И хоть этот гад не выгнал Сталину Павловну из дома после смерти жены, позволив жить здесь, ненавидела она его все равно люто. Все девять лет после кончины дочери жила и ненавидела. Сейчас же вообще случилось ужасное событие: бывший зять решил снова жениться. Да на ком, на молоденькой дурочке младше его на двадцать пять лет!
Все в этом возмущало и ужасало Сталину Павловну: и то, как быстро забыл зять Марину, всего девять лет прошло. И то, что женится на девке, которая в дочери ему годится, и такая у нее злоба росла, что справиться с ней Сталина Павловна никак не могла. Не могла и не хотела.
– Пожила и ладно, – сказала она вслух. – Зато за дочь отомщу. Счастливым ему быть не позволю. Марины нет, а он будет с молодой в постели кувыркаться? Не-е-ет, не будет этого. Знаю я твой самый главный секрет, посмотрим, как после того молодуха с тобой останется. Сбежит быстренько, как пить дать сбежит. Надо только придумать, как это ловчее обстряпать и кого себе в помощники взять.
По-прежнему вглядываясь в окно, Сталина Павловна уснула. По-старчески, сидя в кресле, даже не заметив этого. Пободрствовала бы она еще немного, возможно данная история пошла бы совсем по другому руслу.
Глава 10. Юлий
Блокнот 3, страница 45
После того, как я почти утонул, я стал вспоминать, что у меня были сестра и брат. Глупо, конечно, но я даже вспомнил их имена.
Спросил у мамы, она сказала, это чушь, но мне показалось, что она испугалась.
Во сне опять плавал под водой, вот только сегодня я был там не один, со мной были они.
– Вы что, серьезно будете расследовать, кто шлет смешные детские открытки этому зануде? – Молодой старлей Геннадий заулыбался во весь рот. – Так чушь это полная. Кто-то куражится над ним, вот и все. Его в городе все Синей Бородой называют, и это, может быть, троллинг такой, вот очередной блогер шлет и снимает, как он на это реагирует, а вы из самой Москвы за этим приперлись. Может, вы еще и будете проверять, как он из железа золото делает и жен убивает?
– Ну ты тут с разговорчиками-то поосторожней, – сказал Юлий полушепотом, увидев на экране компьютера страничку с гороскопом. – Я-то спокойный человек, а вот главный у нас… Выгляни в окно, вон, видишь? Сидит надулся. Страшный человек, несмотря на кепку в клетку, он за такие слова может тебя и в мышь превратить, ну или обездвижить на сутки. Шелохнуться не сможешь.
– Что ты несешь? – продолжал усмехаться старлей, только уже не так яростно, как несколько минут назад. – Какую мышь?
– Ну мы же не простая группа, можно сказать, я единственный обычный человек в ней, потому как нужен им для порядка. А вот главный наш – колдун, еще у нас ведьма есть, но она осталась в доме Синей Бороды, готовится. Мы нетрадиционными способами расследуем, только тс! Это тайна.
Юлий говорил и одновременно хохотал внутри, видя, как округляются глаза старлея.
– Так что сводку убийств нам за последний месяц ты дай и скажи, камеры по дороге к дому Колчака и возле него есть?
– Город у нас маленький, – сказал Геннадий серьезно, пытаясь рассмотреть Эрика, сидящего в такси, – поэтому криминала не так много, а уж убийства у нас и вовсе наперечет, поэтому сводка будет небольшой. Вот она, я ее еще с утра приготовил, когда ты позвонил. А вот с камерами вообще беда, это же вам не Москва. На администрации, на вокзале, парочка есть на центральных улицах, на рынке, но дом Колчака, он в стороне стоит, и там камер совсем нет. Но я слышал, он их поставил вокруг дома недавно.
– Ключевое слово «недавно», – сказал Юлий, рассматривая листок со сводками. – Ну ладно, будем своими способами проверять, – и выразительно посмотрел на потолок.
– Телепатически? – серьезно спросил старлей, и Юлий еле сдержался, чтоб не прыснуть.
– И так тоже. Вообще у нас много разных способов, я не могу тебе все раскрывать – только и смог он произнести.
Когда он сел в машину, там стояла мертвая тишина.
– А что мы молчим, шеф, ты опять над Ниной рофлишь? – пошутил Юлий.
– Я попрошу вас, Кай, – ответил ему Эрик, видимо, решив не уступать и намеренно выделив голосом приписанное им Юлию имя, – убрать ваш молодежный сленг из лексикона и общаться впредь на русском.
– Можно с переводом, – продолжал шутить Юлий. – Если хотите, даже составлю для вас словарь, чтоб вы могли со своими студентами разговаривать.
– Я знаю, что означает слово «рофлить», – перебил его Эрик, – но считаю его неуместным. Мы не развлекаемся здесь, а работаем. И над Ниной я не подшучивал.
– Ни разу, – подтвердила та серьезно, – ваш товарищ, Кай Юлий, совсем со мной даже не разговаривал, у него минус вайб сегодня, – она, видимо из вредности, тоже закончила сленгом и подмигнула Юлию.
– Умница, – ответил он ей, – только не уподобляйся этому дяде и не называй меня Каем, уж лучше Юлием.
– Может, закончим уже этот фестиваль идиотизма, и вы скажете, что принесли? – произнес Эрик строго. – Куда едем?
– Учитель, вы облажались, – легко согласился Юлий. – Зря вы со мной поехали, ничего интересного, версия ваша не подтвердилась.
Он передал листки Эрику, который сидел на заднем сиденье.
– А давайте, Ниночка, мы с вами заедем на рынок. Меня моя бабулечка просила привезти настоящих кедровых орешков. У вас тут должны продаваться чудесные орешки, по крайней мере, нам в Москве так кажется, поправьте меня, если я заблуждаюсь.
– У нас тут такие орехи, что вы пальчики себе пооткусываете, когда будете их щелкать, – ответила Нина.
– Пальчики не надо, давайте такие, чтоб без жертв и кровопролития, – остановил ее Юлий и взглянул на Эрика.
Тот молчал, уткнувшись в список происшествий, а Юлий меж тем продолжал трепаться с хорошенькой таксисткой. На самом деле на рынок он решил поехать не за шишками, а чтобы посмотреть камеры за вчерашний день, раз они там есть, за период, когда Римме подкинули четвертую открытку. Может быть, охотник, как стали они звать писателя стишков и любителя сказок братьев Гримм, все-таки попался на них.
– Так, дабы занять время, расскажите, Нина, как вы здесь оказались? – спросил он таксистку.
– Я местная, родилась здесь, – ответила девушка. – Потом мы переехали в Иркутск, там я поступила в универ, стала инженером машиностроения. Меня даже взяли сразу после выпуска на завод, сначала стажером, ну а потом показала себя с лучшей стороны и пошла вверх по карьерной лестнице.
– Лестница, я так понимаю, оборвалась на самом интересном месте, – поддерживал разговор Юлий, – или вы решили изменить направление и пошли вниз?
– Болтун, – прокомментировал Эрик, уже по второму разу читая небольшой список, что дал им местный полицейский.
– Попрошу не путать, – сказал Юлий. – Мне бабуля говорила, что я коммуникабельный, вам бы, товарищ начальник, поучиться этому.
– Давайте я с вами пойду на рынок, – предложила Нина, видимо, не захотев вновь сидеть с Эриком в машине. – У меня охранники здесь знакомые, им по блату этого года орехи отдадут, а вам как туристу старые втюхают.
– Охранники? – удивился и одновременно обрадовался Юлий. – Хорошие у вас знакомства, а можно их попросить камеры за вчерашний день посмотреть?
– Говорю же, я машины ремонтирую, – ответила Нина, смутившись. – Таксую-то я так, для веселья, а про камеры спросить надо.
– Ну ты с весельем-то не переборщи, – говорил Юлий, пока они шли к посту охраны, – а то прям в загул ушла, уж второй день катаешься, так и до кутежа недалеко.
– Да я это просто потому, что вы позвонили и попросили, так-то я сегодня в мастерскую собиралась, – ответила Нина растеряно, не понимая, шутит он или нет.
– Ну и то верно, – не стал настаивать Юлий, да и они подошли уже к вагончику. – Надо себе тоже дать оторваться. Итак, слушай вводные, – произнес он и стал объяснять ей легенду.
Внутри поста охраны у светящихся экранов сидели двое мужчин и пили чай.
– О, Ниночка, Самоделкин ты наш, какими судьбами? – кинулся к ней тот, что постарше.
– Нин, спасибо тебе за Темку, – крикнул от экранов второй. – Малец мой такой счастливый ходит, говорит, уже многому у тебя научился.
– Привет, Мишань, Темка способный малый, – ответила с улыбкой девушка, махнув рукой молодому охраннику и заговорила со старым. – Дядя Боря, как твой движок, не троит больше? – спросила Нина и мягко отстранилась от душевных объятий старикана. – Помощь мне твоя нужна, вот мой знакомый хочет камеры за вчера посмотреть, девушку свою подозревает, говорит, зачастила она сюда.
– Ну так, – растерялся сразу начальник охраны и перестал улыбаться, – нельзя ведь. Никак нельзя.
Юлий только хотел что-то сказать, как Нина пошла к выходу.
– Нельзя, так нельзя, – сказала она спокойно. – Пойдем, Кай Юлий. Только учти, дядя Боря, когда ты ко мне со своей колымагой снова приедешь, я ведь тоже могу так ответить, – и, взяв оторопевшего Юлия за руку, вышла из вагончика.
– План был говно, – сказал он, немного придя в себя. – Я согласен, но надо было еще немного поуговаривать, я бы подключился, денег бы предложил, полицией и Москвой попугал. Схему «злой и добрый полицейский» по телику видела? Что так быстро сдаваться-то?
– Фокус, – улыбнулась Нина и стала еще красивее, а ее зеленые глаза изумрудами заиграли в ярком зимнем Иркутском солнце.
Юлий завороженно смотрел в эти глаза, не понимая, о чем это она. Только через несколько секунд до него дошел смысл сказанного.
– Ниночка, стой! – дядя Боря бежал за ними. – Да погоди ты. Вот здесь весь вчерашний день, – он, стараясь сделать это незаметно, вложил ей что-то в руку. – Но, если что, я тебе ничего не давал.
– Ладно, дядя Боря, – сказала она ему примирительно, убрав улыбку победителя. – Приезжай в любое время.
– А за что тебя благодарил второй? – спросил Юлий, когда старый охранник вернулся восвояси.
– Так я мальчишек в мастерской обучаю, как машины ремонтировать, – ответила Нина.