– С патрулирования? – оживился Ярцевский. – Между прочим, этот полковник, которого твои ребята привели…
– К черту полковника! – проникновенно воскликнул Федосов и грохнул на пол свой рюкзак. Именно грохнул, хотя рюкзак выглядел практически пустым. Пол гулко ухнул. Федосов присел, раздернул завязки. Оглядел всех. И вытолкнул на пол брусок золотистого металла.
– Это что – золото? – спросил неверяще Прохоров.
– Нет, это я кусок свинца выкрасил – приколоться, – не без яда ответил Федосов, вставая. – Этого добра у нас теперь – порядка тысячи тонн. И еще кое-что есть.
В общей тишине стало слышно, как на улице орет Арт:
– Сахар! Са-хар, блинннн! Крысу покормили, вы?!
Разные люди. Республика Тюркских Народов
Иван никогда не понимал, что отец и мать забыли в ауле. Нет, формально, конечно, деревня… но неформально аул – это понятно и идиоту.
Хотя надо сказать, что жилось тут неплохо – во всяком случае, наш герой, Иван Сергеев, 13 лет от роду, вполне был доволен жизнью. Да, разнообразия мало, степь – но речка рядом, земля хорошая… да и скакали ли вы когда-нибудь на коне во весь опор? Когда за километр видна одинокая травинка на горизонте и ни единой преграды – только ты и конь… нет? Тогда вы многое потеряли – и не надо хаять степь.
В школу, конечно, приходилось ездить в ближайший поселок Алабас, но сейчас лето, каникулы, и вообще.
Ваня сидел на небольшой коряге, удачно выполнявшей функции трамплина над речкой, и смотрелся в… ну, сказать, что в зеркально гладкую поверхность воды – значит соврать, ведь неподалеку купались несколько друзей Ивана. Но все-таки это не мешало речке выполнять функции зеркала. Итак, 13-летний отрок с любопытством обозревал себя. Светлые, даже очень, короткие волосы. Ясные голубые глаза. Узкий нос. На фоне не слишком большой упитанности тела это делало Ивана похожим на какого-нибудь маленького принца из книжки. Ну или на пай-мальчика. С виду.
А на самом деле такую бестию надо было еще поискать! Драчливый, задорный…. Хотя это скорее всего он почерпнул от общения с казахским населением – и нельзя сказать, что это плохие качества.
Продолжим.
– Ванька, ныряй! – Смуглый Жандос кинул загребенный со дна реки комок ила в Ивана.
Тот увернулся, подскочил и, разбежавшись, прыгнул с коряги.
– Уе-е-е-е-е-е-с! Получи! – упав животом на воду, светловолосый мгновенно нырнул глубже, спешно нащупал и дернул ногу казаха.
– Ах ты….
Потихоньку купание переросло в шуточную потасовку, в которой уже участвовали все. Пятеро человек, включая двух уже описанных мальчишек.
И пока они дерутся (а после этого еще и, ругаясь, отмываются от липкого ила), надо рассказать о семье Ивана и вообще о деревне Алоевка.
Когда-то давно, еще во времена СССР, жила в деревне семья Сергеевых. Семен Сергеев – ветеран Великой Отечественной, Мария Сергеева – его жена и Федор Сергеев – дитя этого брака. Поздний, к слову говоря, ребенок.
Нельзя сказать, что деревня была такой уж развитой и большой, но школа, клуб и магазин там имелись. В общем, неплохо жилось.
Продолжим. Федор вырос, успешно окончил школу. И уехал в город – учиться. Грубо говоря, на астронома. Парня всегда привлекали звезды. И несмотря на то, что его родители были более прагматичны (шел бы в техникум да оставался в деревне!), они не стали ему мешать. А что такого? Возможности есть, желание есть… Флаг в руки, сынок!
И возможно, он бы доучился, но наступили смутные времена, великую державу СССР разорвали на куски. Причем не столько враги внешние, сколько внутренние.
Институт был закрыт, ибо разорился. Федор, помыкавшись в городе, устроился в техникум – и стал слесарем, после чего уехал в родной поселок. Наверное, это было и к лучшему, ибо, несмотря на «неказистую», с точки зрения городских, работу, Федор все-таки нашел свое счастье. Женился, вел хозяйство. Потом родился сын….
К тому времени деревенскую школу закрыли. Но до поселка было недалеко, поэтому стремительно росший Иван Федорович Сергеев получал неплохое даже в «демократические» времена образование. Ибо в Казахстане многие части этой системы взяты от «тоталитарного» СССР…
Уже отмывшийся (с трудом!) от липкого ила, Иван вышел на берег и наскоро начал растираться полотенцем.
– Ты чего, Ванек? – крикнул с середины речки мелкий (как по росту, так и по возрасту) Жанболат.
– Домой иду! – так же громко ответил натягивающий на себя старые штаны Иван.
– А че так?
– Дрова пилить надо!
И, с трудом надев на мокрое тело майку, он сунул ноги в тапки-сланцы, помахал рукой друзьям (увернувшись попутно от куска ила) и не спеша потопал к хорошо видным домам.
О чем может думать деревенский мальчишка 13 лет? О девчонках – ну куда же без них-то? О работе – ну-у-у-удно, поскорей бы закончить. О каникулах – шли бы подольше….
Не о наркотиках – а зачем? Не о «сексуальной свободе» – а что в этом хорошего… да и что это вообще такое? Редко какого 13-летнего мальчишку настолько сильно все это интересует. Не о недавней бомбежке… – побомбили-прекратили… ничего не изменилось – по крайней мере сейчас.
Недалеко от деревни Ивану пришлось сделать крюк – стадо обогнуть. Да и не хотелось лишний раз видеться со стариком Серкебаевым… умный старик. Иногда интересные вещи рассказывает. Но строгий такой – чуть что, сразу за хворостину!
Под воздействием этих воспоминаний у мальчишки зазудело… в общем, зазудело то место, которое с темных времен используется родителями в качестве объекта наказания ремнем. В этом случае – хворостиной и от старика. Дело в том, что Серкебаев умудрялся выращивать на диво вкусный крыжовник….
Не утруждая себе открытием калитки (попросту перелезая через нее), Иван почесал ногой бок разлегшейся на солнышке собаки Кутьки и зашел в дом.
– Ма-а-а-ам?
Ответа не последовало.
Иван пожал плечами и пошел к холодильнику. В принципе отсутствие мамы было даже к лучшему – можно руки не мыть… все равно же пачкаться? Из холодильника он достал кувшин с молоком и уже порезанный хлеб в пакете. Взял один кусок – налил полную кружку. С аппетитом выпил молоко вприкуску с ломтем. И пошел работать.
Как говорилось выше, Иван не зашел помыть руки (на что свято надеялась слегка наивная его мама) и поэтому не увидел записку «Ваня, помойся, оденься в чистое и сиди дома!! Отдыхай!! Это очень важно!!!»
Но не будем.
Вообще – наш герой прекрасно понимал, что вся работа по дому идет ему на пользу, рос он отлично, и сила была неплохая для его лет…. Но все-таки скучно работать, когда друзья купаются на речке, играют в «казаков-разбойников» и вообще занимаются всякими интересными делами….
– Постараюсь допилить до вечера… – буркнул Иван, доставая подвешенную под потолком сарая ножовку. – А то не дай бог не успеть….
Вечером планировалось пойти в степь на всю ночь – печь картошку, пить «черный» кумыс (пьянит, как пиво, – с трудом удалось достать) и играть в карты (что не одобрялось родителями). Ну а что в этом такого? Кто не делал что-либо в этом роде?
Скоро заболели руки – Иван пилил обеими попеременно. Все-таки физическая работа укрепляет.
Первым делом наш герой решил распилить доски, которые остались от разобранного старого туалета. Потом уже – ветки деревьев. В самом конце – здоровенное бревно сантиметров 50 в диаметре, которое сначала надо было распилить, а потом порубить на чурочки.
В общем, совокупность жаркого дня, пыли, летящих опилок и прочего мусора сделала свое грязное, в прямом смысле слова, дело. К моменту начала распиливания бревна Иван был похож на провалявшегося в грязной канаве алкаша. Потный, грязный, дышит тяжело и с натугой… разве что водкой не несет.
Бревно, как назло, оказалось прочным, поэтому за десять минут Иван распилил всего лишь жалкую половину.
– Ффух… – было очень трудно разлепить покрасневшие от натуги пальцы, однако это удалось. Легкое упражнение, сжать-разжать кулаки – и все прошло.
Внезапно ушей мальчика достиг мягкий гул мотора и тихий звук тормозов возле ворот. Тоненько взлаяла Кутька. В ворота стукнули.
– Иван, открой! – голос явно принадлежал маме.
– Бегу! – ответил ей тот, удивляясь тому, что она на машине. Откуда? Кто подвез?
Над воротами была видна серого цвета крыша джипа незнакомой мальчику марки. Также виднелась верхушка песочного цвета каски.
Иван загнал Кутьку в конуру, резко открыл ворота и тут же смутился – на грязного, потного и неприятно пахнущего мальчишку уставилось аж пять пар глаз.
Первая пара принадлежала собственно маме мальчика – невысокой, примерно метр семьдесят, с очень светлыми волосами, серыми глазами и мягкими, жестковатыми лишь к глазам, чертами лица.
Обладательница второй пары была мулаткой – с коричневыми волосами, глазами цвета очень крепкого чая и неестественно пухлыми губами, с небольшой родинкой над ними. Ростом она была еще ниже мамы, примерно на полголовы.
Три остальные пары глаз принадлежали трем солдатам, похожим на надутые куклы – их толстила форма, такую же Иван видел в кино. Лиц не разглядеть – даже на руках были перчатки.
Мулатка посмотрела на мальчика брезгливо и как-то… как на товар. Или на мелочь, недостойную внимания Ее Величества.
– Ш-што мы ст-тоим? – тягуче с акцентом процедила она и первой вошла в дом. За ней пошли двое солдат (аккуратно держа дистанцию за мамой Ивана и им самим), один – видимо, водитель – остался у джипа.
– Ма-ам… а кто это? – шепотом спросил Иван.
– Тсс… Ты почему записку не прочел? – так же шепотком ответила она.
– Да что я… ну спешил ну… ну…
– Тихо! Надеюсь, все пройдет хорошо….
Что хорошо, как хорошо – Иван не понял. Но спросить не решился, мама выглядела очень встревоженной.
Зашли домой… мулатка пробежалась глазами по разбросанным старым кроссовкам Ивана и достала из небольшой сумочки планшетик и карандаш. Черкнула что-то на планшетике.
Идя мимо кухни, так же цепко и быстро увидела крошки хлеба на столе и стакан из-под молока со следами грязных пальцев на нем. Снова черкнула в планшетике.