— Что же ты не ешь? — повторил он свой вопрос. — Невкусно?
— Не знаю, я не попробовала еще. Просто аппетит пропал, — я пожала плечами и отодвинула чашку.
Бросив взгляд в большое окно, я вдруг словно окаменела — на тротуаре, куря сигарету, стоял Невельсон. Я даже головой потрясла, зажмурившись, но, когда открыла глаза, поняла — нет, это не видение, совершенно точно на улице стоит Невельсон. Он докурил, бросил окурок в урну и медленно пошел в сторону бизнес-центра, где осталась на парковке моя машина. Не помня себя, я почти кубарем скатилась по лестнице на первый этаж, едва не сбив с ног официанта. Уже на тротуаре я остановилась, не понимая, зачем вообще сюда выбежала. Но никакого Невельсона впереди не было, я прошла до переулка, но нет — никого, впереди шли две женщины с коляской и старушка с сумкой на колесах, ни одного мужчины. Не мог же он раствориться! Я была абсолютно уверена в том, что это был Невельсон, а не моя галлюцинация, но тогда как объяснить, что теперь я никого не вижу? Не в канализационный же люк он нырнул! От мыслей и напряжения застучало в висках, голова закружилась, и я даже не поняла, как оказалась на брусчатке тротуара без сознания.
— Варя… Варенька, очнись. — Голос Светика доносился как через вату, к лицу поднесли что-то остро пахнущее, я глубоко вдохнула, закашлялась и попыталась сесть.
Вокруг толпились люди, я сидела на тротуаре, а рядом суетился Светик и официантка из ресторана — это у нее в руке оказалась вата с нашатырем.
— Что случилось? — потирая ушибленный при падении затылок, спросила я.
— Ты вылетела из ресторана и упала здесь в обморок, я немного не успел… — сказал Светик, бережно поддерживая меня под руку и помогая подняться.
— А зачем я выскочила?
Он развел руками:
— Ты не сказала. Неожиданно сорвалась из-за стола и побежала, я за тобой, но вот чуть-чуть не успел.
Я действительно не помнила, что произошло, почему я побежала, как оказалась на улице, зачем. Голова по-прежнему кружилась и болела, а нужно как-то вести машину — тут, конечно, недалеко, но ехать придется переулками, которых я, увы, уже не помню. Может, бросить машину на парковке и пешком дойти?
— Варя, идем, не надо на жаре стоять, — Светик увлек меня за собой назад в ресторан.
Кравцов по-прежнему сидел за столом и старался сделать вид, что ничему не удивился, хотя по глазам я видела — решил, что не зря Светик со мной развелся, кто будет жить с чудаковатой бабой, вылетающей из ресторана без видимых причин.
— Извините, Иван Алексеевич, мне показалось, что я вижу знакомую, — пробормотала я и тут вспомнила — Невельсон!
Да, я увидела Невельсона и рванула за ним следом, но не догнала и даже спины не увидела. О, черт…
— Светик, ты сможешь отвезти меня домой? — спросила я, воспользовавшись тем, что Кравцов ушел в туалет. — У меня машина тут недалеко, но я боюсь за руль садиться.
Светик с готовностью кивнул:
— Конечно. Тебе далеко?
— Нет, я живу в том же доме, где мы жили с тобой.
Он удивленно вскинул брови:
— Мне казалось, ты продала ту квартиру.
— Продала. Понимаешь, это сложно объяснить, да и вряд ли тебе нужно это все знать… словом, я живу в квартире одного клиента, он предложил, пока ремонт у меня идет… — сбивчиво принялась объяснять я, но потом одумалась — а почему, собственно, я оправдываюсь? Кто он мне? Бывший муж? Ну, так и нечего оправдываться, я женщина свободная и живу там, где считаю нужным. — В общем, Светик, это не важно — просто довези, и все.
Другой на его месте фыркнул бы и отказался, но мягкий интеллигентный Светик, конечно, не мог себе такого позволить. За годы брака он привык не обращать внимания на подобные вещи, как и закрывал глаза на мои измены, и только потом я поняла истинную причину — он и сам был хорош.
Мы дошли до парковки бизнес-центра, и я вдруг подумала, что машина долгое время оставалась здесь без присмотра, и мало ли что могло случиться. Это начало превращаться в паранойю, и мне сделалось страшно — так ведь и с ума сойти можно. Но как объяснить теперь Светику нежелание сесть в собственную машину? Я и так выгляжу довольно странно со своим поведением, а если еще и в машину сесть откажусь после того, как попросила подвезти — ну, вообще…
— Что-то не так, Варенька? — спросил Светик, заметив, как я застыла возле машины.
— Н-не знаю…
— Ты очень бледная, тебе нужно срочно лечь.
— Ага — вот тут, на асфальте, сейчас и разлягусь! — внезапно огрызнулась я и вынула из сумочки ключи. — Будь добр, выйди с парковки, я выведу машину, потом поменяемся. И не возражай! — повысив голос, потому что Светик вознамерился что-то сказать. — Просто сделай так, как я попросила, ведь это не так сложно!
Не могла же я ему объяснить, что предпочитаю взлететь на воздух в одиночестве, если вдруг что, а не тянуть за собой великого дирижера и композитора. Светик только плечами пожал — он, конечно, привык за годы совместной жизни к некоторым странностям моего поведения, но сегодня я явно била собственные рекорды неадекватности. Однако спорить он не стал и направился к выезду с парковки. Я же так и осталась у машины с ключами в руке. Это так глупо — стоять и думать, что в любую секунду можешь взлететь на воздух и превратиться в горстку пепла, которая смешается к тому же с кожей автомобильной обшивки и фрагментами металла кузова. Все, что останется от некогда блестящего адвоката Варвары Жигульской, можно будет уместить в небольшую коробку. Такая ерунда в голову лезет, никогда не подумала бы раньше, что способна на подобные глупости.
Но надо было что-то делать. Я стала уговаривать себя, что вряд ли тот, кого я приняла за Невельсона, стал бы начинять чем-то мою машину средь бела дня на оживленной улице. Да и вообще — с чего я взяла, что этот человек, напомнивший мне заклятого врага, вообще существовал где-то, кроме моего воображения? Я стала слишком впечатлительной, да и письма Мельникова изрядно потрепали мне нервы, вот я и вижу то, чего нет. Открыв дверку, я села за руль и вставила ключ в замок зажигания. Зажмурив глаза, я повернула его, и машина приветливо взревела, заводясь. Больше ничего не произошло. С некоторым даже разочарованием я открыла глаза — ведь уже успела нарисовать в воображении картину взрыва, гибели и похорон, как теперь расставаться с такой красивой трагедией?
— Вот же идиотка, черт меня раздери, — пробормотала я и принялась разворачиваться, чтобы выехать с парковки.
Светик ждал меня на обочине, там мы и поменялись местами. Он сел за руль и хмыкнул:
— Вот не думал, что ты когда-то купишь машину с приличными габаритами.
— Не понимаю, за что ты так не любил мой «Смарт».
— Вот за это и не любил — за отсутствие в нем места.
— Зато парковаться было удобно — где нашла местечко, там и встала. А с этой баржей теперь мучиться буду.
Светик неопределенно кивнул, то ли соглашаясь со мной, то ли не одобряя моих слов. Машину он водил как-то нервно, и эта нервозность всегда передавалась мне, я не любила ездить с ним. Светику на дороге мешало все, даже, кажется, асфальтовое покрытие. Его идеальная поездка — это когда на всем протяжении дороги только он один. Разумеется, такие поездки в Москве и ее окрестностях исключены полностью.
— Светик, ты не мог бы ехать чуть спокойнее? — не выдержала я.
— Не нравится — ехала бы сама! — внезапно огрызнулся он, и я, крайне удивленная, умолкла.
Загнав машину в подземный гараж, Светик вернул мне ключи и, даже не попрощавшись, направился к выходу из двора.
— Ты что — не зайдешь? — окликнула я, и Светик, повернувшись, бросил:
— Зачем? Хочешь соблюсти приличия и предложить мне чаю?
— Нет. Хочу поговорить о бабушке, — вырвалось у меня непроизвольно.
— Да? Откуда вдруг такое желание?
— Светик, пожалуйста…
И он сдался:
— Ну, хорошо. Только как ты объяснишь мое появление в квартире твоему… хм…
— Ты с ума сошел? Я же объяснила — он здесь не живет и даже не бывает. И он мне не «хм», как ты изящно выразился, а просто один из клиентов.
Не знаю, поверил ли Светик, но мне и безразлично было его мнение, однако в квартиру поднялся и даже попил со мной чаю в просторной кухне. Больше двух часов он рассказывал мне о бабушке, а я слушала и пыталась понять, почему не могу сделать над собой усилие и сама позвонить ей. Сколько еще нам с ней отмерено быть вместе? И, может, Светик прав, говоря о том, что после я буду жалеть и мучиться?
— Позвони ей, Варя, — услышала я как сквозь сон. — Позвони, ты ведь умная и все понимаешь. Не надо быть гордой с теми, кто любит тебя просто за то, что ты есть. Надо уметь прощать близких.
Наверное, Светик был прав, и даже скорее всего, так и было, и мне надо бы прислушаться наконец к его словам. Я ведь совсем одна, по сути, и кроме бабушки, у меня никого нет. Мать давно не в счет…
— Я отправляю Макара учиться в Лондон, это решено, остались формальности, — продолжал Светик, закуривая. — И у Тамары Борисовны вообще никого не останется. Да, она все еще ездит в консерваторию, но это два часа два раза в неделю. У нее пропадет всякий смысл в жизни. А ты могла бы хоть как-то ей помочь. Уже одно то, что ты приедешь, воодушевит ее. Варя, ведь нельзя бесконечно наказывать человека за то, что он поступил не так, как ты рассчитывала.
Я прекрасно понимала все, о чем он говорит, и даже была согласна. Оставалось сделать то, что для меня было почти невозможно — пересилить себя и поехать к бабушке.
Глава 11. Массовое помешательство
Будь верен текущей мысли и не отвлекайся.
Ямомото Цунэтомо «Хагакурэ. Книга вторая»
То, что Светик провел со мной время почти до вечера, немного облегчило мое состояние. Все-таки разговор и компания способны привести человека хотя бы в относительно нормальное состояние. Оставалось выяснить, каким образом записка, написанная Мельниковым, оказалась в квартире, и можно спать спокойно. Я уже совсем было собралась позвонить ему, как меня отвлекли звонком в дверь, и я вздрогнула всем телом. Тот, кто звонил в дверь, миновал консьержа, это плохо. Что же мне делать?