— Дима… — хриплым голосом сказала я в трубку, и больше ничего говорить не пришлось. К счастью, Кукушкин принял мою хрипотцу за простуду и тут же поспешно сказал:
— Только в офис не приезжайте! Не хватало всем слечь, у меня вся следующая неделя расписана почти по часам! Лечитесь, Варвара Валерьевна.
Я пробормотала благодарности и отключила телефон. Но вместо того, чтобы лечь спать, зачем-то наполнила ванну, щедро добавила в воду лавандовой соли и погрузилась в это одурманивающе пахнущее великолепие. Вопрос «что делать?» крутился в голове, как карусель с лошадками в Парке Горького, но выхода я не видела. Разве что нанять киллера, и… но это не совсем законно, мягко говоря. Чего добивается Кирилл, оставляя мне эти идиотские послания? Я уже знаю, что это он — зачем было подписываться?
Погрузившись в воду с головой, я на пару минут задержала дыхание, а, вынырнув, подумала, что многие проблемы решаются просто — смертью. Не важно, чьей. Что только не лезет в голову, одурманенную алкоголем…
После принятой ванны стало немного легче, и даже в голове прояснилось, хотя я, признаться, рассчитывала на совершенно другой эффект. Хотелось расслабиться и уснуть, а получилось взбодриться и почти протрезветь. Но день уже испорчен, придется придумывать себе какое-то занятие…
Вчерашняя мысль о бассейне снова посетила меня, и я подумала, что сейчас как нельзя кстати будет оказаться именно в прохладной воде, хорошенько поплавать, сбросить остатки напряжения и выгнать последние алкогольные пары. И вообще — пора прекращать пить, вот что.
Однако, спустившись в подземный гараж с небольшим серебристым рюкзаком на одном плече, куда упаковала принадлежности для плавания, я вдруг вспомнила содержимое записки и перестала считать идею с бассейном такой уж прекрасной. Коленки задрожали, захотелось немедленно вернуться в квартиру, запереться на все замки и носа оттуда не высовывать. Господи, как же противно от собственной трусости… Я потрясла головой, стараясь прогнать пугающие мысли, и решительно направилась к припаркованной недалеко от выезда из гаража машине.
Три года я не водила машину в Москве, этого оказалось вполне достаточно, чтобы почувствовать себя совершеннейшей дилетанткой за рулем. Кроме того, изменилась схема движения на родных мне улицах, и я то и дело подлетала под запрещающий знак, чертыхалась и разворачивалась. Мне почему-то не пришло в голову понаблюдать за тем, каким путем ездит Володя, когда забирает меня утром и вечером привозит обратно, и теперь я расплачивалась за собственную недальновидность и невнимательность к деталям. Ей-богу, пешком было быстрее раза в три — я бы уже плавала.
Наконец мне удалось справиться и с дорогой, и с машиной, и я припарковалась на площадке перед бизнес-центром. Найдя вход в бассейн, я остановилась у стойки администратора и, пока девушка вносила мои данные в компьютер и выписывала пропуск, скучающим взглядом обводила стену у нее за спиной. Там были развешаны фотографии сотрудников, и одна из них заставила меня сложиться пополам от нахлынувшего смеха. Милое женское лицо на фото украшала подпись под рамкой: «Марченков Илья Борисович, тренер-инструктор». Да, определенно Илье Борисовичу не повезло в жизни… или повезло, тут уж как посмотреть. Девушка-администратор недоуменно взглянула на меня:
— Что-то не так?
— Нет-нет, все в порядке… — давясь от смеха, ответила я. — Просто неловко, когда тренер-инструктор оказывается симпатичнее тебя.
— Не поняла… — захлопала ресницами администратор, и я буквально пальцем ткнула в фотографию:
— А вам так не кажется?
Девушка посмотрела на фото, прочла подпись, потом еще раз — и тоже залилась смехом:
— Ма-а-а-мочки! Столько народа ходит, и вы первая, кто это заметил!
Мы похохотали еще пару минут, я взяла пропуск, заплатила за абонемент, и администратор, все еще посмеиваясь, повела меня в раздевалку.
Этот бассейн, конечно, был не столь шикарен, как тот, в котором мы были с Маянцевым, но тоже вполне годился. И народа не особенно много, что, конечно, плюс — не люблю толпу на дорожках. Я плавала туда-сюда, чувствуя, как мне становится легче буквально с каждым гребком, с каждым взмахом руки и погружением головы в воду. Ощутив легкую усталость, я сбросила темп, потом вообще легла на спину и расслабилась, чуть покачиваясь на водной поверхности.
— Простите, пожалуйста, — раздалось у моего уха, и от неожиданности я едва не захлебнулась, лихорадочно забила руками, пытаясь как-то удержаться на плаву.
Возле меня, уцепившись за разделяющие дорожки канаты, покачивался на воде крупный мужчина лет пятидесяти с небольшим. Его лицо показалось мне смутно знакомым, но я никак не могла вспомнить, где именно я его видела.
— О, так и есть, я не мог ошибиться, — продолжал он. — Ведь вы Варвара Жигульская, да? Супруга Святослава Георгиевича Лемешинского?
— Бывшая, — уточнила я, расслабляясь — это кто-то из знакомых Светика, никакой угрозы.
— Да-да, простите, конечно… — чуть смутился он. — Вижу, вы меня не узнали. Я Иван Алексеевич Кравцов, Святослав Георгиевич как-то познакомил нас в Большом на премьере.
Разумеется, как я могла забыть. Это же известный музыкальный критик, разгромивший однажды концерт Светика в пух и прах. Обожаю творческую интеллигенцию — в глаза улыбаются друг другу, чмокаются в щечки, а, отвернувшись, плюются ядом и сплетничают.
— Да, Иван Алексеевич, простите, пожалуйста, мою забывчивость. Слишком много людей вокруг, иной раз и не помнишь, с кем по какому делу общалась. А как вы оказались в этом бассейне?
— Я живу неподалеку, стараюсь поддерживать форму. А вы, я слышал, уезжали из страны?
Похоже, в этом городе каждый что-то о ком-то слышал или знает. Просто удивительно — при такой-то заселенности.
Я неопределенно махнула рукой и не стала отвечать.
— Может, проплывем немного? Вы не против? — не отлипал Кравцов, и пришлось согласиться, чтобы избежать дальнейших разговоров.
Плавал он очень красиво, что для меня стало открытием — фигура у критика была слишком неспортивной. Но вода скрадывала это, а четкие взмахи рук вызывали просто восхищение.
— Вы прекрасно плаваете, Иван Алексеевич, — догнав его у бортика, сказала я.
— В детстве занимался плаванием, но потом бросил — музыка интересовала больше, совмещать не получалось. Сейчас вот решил, что надо держать себя, а то сидячий образ жизни располагает то к чревоугодию, то к винопитию, — усмехнулся он.
— Вот и у меня та же проблема, — созналась я. — Работаю, а на себя времени вечно жаль.
— Ну, по вашей форме этого не скажешь.
— Спасибо за комплимент.
— Кстати, я через час встречаюсь с вашим бывшим супругом. Не хотите составить нам компанию, а то, боюсь, мы в очередной раз перессоримся? — вдруг предложил он, и я так же неожиданно для себя согласилась:
— С удовольствием, — и тут же прикусила язык, но сказанного не вернешь, придется идти. Хорошо, что захватила с собой косметичку и приехала не в спортивном костюме.
На самом деле встреча со Светиком не сулила ничего особенно приятного, кроме, может быть, спокойной беседы, обеда в приятной компании двух интеллигентных мужчин и отсутствия флирта с их стороны. Ну, что ж — уже немало.
К моему величайшему удивлению, Светик и его приятель-критик выбрали местом для встречи недорогой сетевой ресторан японской кухни, расположенный недалеко от бизнес-центра, где находился бассейн. Иван Алексеевич предложил мне оставить машину на парковке, потому что выезжать и парковаться через сто пятьдесят метров никакого смысла не было.
— Никогда не замечала за Светиком страсти к японской кухне, — входя вслед за Кравцовым в гулкое двухэтажное помещение ресторана, сказала я.
— Это была моя идея, но Святослав не возражал. Поблизости ничего подходящего нет, придется смириться — это почти общепит.
Мы поднялись вслед за девушкой-хостес на второй этаж и за столиком в самом углу слева обнаружили Светика. При виде меня он, конечно, удивился, но виду не подал.
— Видишь, кого я выловил в бассейне? — весело спросил Кравцов, здороваясь. — Надеюсь, Варвара Валерьевна не обидится на меня за подобное сравнение.
— Обижаться не на что, — садясь на отодвинутый Светиком стул, отозвалась я, — тем более что вы на самом деле практически выловили меня. Как твои дела, Светик?
Он пожал плечами:
— Все по-старому. Послезавтра улетаем с Макаром в Лондон.
— О, конкурс? — вклинился Кравцов, отрываясь от изучения меню.
— Нет. Везу его на прослушивание.
— Решил спихнуть наследника на руки английским педагогам? — не удержалась я.
— Тамара Борисовна считает, что там у него больше шансов, — не остался в долгу Светик, уколов меня информацией о бабушке. — Ты даже не соизволила позвонить ей, когда приехала. Это грубо, Варя.
— Грубо напоминать мне об этом вслух и за столом, — отрезала я, пряча вспыхнувшее лицо за картой меню.
— Да, пожалуй, мы оставим семейные дрязги на более удобное время, — согласился Светик. — Так о чем ты хотел со мной поговорить, Иван? — обратился он к Кравцову, и они завязали оживленную беседу о новом концерте Светика, о котором Иван Алексеевич собирался писать большую статью в «Мир классической музыки».
Я же увлеклась рассматриванием посетителей — потому что ничего другого не оставалось. Для разгара рабочего дня здесь было довольно многолюдно, но я быстро заметила, что некоторые совмещают обед с деловыми разговорами, трясут какими-то бумагами, о чем-то оживленно спорят. Наверное, сейчас все так делают, только я не решаю деловых вопросов за едой…
— Варя, ты почему не ешь? Остывает же, — услышала я и посмотрела в стоящую передо мной чашку с лапшой.
Есть расхотелось, и даже прекрасный аромат, поднимавшийся от блюда, не возбуждал аппетита. Светик с Кравцовым, наоборот, довольно споро расправлялись с содержимым своих тарелок. Я, кстати, впервые увидела, что мой бывший супруг прекрасно владеет палочками для еды. Японская кухня никогда не числилась среди его любимых.