– Хорошая крепость, мы ее называем Медвежья голова. Устояла перед орденом, да совсем недавно ливонский епископ обманом пришел.
В этот момент Максим положил на стол записку: «В латинской вере епископ не чин священника, а должность сборщика церковных налогов, самой церкви в городе нет».
– Как думаешь, орден не пойдет забирать Оденпе силой?
– С какой стати? – Михаил Всеволодович удивленно вскинул брови. – Орден с рижским епископатом грызутся как кошка с собакой.
– А сам епископат не начнет войну? – продолжал допытываться Норманн.
– Исключено! – решительно отверг фон Вейсенштейн. – У них нет и полудюжины рыцарей, а земсаргов наберут сотни полторы, от силы две.
– Почему так мало? Неужели удельные правители посмеют отказать рижскому епископу?
– Генрих слишком жаден, у него нет ни одного барона, епископат сам управляет землями, – со злостью ответил фон Вейсенштейн.
– Неплохо, – Норманн весело глянул на Локсельва, – у нас есть шанс оставить город за собой.
– Ради Медвежьей головы я готов собрать ополчение, – встав, заявил Михаил Всеволодович. – Земли дают хороший урожай ячменя и ржи.
– От Оденпе к Изборску проложена приличная дорога, – добавил фон Вейсенштейн.
– Юрьев окажется в окружении. – Норманн вопросительно глянул на Максима. – Орден не будет в претензии?
– Если сам не поставишь пограничные заслоны, то никто и не заметит смены власти, – последовал ехидный ответ.
– Желательно вообще обойтись без противостояния.
– Легко! – Максим снова ехидно улыбнулся. – Зови писаря и своего ювелира, как его, вроде бы Тикш.
Писарь степенно и основательно расставил на конторке свои принадлежности, тихонько кашлянул в кулак и вопросительно посмотрел на Норманна.
– Пишешь на латыни в двух экземплярах, один для архиепископа Василия, второй в Ригу, епископу Генриху, – сказал Норманн и, указав на Максима, пояснил: – Диктует он.
– Оформляешь как челобитную новгородскому епископу Василию Калике от христиан крепости Медвежья голова, что в Лифляндском княжестве. – Максим вытянул ноги, уставился в потолок и начал изобретать. Полет его фантазии казался беспредельным. Из всей правды оставался только факт возведения дома на языческом капище. А дальше «епископ Готфрид проводил в нем богомерзкие языческие обряды… занимался тайным жертвоприношением… поливал кровью золотого языческого божка» и так далее. В заключение «возмущенное население» изгнало епископа Готфрида и молило Василия Калику прислать «правильного» священника. – Локсельв, – закончив с текстом, заявил Максим, – с тебя пару дюжин имен «свидетелей».
– Сегодня же сотню человек приведу, – ухмыльнулся норвежец, – назовемся и крестики поставим, где писарь укажет.
– Я подпишусь! – неожиданно заявил фон Вейсенштейн. – Он обирал моих крестьян, обязательно приеду в Ригу посмотреть на его сожжение.
– В таком случае и меня укажи! – Михаил Всеволодович снова встал. – Нельзя на капище ставить жилой дом!
Вскоре пришел и Тикш, которому предстояло отлить из «цыганского золота» языческого болвана. Ювелир быстро понял смысл предстоящей работы, даже пообещал полить идола кровью.
На другой день около полудня Норманн проводил Локсельва в Новгород. Афера с подложным письмом обещала успех с «приватизацией» земель Южной Лифляндии. Дальше на юг не стоило соваться, там простирались исконные полоцкие земли, помощи половчане не просили, а добровольная услуга ничего, кроме свары, не дала бы.
– Ты сейчас куда направился? – Максим перехватил Норманна на полпути от причалов в замок.
– Надо пересмотреть запасы китайской бижутерии, хочу сделать каждому шевалье белую перевязь с брошью.
– Плохая мысль, с годами дворянская кавалерия будет увеличиваться, а китайские запасы иссякнут.
– Вообще-то ты прав, не подумал, – согласился Норманн, – ну и ладно, сделаем белый крест и бронзовые лучи.
– Добавь длинный облегченный меч по типу арабского, вроде того, что ты привез из Аквитании, – посоветовал Максим.
– А что, ты прав, с аркебузами в тяжелом оружии нет необходимости.
– Ты не откладывай с объявлением об официальном покровительстве приехавшим княжичам, ожидаючи, они могут и обидеться.
– Так я их и не звал! – фыркнул Норманн.
– Тебе оказано большое уважение и доверие! Великие князья прислали в обучение своих наследников!
– Оно мне надо? Хорошо, я понял твою мысль, в учителя определю Ахилла с Савиолло и Рокко. Обучат строю и пушечному делу.
– Добавь Антанаса Тутника и дай парням по одному полку.
– Осваивать с карелами науку шагистики? – усмехнулся Норманн.
– А как же! И сам с ними занимайся гимнастикой и фехтованием, обучай приемам рукопашного боя! – строго добавил Максим.
– Может, добавить уроки танцев и лирической поэзии?
– Меня назначь преподавать как знатока персидских и византийских военных секретов, – не обращая внимания на ерничество, продолжил Максим.
– Оба с женами и детьми, их не хочешь обучить чему-нибудь полезному, тригонометрии например?
– С тригонометрией ты хорошо придумал. Вели женам ежедневно приходить к моей жене, там и Софья Андреевна будет.
– Хирургии обучите?
– Не твое и не мое дело! – оборвал Максим. – У нас и мужчины, и женщины прошли специальное обучение, знают, чему обучать аборигенов.
– Хорошо, сделаю, – отмахнулся Норманн, – мне бы их еще спровадить куда, а то каждый день мозолят глаза.
– И не думай! Обида будет смертельная! – протестующее замахал руками Максим. – Ты для них сейчас как бы отец родной! И вдруг из дома выгнал!
– Не выдумывай, я не выгоняю, а приучаю к самостоятельной жизни. Честно говоря, устал от постоянного присутствия чужих людей.
– Мы привыкли к обособленности, закрыл за собой дверь и забыл, что за ней. Сейчас живут не просто большими семьями, а семейными кланами!
– Исходя из твоих слов, я теперь в большом авторитете? – поинтересовался Андрей.
– Очень в большом, – серьезно ответил друг. – Тебе надо поспешить с приглашением тверского князя Александра Михайловича.
– Не слишком ли быстро мы бежим? По осени я уйду домой, преемник неизвестен, на Медвежий замок могут навалиться со всех сторон и разорвать его в клочья вместе с тобой и всеми моими гостями.
– Подобный сценарий попросту невозможен. – Максим криво усмехнулся. – Мы изначально продумали все варианты, включая твою гибель, например во время очередного похода по морям.
Норманна неприятно поразила такая откровенность. Он никогда не забывал, что у припортальной братвы свои собственные интересы, сейчас они всего лишь временные попутчики. Но вот так откровенно заявить о неких тайных планах? Или это специальный маневр, имеющий цель удержать его от возвращения в свое время? О возможности погибнуть Норманн никогда не думал. Да, порой корил себя за легкомысленность и необдуманные поступки, но мысль о собственной смерти не приходила в голову. К тому же в качестве дополнительного бонуса его не покидала уверенность в медицинском всесилии пришельцев. Они быстро ввели в строй всех раненых дружинников, поставили на ноги даже простившихся с жизнью воительниц. Флейен и Бригген, вероятнее всего, уже родили и наслаждаются в своей деревне почетом и уважением. Вот детишкам придется несладко, особенно пацанам, им всю жизнь будут напоминать о «великом и непобедимом» папане.
Интересно, какие скрытые возможности остались у хранителей портала? Силового противостояния они не выдержат, средневековые воины быстро сомнут и размажут по стенам замка. Не помогут ни пушки, ни пулеметы, ни химическое оружие. Остается мистика, но сейчас у людей очень крепка вера в Бога, дружина и без священников попрет на чертей, драконов и прочую нечисть. Однако осталась одна заковырка, после встречи с Максимом московские и золотоордынские послы подняли лапки. Причем не просто отказались от претензий, но и отдали часть своей территории. Не просто так заговорил о дружбе князь Трубецкой, была для этого причина.
– Кто сейчас в наследниках у Ивана Калиты? – не скрывая своей заинтересованности, спросил Норманн.
– Семен, – глядя с прищуром, ответил Максим, – только не вздумай его пригласить, всю обедню испортишь.
– Предлагаешь встать в оппозицию Москве?
– Не бросайся в крайности, Иван Калита уже разгромил Владимиро-Суздальское княжество.
– Ты не хочешь свести наследников и постараться скрепить дружеские узы? – с вызовом спросил Норманн.
– Я могу предположить, что ты наивен, хотя на язык лезут более жесткие определения.
– Снова начнешь обвинять в неучености? Так я никогда не мечтал о кафедре истории Древней Руси.
– Москва ведет агрессивную политику по отношению ко всем князьям не только из рода Рюрика. Между делом ради престола брат идет на брата.
– Хочешь сказать, что дружба между князьями в принципе невозможна?
– Сейчас время, когда любые вопросы решают силой оружия. – Максим с усмешкой постучал пальцем по висящему у Норманна на поясе мечу.
– Не смешно, я уже проверил на себе право сильного. Причем битые даже не пытаются меня упрекнуть.
– Почему же, посольство московского князя и Золотой Орды выставило тебе счет в двадцать тысяч гривен серебром?
– Ого! Восемь тонн! Жадные ребята! Кстати, ты не знаешь цену, за которую Тевтонский орден выкупил Лифляндию?
– Пятнадцать тысяч марок серебром, без малого четыре тонны. Ты хочешь продать Лифляндию?
– Наоборот, на прощанье хочу выкупить последние остатки, – с усмешкой ответил Норманн.
– Тебя совсем не интересуют результаты переговоров с послами московского князя и Орды? – озадаченно спросил Максим.
– Нет, новому князю расскажешь. А впрочем, где-то в замке дожидается приема китайская делегация, и послам, отправляющимся в Мордовское княжество, надо дать ценные указания. Рассказывай, как ты впарил степнякам с москвичами мозги.
– Как догадался? – после продолжительного молчания спросил Максим.
– Тут и гадать нечего, – пожал плечами Норманн. – Послы