Юлий сначала хотел ответить честно, что только предположил, потому что Зима – город маленький и все друг друга знают, а про свата и брата так его бабуля любит говорить, но вовремя себя остановил и сказал, сделав скучающий вид:
– Геннадий, сколько раз тебе повторять, я секретный отдел представляю, маги и экстрасенсы на службе Родине. Мы всё про тебя знаем, даже то, что у тебя сейчас близнец в ближнем доме вместе с Сатурном.
Он понимал, что заигрывается, но уже не мог остановиться.
– Ну так что, к свату или к брату? – спросил он немного опешившего старлея.
– К брату поеду, – серьезно сказал Гена. – Сват слишком большая шишка там, будет вопросы лишние задавать.
– Правильно, Геннадий, лишних вопросов нам не надо! – согласился с ним Юлий. – Я на связи, так что звони, как только новости будут. Листок с адресами и примерными датами я тебе оставляю.
Он уже выходил из кабинета, но не удержался и, повернувшись, таинственно произнес:
– О нашей секретной службе ни слова! Помни, мы всё видим!
В машине его ждала Нина.
– Ну что? – спросила она его нетерпеливо, сверкая своими какими-то неестественно зелеными глазами.
– Пока ничего, – развел руками Юлий, – ждем.
– Не хочешь говорить, не надо, – обиделась Нина и по-детски надула губы.
– Ты замужем? – спросил ее Юлий.
– Нет, – растерянно ответила девушка.
– А почему такая красивая и не замужем? – настаивал он. Ему в этой девушке нравилось всё, даже то, как она обижалась. – Выходи за меня.
– Я для тебя старая, – засмеялась Нина и, наклонившись, поцеловала Юлия в щеку, – но за предложение спасибо.
– А у тебя глаза волшебные, – вдруг сказал Юлий, – таких не бывает на свете.
– Это ты так тему переводишь, – ответила Нина. – Да не очень-то и хотелось знать, вот Эрик с утра мне всё рассказал, когда вызвал, и мы с ним по точкам прокатились. А он у вас главный, я в следующий раз его обо всем сама выспрошу.
Глупая, подумал про себя Юлий, ведь я ей не вру, сказать и правда нечего, но оправдываться у него не было сил. Хоть состояние и стало получше, но сегодня уже он хорошо чувствовать себя не будет, это неоспоримый факт, надо терпеть до завтра. Да и такое отношение Нины к Эрику его раздражало, и он, только что любовавшийся ее экзотической красотой, просто вздохнув, отвернулся к окну.
Все вокруг было завалено снегом, он был кристально белый, не то что в Москве, всех цветов радуги.
Когда же они выехали за город и направились к усадьбе Колчака, то пейзаж и вовсе стал сказочным. Ели сменялись кедрами и белыми березами в огромных пуховых шапках из снега. В детстве бабуля, работающая в театре, часто таскала Юлия с собой на выступления, он ходил на них с неохотой, но выделял новогодние спектакли. Дед Мороз, декоративный снег, который падает на сцену – всё это завораживало. Он подходил каждый раз к деду Морозу и загадывал одно и то же желание, шепча его старику на ухо, одно и то же, каждый раз. После того как он озвучивал его волшебнику, тот обычно хмурился и обнимал его. Бывало, дед Мороз начинал даже плакать, но однажды, лишь однажды он ответил мальчишке:
«Не смогу я это сделать, дружочек, и никто не сможет, поверь мне. Смирись с этой мыслью и выбери желание попроще».
Вот с того момента у обычно веселого и доброго Юлия появился триггер – он впадал несвойственную ему ярость, когда ему предлагали что-то попроще.
– Приехали, жених, – ухмыльнулась Нина, затормозив у ворот. – Ладно, молчун, давай мириться. Тебе сколько?
– Мне двадцать пять, – буркнул он, – но возраст ни при чем, в душе мне пятьдесят.
– Возраст всегда при чем, – ответила Нина. – Мне вот тридцать два. Сейчас эти семь лет, возможно, не чувствуются, но чем старше я буду становиться, тем сильнее они будут проявляться. К моему огромному сожалению, женщины стареют гораздо быстрее мужчин. Я больше подхожу твоему сорокалетнему товарищу, чем тебе.
– Глупость, – спокойно ответил Юлий, – глупость и шаблонность мышления. А этому зануде вообще никто не подходит – он одиночка. Но заметь, не волк-одиночка, а собака.
В другой раз, возможно, он еще и подискутировал на эту тему с симпатичной ему девушкой, но сейчас не было сил, те, что мало-мальски присутствовали, он оставил в кабинете старлея, пытаясь быть убедительным. Поэтому, оставляя последнее слово за собой, Юлий вышел из машины и медленно направился к дому.
Вокруг стояла вечная тишина, она сейчас была так нужна ослабленному организму Юлия, что он заслушался. Мелкие звуки прорезали ее как ножом.
Не оборачиваясь, он услышал, как отъехала машина Нины, как где-то справа хрустнула ветка, скорее всего, под тяжестью снега, и как слева вскрикнула женщина.
Он словно проснулся и, оглянувшись, побежал на этот негромкий голос.
Под деревом сидела дочь хозяина Геля. Ее огромные глаза сделались еще больше. Она молча смотрела сначала на Юлия, потом на свою руку, с которой капала кровь, и, закусив губу, молчала.
– Ты поранилась? – спросил он ее и бросился к руке, но она, ничего не ответив, спрятала ее за спину. – Дай посмотрю! – не понимая ее поведения, крикнул Юлий, но вдруг, заметив на снегу блеснувшее лезвие, все понял. Не спрашивая, схватил ее руку, вытащил из-за спины и, достав из кармана своего яркого пуховика белоснежный платок, быстро перевязал ей запястье.
– Ну, у нас с тобой две новости, – сказал он, когда закончил свои действия, – хорошая и плохая, с какой начать?
– С хорошей, – ответила Геля. Она перестала сопротивляться и закусывать губы и просто смотрела в одну точку. – Давно не было хороших новостей.
– Рана неглубокая, – сказал Юлий.
– Ну, это наоборот, трабл, – сказала Геля, и Юлий понял, о чем она, они были одного возраста, одного поколения.
– А действительно трабл-новость в том, что санитарка из меня так себе, и надо бы нам в больницу, – не замечая ее слов, продолжил говорить Юлий.
– Я не пойду в больницу, – Геля выдернула руку из его пальцев. – Там правда царапина, я не смогла, не хватило силы сделать себе больно.
– Это хорошо, значит, ты не самоубийца, просто нервы сдали, – заключил Юлий. – Расскажешь или я пойду в дом, жутко замерз.
– Пошли выпьем? – вдруг предложила Геля и посмотрела на Юлия жалостливо.
– Вот как так, вот почему. У меня сейчас вся жизнь перед глазами пролетела, – сказал он, вздохнув.
– Ты о чем? – не поняла девушка.
– Ладно, пошли. Только шефу моему подтвердишь, что я ожесточенно сопротивлялся, выл, цеплялся за деревья, вон даже в порыве праведном тебя покалечил, – Юлий показал на ее перевязанную руку.
– Откуда в наше время, – вдруг пробормотала Геля, рассматривая свою руку, – у современного парня в кармане белый отглаженный платок?
– При этом накрахмаленный, ты забыла добавить, – улыбнулся Юлий. – А если серьезно, то это издержки жизни с примой малого театра, – ответил устало он, голосуя на дороге.
– Жена? – спросила Геля с нескрываемой завистью.
– Лучше, бабуля, – ответил Юлий как можно веселее и подмигнул ей. – Смотри, везет нам, – сказал он, открывая перед девушкой дверь такси. – Эх, если бы бабуля знала, что я сейчас творю, точно бы наказала меня, лишив мороженого. Нас, пожалуйста, в какое-нибудь питейное заведение, кутить едем, – сказал он водителю такси, и весь его организм вздрогнул от этих слов.
Глава 19. Эрик
Блокнот 4, строение 57
Сегодня ездил к родителям студента. Мне их очень жаль. Невозможно смотреть на их горе и понимать, что ты виновен в этом.
Я буду им помогать всю свою жизнь. Это будет долг, точно такой же, как благодарность маме.
Главное со временем не забыть об этом.
– Зоя Саввична, – Эрик кинулся к идущей по коридору айтишнице.
– Я тоже рада тебя видеть, дружок, – сказала она немного испуганно, – но не стоит так бегать, можно догнать свой инфаркт, и вообще ты перенимаешь дурное у Юлика.
Он был сейчас как собака, взявшая след, инстинктивно чувствуя, что разгадка где-то рядом, и надо подробнее все разузнать про семью. Дело не в Андрее Андреевиче, дело в корнях, именно туда уходит начало истории. Поэтому он не может выстроить свою фирменную логическую цепочку.
– Мне надо, чтоб вы нашли информацию, существовала ли в принципе настольная игра по мотивам сказки «Синяя Борода», знаете, ходилки такие, сейчас их все меньше, но когда-то они были очень популярны, – пояснил Эрик.
– Принято, – ответила буднично Зоя Саввична, прикуривая сигарету. – Я тут еще побродила в сети, город маленький, крупных блогеров нет, так, любители, но все же кое-что про те три точки и приблизительные даты накопала, инфа у вас на почте. А что Юлик принес?
– Его до сих пор нет, – ответил Эрик. – Я сейчас переговорю с Иванной и прочту, что вы мне написали. И еще про игру, она, скорее всего, если существовала, выпускалась в девяностые годы, а там, сами понимаете, интернета почти не было, так что это будет проблематично.
– Проблематично заставить моего зятя менять лоток своему коту, а остальное все решаемо. Как говорила моя тетя Песя, никогда не переживай наперед, Зойка, мы еще два раза посмотрим, что там за лето будет, может, и худеть не стоит. Пока вы переговорите с Иванной, я уже буду скучать по вам в вашей комнате.
Она развернулась и скрылась в недрах огромного дома. Эрик все еще никак не мог привыкнуть к ее такой панибратской и одновременно немного надменной манере общения.
Иванна нашлась довольно быстро – она сидела в столовой и пила кофе.
– Разрешите, я составлю вам компанию, – сказал Эрик, присаживаясь за обеденный стол.
– Земфира, принеси гостью кофе, – велела она вместо разрешения.
В проеме двери, что вела на кухню, показалась недовольная помощница по хозяйству.
– Эспрессо, пожалуйста, – махнул ей рукой Эрик и как можно приветливей улыбнулся. Иванна, заметив это, сменила свой скорбный вид и улыбнулась.