательно прервало глупую, разозлившую короля тираду.
— Послушай, дорогая, — он сидел за её спиной, и Сэя чувствовала горячее дыхание на своей коже, — если я согласился на эту сумасшедшую сделку и даже подписался на то, чтобы сделать тебя королевой, это не подразумевает твоё всевластие. Ты так и не ответила, зачем тебе статус Её Высочества, но меня это не волнует, пока ты не переходишь границы. Поэтому советую тебе придерживаться понятия минимальной дистанции.
— Согласись, Дарнаэл, — она отпрянула, оттолкнула его руку. — Тебе со мной весело? Я вызываю интерес. Я просто чуть хуже Лиары. Но, — она обернулась, — я ведь лучше всех остальных?
— Конечно, — в его глазах блеснул лёгкий оттенок понимания или раздражения, понять до конца она не смогла. — Ты лучше многих, Тальмрэ. Но это ничего не меняет.
— Всё меняет то, кто был моей первой любовью, — карие глаза маниакально сияли. — Это ведь…
— Это ведь ничего не значит, верно? — Дарнаэл прищурился. — Потому что сколько бы ты не рассказывала мне сказки о прекрасном молодом спутнике королевы и испуганной десятилетней девчонке, сколько б я не слушал историй о том, что мой сын уже лет пять как не ребёнок, по крайней мере, в глазах противоположного пола, какой бы хорошей лгуньей ты ни была, я правлю этим государством уже чёрт знает сколько лет. И знаю, что такое люди.
— И что же?
— Это всегда манипуляторы, — осклабился король. — Особенно когда у них появляется маленькая тайна. Ты никогда не соврёшь мне в ответ на вопрос, кто был той любовью, что у тебя отобрали. Не скажешь, чувства к кому у тебя выжгли. Но ты никогда не ответишь мне правдиво. Ты скорее просто помолчишь.
— Почему же? — Сэя гордо подняла голову, словно пытаясь продемонстрировать ему свою предельную независимость.
— Потому что как только я из твоих уст и вправду услышу, что это был не я, ты потеряешь главную карту в своей игре. И ещё… Ты прекрасна, Сэя, — он усмехнулся, — но должен отметить, что всё равно не поймала саму суть партии. Лиара хороша не тем, что отвратительна и безумна в своих поступках. Лиара хороша тем, что я видел её до того.
=== Глава двадцатая ===
В домике из сплошных деревьев время тянулось безлико и равнодушно. Бороться с ним не предоставлялось никакой возможности, а настойчивые, отвратительные деревья в случае потребности росли настолько быстро, что и укрыться от них не существовало ни единой возможности. Да и вообще, Эрле и Эльму упрямо казалось, что в этом мире всё играло против низ, лаже случайный спаситель — и тот оказался самой последней сволочью!
Девушка устало вздохнула, отчаянно пытаясь успокоиться. Она не знала, какое нынче было время суток, ведь сквозь кроны деревьев не пробивалась ни капелька света, а маленький фонарик светил постоянно, даже когда они спали.
— Он даже не наведывается, — устало проронила она. — Мне почему-то кажется, что он должен бывать тут довольно часто, это ведь его дом…
— Принцесса, ты такой наивной стала в последние дни, али твоя стерва-матушка умудрилась воспитать нечто совершенно противоположное себе-любимой? — Эльм пытался говорить с сарказмом, но получалось как0-то вяло. — Это не его дом. Это его темница. Вот скажи, твоя мать часто наведывается в тюремные камеры? Не к тем преступникам, которых она только собирается судить, а к тем, что уже давно приговорены к пожизненному заключению?
— В конце концов, мы ведь не приговорены к пожизненному заключению! — возмутилась Эрла. — Мы вполне живые пленники, которых нагло кормят, но совершенно не планируют навещать. Это возмутительно!
Парень только коротко хохотнул, будто бы издеваясь. Он не собирался читать Эрле лекцию по тому поводу, что она сама виновата, что не соглашается, н… Так или иначе, отсюда надо было выбираться, пока деревья не решили отобедать или отужинать прелестными людьми внутри своей камеры.
Он вновь возвёл глаза к потолку и упрямо посмотрел на прекрасную крону, скрывающую их от окружающего мира.
— У тебя такие родители, — устало проронил он, — такие бесконечное изобилие силы. И что теперь? Ты даже не можешь им воспользоваться, в конце концов! — он недовольно осклабился, будто бы пытался разозлить девушку пуще прежнего. — Ты ведь ведьма!
— Это моя мама ведьма, — отмахнулась Эрла. — А то, что мне какие-то дураки напророчили, так это они очень сильно ошиблись. С меня такой маг, как с… — девушка закусила губу. — Не будем проводить параллели.
— Ты подстрелила птицу, в которую я мог бы и не попасть, когда едва-едва натянула тетиву, но при этом, когда следует сосредоточиться, ничего сделать не можешь. Браво. Более бесполезной спутницы я ещё в своей жизни ни разу не видел!
Эрла ничего не ответила. Ей самой, конечно же, хотелось отсюда сбежать, но подобной возможности не представлялось.
— К тому же, — продолжил Марсан, отловив молодую принцессу за руку, — есть прелестный способ отсюда уйти.
— Ты веришь в то, что он и вправду нас отпустит? — фыркнула Эрла. — Не выдумывай! Это только временная уловка, от которой нам никак не избавиться, пока не проверишь. А проверять с тобой я ничего не намерена!
Она поднялась на ноги и принялась упрямо, уверенно бродить вокруг сплошного ряда деревьев.
Если б она была хорошим магом, то могла бы направить на дерево стену огня. Это не так уж и трудно, как говорил Шэйран, и вообще, сотворить огонь представлялось слишком простым в последнее время. Может быть, он мог сделать это даже тогда, когда не концентрировался, и это при том, что в Шэйране и в мужчинах в принципе не должно быть ни капельки волшебства. А она что? Ведьма, дочь могущественных родителей, как же! Иногда так и хотелось закричать, что она не желает слышать ни единого слова о волшебстве, да и вообще, не имеет к нему никакого отношения.
Впрочем, сбежать всё равно следовало.
Мэллор не приходил уже который день, и порой Эрле казалось, что это место навеки станет их маленькой тюрьмой. Потом в ней вновь просыпалась надежда на то, что деревья можно победить, но ведь не было ни оружия, ничего…
Ничего вообще.
— Мы должны что-то сделать! — она устроилась на том небольшом возвышении, которое почему-то тут называлось кроватью, и попыталась сесть поудобнее, дабы не затекала спина. Ходить тут тоже было негде, но и не поправишься особо, после той гадости, которую впихнул им Мэллор, она вообще чувствовала себя каким-то растением.
— Должны, конечно, — согласился Эльм, присев рядом и обняв её за плечи. Девушка привычно дёрнулась, но всё же не решилась его оттолкнуть, будто бы уяснив за последние несколько дней, что выполнять глупый приказ Лесничего он тоже не собирается.
Эрле было холодно. Холодно, страшно, привычно пусто, да и вообще, она уже сотню раз пожалела, что сбежала от матери. Может быть, не случилось бы ничего страшного, матушка немного поворчит, да и успокоится, не станет проводить никакие магические эксперименты… Да где там!