– Ты у меня очень умный, – сказала она ласково, – я тобой горжусь. Весь в деда.
Она первый раз тогда произнесла эти слова, и ей стало легче, словно она, пусть на миг, но его воскресила. Молодого и красивого, благородного и нежного, такого родного. Его образ уже таял, и она чувствовала необходимость вспоминать о нем. В мелких подробностях кому-то описывать его внешность, его характер. Чтоб самой не забыть окончательно.
– В деда? – поразился Андрей, потому что Номина никогда не говорила о нем, даже когда он спрашивал. Отшучивалась или просто уходила от ответа.
– Я тебе сейчас расскажу одну историю. – Она отложила кухонное полотенце, выключила кипящий суп и села за стол в их небольшой кухонке. – Твой отец родился от большой любви. Мы с твоим дедом были очень молоды, я – одинокая девушка, потерявшая на тот момент старшего брата, который воспитывал меня как дочь, и он – дворянин, белогвардейский офицер, служивший у Колчака.
– Мой дед был белогвардейским офицером? – шепотом спросил ошарашенный Андрюша и даже оглянулся, не слышит ли кто их, что само по себе было глупо, потому что жили они вдвоем. Он был пионером и знал, что белые – плохие и быть внуком белого офицера, да еще и дворянина – это зазорно. Он очень гордился тем, что бабушкин брат был красным партизаном и погиб в гражданскую войну, а тут…
– Ты не должен об этом никому говорить, – сказала Номина, испугавшись того, что сейчас наделала, – это будет наша с тобой тайна. Хорошо? – Андрей утвердительно кивнул. – Но знай одно: он был лучшим человеком на свете. Красивым, белокурым, с голубыми глазами, потомственным дворянином, преданным России. Когда-нибудь придет время, и ты сможешь гордиться тем, что в тебе течет его кровь, поверь мне.
Тогда разговор закончился на этой немного пафосной ноте и молчании двенадцатилетнего пацана.
Позже, когда он немного отошел и ему показалось, что семейная тайна – это страшно, но интересно, и Андрей стал выспрашивать у Номины детали их знакомства, она рассказала ему и о поезде, и о ее нападении на будущего возлюбленного. О разговоре с Колчаком и как он их отправил в усадьбу иркутского губернатора, где хозяйничал старый мичман. О том, как он учил ее танцевать, насвистывая венский вальс.
Не сказала она маленькому мальчику только о том, что за задание им дал Колчак, как тащила она этот тяжелейший мешок по сугробам на заимку к своей бабке-шаманке, как пряталась там от красных, которые через пытки узнали, что мешок с драгоценными камнями из золотого запаса России у нее. Как рожала она там же и как старая шаманка запечатывала каждый камень в глину разного цвета, в зависимости от начинки, и делала из нее охранную мандалу, которая будет оберегать Номину и ее потомков от злых духов, что никогда не перестанут искать эти сокровища.
Но и сказанного было достаточно, чтоб запустить тот маховик зла, о котором предупреждала ее хугшен эжи. Именно тогда, солнечным майским днем, Номина, нарушив все клятвы, данные бабушке-шаманке, открыла дверь в свою семью для злого духа абарга, от которого та когда-то так неистово ее защищала.
Глава 25. Эрик
Блокнот 4 страница 61
Скучно…
– Я знаю, кто украл мандалу, посылает открытки, убил Роберта Вятку, управляющего магазином, директора кондитерской фабрики и бывшую проститутку в больнице для умалишенных, а также сбил гаишника. Более того, я знаю, кто убил первую и вторую жен хозяина дома, – сказал Эрик следователю, который после разговора с Юлией согласился поговорить с ним один на один.
– Занятно, – хмыкнул тот. – И кто же этот злодей? Надеюсь, у вас не только предположения, но и есть доказательства?
– Есть, и даже свидетели есть, но вы должны мне немного помочь, – Эрик чуть подался вперед. – Разрешите мне все это рассказать при всей семье. Понимаете, психологическое давление никто не отменял, и возможно у нас даже будет чистосердечное признание, а это, насколько я понимаю, лучше всего.
Было видно, что следователь подбирает слова, чтоб поставить выскочку на место, но тут у него зазвонил телефон.
Первое вальяжное «алло», переросло в многочисленные «так точно», и когда следователь положил трубку, выражение лица было уже совсем другим.
– Вот почему у нас все так, – сокрушенно сказал Эрик. – Я так понимаю, мне можно выступить и вы мне поможете? Ну тогда слушайте надо сделать так…
Через час вся семья была собрана в гостиной, а Эрик только и ждал отмашки от Юлия.
– Что происходит? – спросил Андрей Андреевич следователя. – Зачем вы нас здесь снова всех собрали? Почему вы не ищите мою мандалу?
– Успокойтесь, – ответил ему представитель закона немного лениво. – Сейчас вы все узнаете, у нас в данный момент проходят следственные действия. Мы ждем результата.
– Так и проводите их, а не держите мою семью запертой в комнате! – почти закричал Андрей Андреевич. – Мне кто-то угрожает, меня обворовывают, а следователь сидит в гостиной и любуется моей семьей!
Телефон Эрика пикнул и он, незаметно кивнув следователю, встал к камину как учитель к доске.
– Я хочу вам все рассказать, – начал он, вздохнув, словно набирался сил. – Но, чтоб не запутаться и ничего не упустить, я начну издалека. С далекого девяносто первого года, когда из сейфа пропали деньги.
– Вы сдурели? – спросил Андрей Андреевич и, взглянув на следователя, все же закричал: – Что здесь происходит?!
– Ну, – пожал плечами тот, – это вообще-то ваши московские детективы, не мои, и в чем, собственно, дело, пока идут следственные действия, можем послушать. А что вы так реагируете, будто в чем-то виновны?
Андрей Андреевич покраснел и сел обратно в кресло.
– Итак, – продолжил Эрик, – в канун девяносто второго года из сейфа пропали деньги. Так как код от сейфа знали только двое, ваш отец и старший брат Роман, то в воровстве был обвинен последний, но те деньги взяли тогда из сейфа вы, Андрей Андреевич.
– Да не может быть, – протянула с саркастичной улыбкой Иванна. – Кто бы мог подумать.
– Чушь, – зло усмехнулся он, – я не знал код. Если вы не остановитесь, мне придется позвонить своему двоюродному брату в Москву, чтоб он вас успокоил.
– Такие заявления не делаются просто так, с вашим братом все согласованно, – сказал Эрик. – Давайте продолжим. Вы, Андрей Андреевич, очень любили своего отца, почти боготворили. Не помня мать, потеряв ее в раннем возрасте, вы всю свою привязанность обратили к нему. Но позже вам пришлось делить его любовь с Романом, а позже и с Иванной, что вас очень ранило. Вам казалось, что отцовская любовь распределяется неравномерно, что вас обделяют.
– Вы психотерапевт? – спросил Аюшеев зло.
– Я учитель, – поправил его Эрик, – но это не имеет значения. Вы устранили одного из конкурентов и подставили брата. Я не знаю, как вы узнали код, да это сейчас и не важно, возможно просто однажды подсмотрели как отец или брат набирают его. Украв те деньги, вы подложили их в машину к Роману. На радость вам, отец не стал долго разбираться, человек он был горячий, и тотчас выгнал старшего сына из дома. Сопоставив все факты, Роман понял, что это ваших рук дело. Больше просто было некому, воры бы забрали деньги себе, а так только вы могли взять ключи от машины, лежавшие спокойно на тумбочке, не шестилетняя же Иванна это сделала.
– Если бы это было так, то он бы сказал об этом нам, – вдруг вступилась сестра за брата.
– Он был слишком обижен на отца, который сразу поверил в его вину, – сказал Эрик.
– Да откуда вы это все знаете! – воскликнул Андрей. – Роман давно мертв.
– Это точно, но жил он с этой обидой всю свою жизнь и рассказывал о ней жене и дочери, а так же записывал все в дневник. Кстати, вы знаете, что ваш брат хорошо рисовал?
– Да, – первой отозвалась Иванна, – я это помню еще с детства.
– Так вот, когда ваш отец выгнал его из дома, он женился и уехал в Иркутск. Там он устроился работать в типографию – рисовать открытки и настольные игры. Обида на отца не отпускала его и так глубоко засела внутри, что он создал игру «Охотник и Синяя Борода». Она имела игровое поле, карточки и фишки в виде монет.
– Это все причем? – процедил Андрей Андреевич. – Может, мы закончим эту демагогию. Даже если взять в расчет, что я когда-то подставил брата, подкинув ему деньги отца, что вообще-то не доказано, то криминала в этом нет. Я был мальчишкой, и да, мне казалось, что отец любит Романа больше, но от этого никто не умер.
– Вы ошибаетесь. Конечно, не сразу и не в том году, но все же. Пять человек как минимум умерли от последствий вашей детской выходки. Этот бумеранг вернулся, хоть и спустя время. Ваш брат очень любил играть в эту игру со своей дочерью, он много рассказывал ей про предательство брата и отца, и она впитала это все с детства. И вот сейчас она пришла за вами, она играла в эту игру уже с вами, делая шаги и убивая по пути грешников. Ей очень хотелось, чтобы, когда она придет за вами, когда наступит ваша очередь, вы будете напуганы до невозможности.
– Кто она? – спросил Аюшеев сипло.
– Познакомьтесь, – сказал Эрик и крикнул: – Кай, заходите.
Дверь в гостиную открылась, и вошли двое.
– Ваша племянница и по совместительству невестка Сталины Павловны – Нина Романовна Вятка, в девичестве Французова.
– Да, у Романа была фамилия матери – Французов, – тут же подтвердила Иванна.
– А эта что здесь делает?! – удивилась Сталина Павловна. Казалось, ее вот-вот хватит удар.
Нина стояла спокойная, почти умиротворенная и свысока смотрела на присутствующих, даже не смотря на наручники на своих запястьях.
– За что? – не понял Андрей. – За то, что сто лет назад я подставил твоего отца? Что за глупость? Она что, ненормальная?
Нина стояла и молчала.
– Красиво было бы, конечно, но, увы, во всем виноваты деньги, – развел руками Эрик. – Теперь мы переходим к другой истории – истории девочки Нины. Папа умер, когда ей было двенадцать…