— Ты ведь знаешь, за роялем я отдыхаю, — улыбнулась она, перемещаясь к инструменту и снимая с крышки кружевную «дорожку». — Что же тебе сыграть?
— Все равно… что хочешь… — Я перебралась на диван, легла на бок и обняла небольшую гобеленовую подушку.
Бабушка задумалась всего на мгновение и почти сразу опустила руки на клавиши. Комната наполнилась тихими звуками чего-то очень знакомого, названия чего я пока не могла вспомнить, хотя и была уверена, что отлично знаю и произведение, и композитора. Музыка убаюкивала, уносила куда-то далеко все заботы и тревоги последних дней, и я задремала, не заметив даже, что бабушка перестала играть, принесла из соседней комнаты плед и укрыла меня, погладив по голове.
Спала я долго — сказалась бессонная ночь и все предыдущие тоже. Когда открыла глаза, за окном уже был вечер, а бабушка с кем-то разговаривала в кухне. Второго голоса я никак не могла расслышать, а потому встала и пошла туда. За столом восседала Аннушка, перед ней дымилась чашка с чаем, а рядом стояла тарелка с пирожками.
— О, наконец-то! — обрадовалась она, когда я вошла в кухню. — А то мы тут с Тамарой Борисовной уже всех старых знакомых перебрали!
Бабушка, сидевшая наискосок от Вяземской, выглядела довольной:
— У меня сегодня день открытых дверей.
— Надеюсь, я вас не очень заболтала? — спросила Аннушка, доедая оставшийся на ее тарелке пирожок. — Мне Варька позарез нужна, спасибо, что пригласили в гости.
— У меня теперь гости бывают редко, так что заходи, если есть время, — великодушно пригласила бабушка, всегда снисходительно относившаяся к моей подруге и считавшая ее человеком невеликого ума.
— Ой, Тамара Борисовна, я к своим-то забегаю теперь раз в две недели! Столько работы — жуть, даже на личную жизнь времени не остается. Все, Варька, собирайся, поехали. Ты на машине?
— Да. Постой, куда поедем-то?
Аннушка вытерла салфеткой губы и округлила глаза:
— Слушай, кому было надо с Лешкой встретиться?
— Ох ты, господи… сейчас, — засуетилась я в поисках сумки. — Бабуль, нам нужно ехать. Спасибо тебе за все.
Я обняла ее, и бабушка похлопала меня по руке:
— Не обижайся на меня. Всю свою жизнь я хотела, чтобы тебе было хорошо. Только, видимо, у нас разные понятия об этом, и нельзя осчастливить по шаблону и силой.
— Бабуль, ты не думай об этом. Все ты правильно делала, я тебе за все благодарна. Только скажи… а что ты играла сегодня?
Она удивленно посмотрела на меня:
— Неужели ты не узнала? Это же этюд Святослава, называется «Любимой».
Я даже вздрогнула — ну, конечно же, именно этот этюд его оркестр исполнял на концерте в Париже, как я могла забыть…
Поцеловав бабушку в щеку, я вышла из кухни в прихожую, где уже ждала меня Аннушка в накинутом на плечи летнем пальто:
— Давай скорее, Лешка не любит, когда опаздывают.
— Куда ехать-то?
— Да тут рядом совсем, в «Павильоне» он нас ждет.
Объяснить вальяжному генералу МВД, зачем мне вдруг понадобилось срочное свидание с человеком, не являющимся мне никем, оказалось делом довольно трудным. Алексей изучал меня как под микроскопом, хотя мы были знакомы давно, со времен его романа с Аннушкой. Вяземская изо всех сил изображала довольную всем женщину, у которой жизнь сложилась так, как она хотела, но генерал, казалось, вообще не замечал ее присутствия.
— Ну, допустим, я отдам распоряжение, и вас пустят на краткосрочное свидание. Но скажите, Варвара, мне это зачем? Я, согласитесь, рискую — вдруг вы решите убить несчастного?
— Если вы шутите, то это не смешно, — делая глоток минералки, сказала я.
— А я не шучу. Бывают подобные казусы, и мне не хотелось бы фигурировать в скандале.
— Хотите, я дам вам расписку в том, что не причиню никакого вреда заключенному Невельсону? — серьезно спросила я, и Алексей захохотал:
— Оригинально! Нет, мы поступим иначе. Вы, как я слышал, знакомы с господином Маянцевым?
— Допустим. Но не вижу связи.
— А она есть. Он сдает прекрасный жилой комплекс, и мне бы хотелось иметь там квартиру в пентхаусе.
— Не понимаю, при чем тут я.
— А при том, что вы познакомите меня с господином Маянцевым, и мы с ним по-мужски обсудим условия сделки — льготные, разумеется. — Генерал опрокинул в рот рюмку водки и посмотрел на меня. — Так что? Согласны?
Собственно, терять мне было нечего — поговорю с Климом, попрошу его назначить генералу встречу, а там пусть сам решает.
— Хорошо. Но мне нужно попасть к Невельсону завтра. Крайний срок — в воскресенье.
— Тогда звоните Маянцеву, — он кивнул на мой мобильный, лежавший на краю стола.
— Что — сейчас?
— Утром деньги, вечером стулья, — дежурно пошутил Алексей.
«Ну и хватка! Сразу видно — не первый день в системе», — подумала я с некоторой досадой, но телефон взяла и даже набрала номер Клима.
Он ответил не сразу, мне даже показалось, что он как-то тяжело дышит, словно бежал.
— Что-то случилось? — без приветствий спросил Клим.
— Почему что-то должно случиться, чтобы я позвонила? Надеюсь, не оторвала ни от чего важного?
— Вытащила из бассейна.
— О, извини, пожалуйста. Можешь уделить мне пару минут?
— Я же сказал — ты меня уже вытащила из бассейна, соответственно, я могу уделить тебе столько времени, сколько нужно.
Я посмотрела на лоснящееся лицо генерала, успевшего опрокинуть еще рюмку, на Аннушку, старательно изображающую счастье, и мне вдруг стало противно — унижаться ради того, чтобы найти подтверждение или опровержение своей версии… Но выхода нет, я уже ввязалась в это, нужно довести до конца. Извинившись, я вышла из-за стола и прошла в фойе, где не было шума и музыки.
— Клим, мне ужасно неудобно, но я вынуждена обратиться к тебе с довольно странной просьбой…
— Я не люблю длинных предисловий, — прервал меня Клим. — Давай сразу к сути.
— Клим, мне нужно, чтобы ты назначил встречу генералу… — я назвала фамилию Алексея, и Маянцев удивленно спросил:
— Зачем?
— У него есть интерес в твоем жилом комплексе.
— Ну, допустим. А где и какой интерес есть у тебя?
— А у меня есть интерес попасть в одну из колоний строгого режима, по возможности — в эти выходные.
— Странное место для выходных, тебе не кажется? Захотелось острых ощущений?
— Клим, мне это нужно для дела, я потом тебе непременно расскажу.
— Чувствую, меня ждет неделя увлекательных историй, если ты когда-то действительно расскажешь мне все, что обещала, — усмехнулся Маянцев. — Я так понимаю, генералу приглянулся комплекс, и за свою помощь тебе он решил воспользоваться твоим знакомством со мной?
— Клим, он тебе заплатит. Просто хочет определенную квартиру… ну и скидку, конечно, — черт, как я не люблю просить кого-то, мне всегда проще что-то сделать самой, чем разговаривать об услугах с третьими лицами.
— Хорошо. Дай ему мой номер, пусть позвонит в понедельник. Но только после того, как сделает то, что обещал тебе, — сказал Клим. — Кстати, ты не хочешь присоединиться ко мне? Вечер только начался.
— Я бы с удовольствием, но мне нужно будет собрать вещи и купить билет, если все пойдет так, как я запланировала.
— То есть завтра я тебя не увижу, и наши планы на пикник сорваны? — уточнил он.
— К сожалению…
— М-да, жаль. Но ничего, это не последние выходные. Тебя проводить?
— Куда? — не сразу поняла я, а, поняв, отказалась: — Нет, Клим, спасибо, не нужно, я поеду с водителем.
— Как знаешь. Удачной поездки, — и он положил трубку, а я вернулась за стол.
Алексей, похоже, решил расслабиться на всю катушку, потому что лицо его уже стало пунцовым, а водки в графине осталось на донышке. Нет, нужно срочно решать вопрос, пока он вообще может говорить. Я вынула из сумки блокнот, написала номер Клима и, вырвав листок, протянула генералу:
— Вот номер. Позвоните в понедельник. — Он протянул руку, но я отдернула свою: — Нет. Сперва вы отдадите распоряжение дать мне свидание с Невельсоном. После этого телефон ваш.
Алексей покачал головой, но вынул свой мобильный и, позвонив кому-то, назвал мою фамилию и номер колонии, в которой содержался Невельсон, распорядившись дать мне краткосрочное свидание с заключенным в воскресенье.
— Можете ехать, — убрав мобильный в карман, сказал он и протянул руку: — Листочек позвольте.
Я отдала листок с номером и встала:
— Спасибо за приятный вечер. Не смею больше отнимать ваше свободное время.
Аннушка вскочила и бросилась следом:
— Ты сдурела? Вот так взять и уйти?
— Ну, ты-то можешь остаться, в чем проблема? — пожав плечами, я вынула из сумки ключи от машины, но Аннушка вцепилась мне в руку:
— Ты собираешься уйти и оставить меня здесь, с ним?
— А ты что — недееспособная? Не хочешь оставаться — едем со мной, хочешь — иди обратно, и меня не подвязывай. Все просто.
Аннушка метнула в меня ненавидящий взгляд, но послушно вышла следом за мной и села в машину.
— Ну, что ты дуешься, как мышь на крупу? — заводя двигатель, спросила я. — Неужели тебе непонятно, что он никак не отреагировал на все твои попытки уязвить его? Ты его больше не интересуешь, Аня, с этим ничего не поделать. И вообще — ну, прояви ты хоть каплю уважения к себе, прекрати цепляться за каждого мужика, как обезьяна за гнилой банан, а? Неужели не противно самой-то?
— Что ты можешь об этом знать? — пробормотала она, отворачиваясь. — У тебя всегда было то, чего ты хотела.
— Хватит, мы сто раз это обсуждали. Больше не хочу. Пока ты не научишься сперва сама уважать себя, ничего не будет.
— Я по-другому не умею. Я живу для того, чтобы делать мужчин счастливыми.
— Ну, то-то они и сбегают из твоего пансионата по осчастливливанию, даже тапочки не забрав. Я серьезно — хватит, Аня, у меня нет сил в сотый раз обсуждать эту тему, ну, правда, сколько можно?
— Высади меня, я поймаю такси, — заявила Вяземская, и я не стала спорить, а просто припарковала машину через сто метров: