Джону хотелось крикнуть: «Ошибаешься, Илай, я гостов продать душу дьяволу, чтобы навсегда остаться с Сереной!», но вместо этого он лишь пожал плечами.
— Я согласен с тобой, Илай. Серена — удивительная женщина, но…
Джон видел, что Лэндри весь кипит от гнева. Он знал, старик привязался к нему, и хотел расстаться ним по-хорошему.
— Илай, я сейчас уезжаю и не хочу, чтобы ты плохо думал обо мне. Я буду часто вспоминать тебя, ты — мой лучший друг.
— А ты — круглый дурак, — ответил Илай, протягивая Джону руку. — Но я тоже буду думать о тебе и сожалеть, что мой лучший друг оказался таким трусом, когда дело коснулось женщины.
Мужчины обменялись крепким рукопожатием, и Джон вскочил в седло. Илай крикнул ему вдогонку:
— Джон, убежать — легче всего. Труднее остаться и доказать всем, чего ты стоишь!
Солнце клонилось к закату, поднялся ветер, стало прохладно. Джон поднял воротник и решил до наступления темноты найти себе место для ночлега. Вскоре он раскатал под скалой одеяло и мгновенно уснул с мыслью о Серене.
Джон проснулся на рассвете: голод ощутимо давал о себе знать. В поисках «завтрака» он углубился в лес, бесшумно двигаясь между деревьев, как и подобает истинному лесному жителю. Не прошло и пятнадцати минут, а к его ногам уже свалилась жирная белка. Джон убрал нож и поднял зверька.
Он направился к тому месту, где оставил свои пожитки и жеребца. Тишину леса нарушало только шуршание о траву его мокасин. Вдруг Джону послышалось угрожающее рычание волка. Он остановился и прислушался. Звук доносился откуда-то справа. Джон осторожно двинулся в ту сторону и, действительно, увидел огромного серого волка.
Хищник готовился на кого-то напасть. Его глаза горели зловещим огнем, с морды капала слюна, шерсть на холке вздыбилась. Еще немного и он прыгнет. Но на кого?
У Джона перехватило дыхание, когда он увидел старого и, очевидно, очень больного индейца, который еле держался на ногах, прислонившись к дереву, и обреченно смотрел на хищника. В его черных глазах было примирение со смертью. Джон напрягся и приготовил нож. Смерть настигла волка в прыжке, он судорожно дернулся и бездыханный упал на землю.
Секунду Джон помедлил, затем вытащил нож из узкой груди зверя и подошел к старику.
Он присел перед ним на корточки, с жалостью рассматривая изможденное морщинистое лицо, сплошь усыпанное прыщиками. Индеец весь горел. Очевидно, у него была оспа, очень опасная болезнь.
Бессознательным движением Джон потрогал следы оспы на своей левой щеке. Он переболел ею еще в раннем детстве.
— Ты болен, старый вояка, — мрачно промолвил охотник. — Почему же ты здесь совсем один?
— Я болен болезнью бледнолицых, — надтреснутым голосом ответил старик. — Обо мне некому заботиться, поэтому меня бросили здесь умирать.
— Да это не люди, а звери! — возмутился Джон.
— Нет, — индеец протестующе поднял руку. — Не вини их. Почему я, старик, стоящий уже одной ногой в могиле, должен заражать других людей, особенно молодых?
— Ладно, не переживай. Я в детстве переболел оспой, так что ты для меня не опасен. Побудь здесь, сейчас я приведу коня, накормлю тебя и попробую сбить температуру.
«И зачем я связался со стариком? Он только оттянет мой отъезд на недели, если не…» Погруженный в свои мысли Джон не слышал топота копыт, пока всадник не оказался совсем рядом. Джон поднял голову, и удивление на его лице сменилось выражением гнева. Очевидно, владелец ранчо Дорн Бэйн решил поторопить охотника оставить эти края и предупредить, чтобы он держался подальше от его сестры.
Но Бэйн натянул поводья и приветливо посмотрел на Джона.
— Итак, Квейд, вижу, ты решил остаться с нами?
— Не знаю, — протянул Джон.
— А я мог бы продать тебе мою хижину вместе с горным участком позади нее. Для охотника это идеальное место, там полно разных зверей.
— Почему же ты хочешь продать ее? — Джон подозрительно посмотрел на Бэйна.
— По двум причинам. Во-первых, хижина слишком маленькая. Если в ней собираются больше двух пастухов, всегда начинается спор: кому где спать. Очевидно, мне придется построить для них хижину вдвое больше этой и поставить несколько кроватей. А во-вторых, — продолжал Дорн, — я не хочу заниматься скотоводством в горной местности, поэтому эти участки мне не нужны.
Джон молчал, размышляя над словами Бэйна. Действительно ли, у Дорна были только эти причины? А Серена? Устоит ли он перед искушением увидеть ее?
Но о лучшем месте можно было только мечтать. Джон изучающе взглянул на Дорна и спросил:
— Сколько ты хочешь за этот участок? Ему на миг показалось, что в глазах Дорна Бэйна мелькнуло облегчение.
— По текущей цене за акр. За постройку не возьму ничего.
Джон ликовал. Он был уверен, что ему хватит денег, чтобы расплатиться с Дорном и еще останется для покупки капканов и прочего снаряжения.
— Когда я смогу туда перебраться? Бэйн пожал плечами.
— В любое время. Если хочешь, даже сегодня.
— Отлично. Я прямо сейчас отправлюсь туда, — глаза Джона сияли от радости. Дорн Бэйн улыбнулся.
— Прекрасно. Через пару часов я привезу тебе запас продовольствия, — он тронул своего крупного белого жеребца и, уже отъезжая, крикнул через плечо. — Его стоимость я приплюсую к цене за участок.
Джон усмехнулся, глядя ему вслед.
— Найдем ли мы с ним общий язык? — подумал он вслух.
Джон был так удивлен неожиданным предложением Бэйна, что на какое-то время забыл об индейце. Но вот он снова заботливо склонился над больным стариком.
— Как тебя зовут? — Джон потрогал его лоб.
— Красное Перо, — прохрипел индеец.
— Вот что, Красное Перо, как только я найду корешков и коры для твоего лечения, то сразу же заберу в свою хижину.
Старик по-птичьи скосил на Джона глаза, словно ожидая подвоха. Но убедившись, что белый человек говорит вполне искренне, согласно кивнул.
Джон провозился с индейцем до захода солнца. Он дал ему бульон из белки, напоил отваром из трав и кореньев, обтер тело старика ледяной водой из ручья, и тот, наконец, уснул.
На крыльце Джон обнаружил продукты, которые, должно быть, привез Бэйн, пока он устраивал в сарае жеребца.
Джон по-хозяйски расставил пакеты и банки по полкам, налил себе кофе и вышел из хижины. Он прислонился к дверному косяку и стал размышлять о своем будущем.
Незаметно стемнело. Джон вернулся в хижину и потрогал лоб индейца. Жар немного спал. Удовлетворенно кивнув головой, охотник растянулся на одеяле возле камина.
Квейд быстро и крепко уснул в мирной тишине своего нового дома.
ГЛАВА 25
Дом Дорна Бэйна был очень большим по сравнению с постройками других поселенцев. Он состоял из шести комнат и выглядел достаточно прочным, чтобы выдержать пургу и нападение индейцев.
Позади здания находились всевозможные постройки, включая огромный амбар. Примерно в полумиле от дома расположилось несколько хижин, в которых жили семьи работников ранчо. Строения содержались в чистоте и порядке, возле каждого домика был разбит фруктовый сад.
Стоя на крыльце дома, в котором она прожила уже четыре месяца, Серена думала о том, что ранчо похоже на маленький поселок. Если сосчитать всех, кто здесь живет, то наберется почти сотня.
Серене хотелось бы поближе познакомиться с некоторыми женщинами, но у нее совсем не было свободного времени. Каждое утро, семь дней в неделю, она вставала с восходом солнца и бралась за наиболее важные дела: то ли это была работа в саду, то ли стирка, а иногда ей приходилось помогать клеймить молоденьких бычков.
Серена тихо вздохнула. Охотно выполняя любую работу, она так уставала к вечеру, что засыпала почти мгновенно, тем самым избегая воспоминаний о Джоне.
Но днем ничто не мешало ей думать о нем…
Легкий ветерок донес до девушки аромат роз. Их кусты в изобилии были посажены вокруг дома. Брат выбрал для своего ранчо прекрасное место. Сочные травы покрывали холмы и луга, по долине протекала река, ландшафт украшали также сосны и ели.
Заслонив ладонью глаза от лучей заходящего солнца, Серена высматривала Дорна. Она заметила его верхом на мустанге в самом центре огромного стада бычков.
Согнать животных в такое стадо — работа для настоящих мужчин и искусных наездников. Похоже, что ее аристократичному брату нравилась эта грубая мужская жизнь. Целыми днями он пропадал в долине среди таких же наездников как и сам.
Много хлопот доставляли им волки. Они появлялись целыми стаями, нападая на отбившийся от стада молодняк или на уже ослабевших от старости волов.
Жизнь на ранчо стала захватывать и Серену. Она все реже вспоминала свои плантации, хотя и скучала по нянюшке Хесси. Только первое время ей казалось непривычным отсутствие чернокожих рабов, забавляла одежда ковбоев и их особый язык.
Порыв ветра растрепал волосы девушки и подхватил юбку, словно приглашая ее прогуляться. Серена спустилась с крыльца и подошла к клумбе, которую Дорн сделал специально для нее. Женщины-поселенки поделились с Сереной семенами, и теперь здесь пышно цвели хризантемы, циннии и еще множество других цветов, названий которых она даже не знала.
Девушка нагнулась, чтобы выдернуть какой-то сорняк, как вдруг услышала хруст гравия под чьими-то ногами. Она быстро сунула руку в карман, где, по наставлению Дорна, у нее всегда находился небольшой пистолет.
Помедлив, Серена оглянулась, и в тот же миг радостная улыбка осветила ее лицо.
— Джесси! — поспешила она навстречу подруге. Они обнялись, и Серена в сотый раз подумала, как круто изменилась жизнь Джесси после приезда в Орегон. Здесь она стала владелицей Дома свиданий. К своим пяти девушкам Джесси добавила еще трех мексиканок и двух индианок. Все они были молодые, привлекательные, и каждую ночь мужчины буквально осаждали «Дворец Джесси».
Хотя Джесси и не признавалась в этом, но она была очень довольна и счастлива тем, что многие поселенки приняли ее и даже приглашали в гости. Заведение Джесси пришлось здесь как нельзя кстати. Слишком много собралось в поселке одиноких мужчин и очень мало оказалось одиноких женщин.