Он поднялся в мой кабинет ровно в час дня, и подобная пунктуальность мне понравилась. Не понравился букет цветов, привезенный им. Я увидела цветы раньше, чем того, кто держал их в руках, и это почему-то меня огорчило — такая пошлость являться на деловую беседу с букетом. Пусть даже это мои любимые белые лилии…
Маянцев вошел и остановился на пороге, удивленно глядя на меня. Я сняла очки и поинтересовалась:
— Вы предпочитаете разговаривать стоя или все-таки пройдете и присядете?
— Не ожидал… удивлен, если честно, — немного смутившись, проговорил он, осторожно укладывая букет на стол передо мной. — Примите в знак уважения к вашим заслугам.
— Спасибо. Про заслуги мы еще поговорим. Что вас так удивило, Клим Григорьевич?
Он расположился в кресле напротив меня, поправил галстук и чуть откашлялся:
— Признаться, у меня и в мыслях не было, что это вы… Бывают же такие совпадения.
— Кстати, о совпадениях… — я сунула в рот дужку очков и умолкла на пару секунд. — Хочу сразу внести ясность, Клим Григорьевич. Больше никогда не пытайтесь заплатить за меня, это понятно? Теперь, когда вы знаете, кто я, думаю, нет смысла рассказывать о том, что я привыкла сама оплачивать свои прихоти, даже если это редкое коллекционное вино.
Он вдруг расхохотался:
— Эдик предупредил, что с вами непросто, но он явно преуменьшил. Хорошо, я вас понял. Больше никаких широких жестов. Только скажите, Варвара Валерьевна, как мне поступить в случае, если я захочу пригласить вас на ужин? Разделить счет пополам? Я как-то не привык, чтобы в моем присутствии дама вынимала из сумочки кошелек.
— Если вы пригласите меня на ужин, то я, так и быть, соглашусь не доставать кошелек, — улыбнулась я.
— Уф, слава богу, — он картинно вытер воображаемую испарину со лба, — а то я уж решил, что придется перестраивать всю схему общения. Не люблю этих американских вариантов, мне ближе наши дедовские методы.
— Если мы обсудили схему оплаты гипотетического ужина, может, займемся насущными делами? — предложила я, возвращая очки на кончик носа. — У меня есть пара вопросов по сделке.
— Задавайте, я для этого и приехал.
— Секунду, — я нажала кнопку интеркома. — Лидия Викторовна, будьте добры, поставьте в вазу цветы.
— Сейчас приду, — отозвалась референт и через минуту возникла на пороге кабинета. — Позвольте, — она забрала цветы и вышла, вскоре вернувшись уже с букетом в вазе.
— Спасибо. — Я проводила ее взглядом и снова занялась Маянцевым. — Так в чем все-таки загвоздка?
— Дедок заартачился, а без его согласия снос дома невозможен. Оттуда выехали все жильцы, там уже обрезаны все коммуникации, нет света, но он упирается. Мы предложили хорошую сумму, а он настаивает еще на предоставлении жилплощади всем прописанным.
— А там человек пятнадцать?
— Вроде того. И все — не родственники.
— Сделаем запрос в миграционную службу и паспортный стол.
— Моя юрист этого не предложила.
— Зря. Если дедуля занимался незаконной пропиской — ему предоставят государственную жилплощадь на ближайшие года три примерно. И даже кормить станут за казенный счет, — заметила я, делая пометку в ежедневнике.
— Я не столь кровожаден.
— А дело не в вас. Есть закон.
— Хорошо, пусть так, — смиренно согласился Маянцев.
— Значит, так и поступим. Ответ на запросы придет дней через пять, слушание назначено через две недели, у нас достаточно времени. Еще момент. Если все окажется в порядке, какую сумму компенсации вы готовы заплатить?
Маянцев назвал цифру, предполагавшую покупку хорошей квартиры недалеко от МКАДа и еще кое-каких приятных мелочей.
— Странно, что ответчик не согласен.
— Ничего странного. Несколько квартир, даже однокомнатных, принесут ему стабильный доход от сдачи их в аренду, — пожал плечами Маянцев. — Дедок оказался жадный.
— Ничего, разберемся. Собственно, больше вопросов у меня нет.
— Это вы так изящно намекнули, что мне пора? — улыбнулся он.
— У меня действительно больше нет к вам вопросов.
— Что ж, — он поднялся, поправил пиджак. — У вас есть мои телефоны. Кроме того, вы всегда можете по выходным с двенадцати до четырех застать меня в бассейне или ресторане — там, где мы виделись на днях. Всего доброго, Варвара Валерьевна.
Маянцев чуть поклонился и вышел из кабинета. Я покрутила в пальцах снятые очки и улыбнулась. Все мои подозрения в адрес Клима оказались беспочвенными, и от этого почему-то стало легче.
В дверь постучали, и вошла Лидия Викторовна.
— Вам конверт, Варвара Викторовна, — проговорила она, положив передо мной конверт без надписи.
Я смотрела на него и физически ощущала опасность, исходящую от такого простого на первый взгляд предмета. Но там, внутри, содержалось нечто, способное перевернуть мою жизнь, да что там — уже переворачивающее ее. Я не успела даже обустроиться здесь, как неприятности повалились на мою голову. Наверное, я не создана для беспроблемной жизни.
— С вами все в порядке? — обеспокоенно спросила референт.
— Да-да, спасибо, все хорошо, — пробормотала я, сбрасывая конверт в ящик стола — открывать его не было сил.
Решив, что мне нужно забить голову до отказа, я попросила у Кукушкина еще дело и углубилась в его изучение. Потом вдруг вспомнила, что неплохо бы заняться покупкой машины — в выходные Володя возить меня не будет, нужно как-то передвигаться. Димка посоветовал автосалон и даже предложил съездить туда со мной, но я отказалась, предпочтя услуги Володи. Покупать что-то пафосное не хотелось, нужна была просто надежная машина, а лучше «Мерседеса», по моим понятиям, еще ничего не изобрели. На нем я и остановилась. Володя внимательно и придирчиво все изучил, погонял машинку по двору автосалона, прокатил меня по району, и сделка состоялась. Оформив все документы и здесь же получив номера, я с удовольствием выехала из автосалона на новой машине. Володя, правда, велел держаться за ним и не гнать, пришлось сдерживать желание утопить педаль газа, но ощущение все равно было потрясающее. Правда, теперь возникнут сложности с парковкой, придется временно арендовать место в отеле, пока не появится возможность ставить машину в гараж под домом. Сделка по покупке квартиры была назначена на следующий понедельник.
Ночью, лежа в постели, я снова вспомнила про оставленный в столе конверт. Интересно, кто их приносит? Явно же не сам Мельников — вон и мальчик-администратор сказал — «юноша принес», вряд ли Кирилл помолодел за годы, проведенные на зоне. Хотя какая мне разница, кто приносит. Важно, кто и зачем отправляет. Не надо бы об этом сейчас думать, иначе снова не усну, и вторая бессонная ночь мне обеспечена, но как, как я могу не думать?
Я взяла телефон, порылась в журнале звонков и, найдя нужный номер, решительно нажала кнопку вызова. Лучше ужасный конец, чем бесконечный ужас.
— Алло, — сонно сказала трубка голосом Мельникова.
— Скажи, зачем ты делаешь это? — стараясь унять противную дрожь во всем теле, спросила я.
— Варя? Это ты? — проснулся наконец Кирилл. — Что-то случилось?
— Хватит корчить из себя идиота! Можно подумать, ты не знаешь, что случилось!
— Погоди… я действительно не понимаю…
— Значит, слушай меня внимательно. Не смей приближаться ко мне, не смей звонить, присылать свои идиотские письма, понял? Меня для тебя больше нет. Запомни — нет меня! И не вынуждай прибегать к более радикальным мерам, мне уже все равно, я не остановлюсь ни перед чем, надеюсь, это понятно?
— Варя, Варя, погоди, — взмолился Мельников. — Я ничего не понимаю… о чем вообще речь? Какие письма? Последний раз я писал тебе три года назад.
— Да? А вчера? А сегодня днем — это не твоих рук дело?
— Не понимаю, о чем ты, — твердо заявил Кирилл. — Но, если ты хочешь, мы можем обсудить все спокойно.
— Я не хочу ничего с тобой обсуждать. И видеть тебя не хочу.
— Тогда зачем звонила?
Этот логичный вопрос поставил меня в тупик и немного отрезвил. Действительно, зачем я ему позвонила, чего хотела? Даже если это его рук дело, все эти писульки, разве же он признается? Кирилл Мельников был в состоянии отбрехаться, даже будучи пойманным в постели с женщиной.
— Извини, это я зря, — пробормотав это, я сбросила звонок и выключила телефон.
Снотворное я все-таки купила, и сейчас это оказалось весьма кстати. Пара таблеток довольно быстро отключили меня, и я спокойно уснула, обняв мягкую подушку обеими руками.
Звонок стационарного телефона, установленного на тумбочке, разбудил меня на десять минут раньше, чем это должен был сделать будильник. Я с трудом подняла голову, нашарила трубку и пробормотала:
— Да, слушаю…
— Доброе утро. Простите за беспокойство, госпожа Жигульская, но вам тут доставка. Я могу подняться в номер? — раздался голос портье.
— Поднимайтесь.
Я нашарила пеньюар, оделась, сунула ноги в тапки и успела пару раз провести по волосам расческой, чтобы не напугать портье утренним чудесным видом. Парень в униформе снова поздоровался и протянул узкую длинную коробку, перевязанную красной лентой. Я поблагодарила и положила ее на стол. При этом странном подарке не было ни записки, ни какой-то карточки, чтобы я могла понять, что это и от кого. Почему-то открывать коробку было страшновато, и я решила отложить это на то время, когда проснусь окончательно.
После душа и чашки кофе, заказанной в номер из ресторана, я почувствовала себя немного лучше и уверенней. Сняв с коробки красную ленту, я осторожно подняла крышку и тут же отскочила от стола, чувствуя, что сейчас упаду в обморок. Внутри на ярко-алом материале, поверх заляпанной чем-то красным розы, лежала расчлененная кукла с моей фотографией вместо лица.
Я осела на пол и обхватила голову, прижав ее к коленям — подобная поза помогала мне не потерять сознание. Что происходит? Откуда взялась эта коробка, кто мог ее прислать, кому в голову могла прийти подобная жуткая мысль? И главное — за что? Почему мне? Я три года не была в России, меня уже мало что связывало с этим городом. Я здесь всего десять дней, а вокруг уже такое… Появилась даже пакостная мысль, что можно бросить все, разорвать сделку по квартире и уехать обратно во Францию, снова затаиться в своем уютном домике и никогда больше не вспоминать ни о чем. Но для о