– Я сама, – вдруг перебила его Нина. – Да, мне было двенадцать, когда папы не стало. Мама же, как вдруг оказалось, совсем мужа не любила и ударилась в разгульную жизнь. Я оставалась со своим горем в маленькой детской, куда мама перенесла все вещи, которые остались от отца. Нет, даже не так, которые она не успела выкинуть, ей почему-то мешала любая вешь, напоминающая о папе. Вот так я и жила в обнимку с этой игрой и портретом деда на стене, который нарисовал отец, а из соседней комнаты доносились хохот, музыка и похотливые стоны, которые я уже умела различать. Как только мне исполнилось восемнадцать, я ушла в общежитие, вот так, с игрой под мышкой и ушла, но портрет взять не могла, он был огромен и просто запретила матери даже прикасаться к нему. По вечерам в общаге я раскладывала игру и пускай всего на миг, но мне становилось легче, я вновь чувствовала себя кем-то любимой. В голове я перебирала все, что рассказывал отец, про обиду свою в первую очередь, конечно, но были и другие истории, например, о любви его прабабки Номины и офицера Андрея Североярского, который служил у Колчака и выполнял его особое поручение в Зиме.
– А потом вы встретили Роберта и переехали к ним, – поторопил ее Эрик.
– Да, – признала Нина, – но это все неинтересно. Да не смотрите вы на меня так, – прикрикнула она на Сталину Павловну и та от крика вздрогнула как от удара током.
– Давайте продолжим, – успокоил ее Эрик. – Этим летом умерла ваша мама.
– Да, – кивнула Нина. – Я на тот момент не была дома двенадцать лет. В квартире, где все пришло в упадок, я увидела портрет деда на стене и поразилась, что мать действительно к нему даже не притронулась. Он висел на том же месте, покрытый толстым слоем пыли. Когда я начала его снимать, из подрамника выпала тетрадь, набитая разными газетными вырезками, вырванными страницами книги и записями отца. Это было его собственное расследование. Оказалось, он захотел узнать, правда ли существовал Андрей Североярский и наткнулся на удивительные совпадения. Отец проделал огромную работу и выяснил, что в 1920 году на станции Зима Андрей Североярский был отправлен Колчаком в усадьбу губернатора Иркутской области с мешком драгоценных камней из золотого запаса России. Там он должен был их, видимо, спрятать до лучших времен, потому как Колчак боялся предательства, что, собственно, и случилось. С ним была местная девчонка, и звали ее Номина, но кроме имени, никто и ничего о ней больше не знал. После, Североярского красные взяли в плен, но драгоценных камней при нем не оказалось, он сказал, что оставил их в доме. Сторож в усадьбе сообщил прибывшим, что мешок унесла девчонка. Все на этом ее следы терялись. Даже эти крохи информации отец собирал по крупицам из разных источников, связывая все воедино. Последняя его запись была такой: «От бабки осталась только мандала» и множество вопросительных знаков.
Присутствующие очень внимательно слушали Нину, но казалось, что никто не удивился этому открытию.
– И тогда вы решили, что это и ваше наследство тоже, но просто забрать было не интересно, решили поиграть. Какой грех вы оставили своему дяде? – спросил Эрик.
– Это правда, я решила еще и отомстить за отца, – ответила Нина. – Мне папа, конечно, говорил про обиды, но щадил детскую психику. В этой же тетради он себя не сдерживал и изливал все, что думал и про отца, и про брата в красках. Это все наложилось на мою жизнь с матерью, и я решила, что хоть кто-то да должен ответить за все страдания, что выпали на нашу с отцом долю. Просто забрать свое было мало.
– Это ты убила Робика? – спросила Сталина Павловна ошеломленно.
– Да, – вместо замешкавшейся Нины ответил Эрик. – Она тут же с ним развелась и переехала в Зиму, он не мог понять, почему, очень страдал и вот однажды приехал к ней сюда и напился.
– И попросился переночевать, – продолжила Нина, поняв, что Эрику уже все известно. – Я никогда не любила этого маменькиного сынка, не способного на поступок. Думала свекровь съедет заживем нормально, но этого не произошло. Я стала его еще больше презирать. Да, это я настояла, чтоб он отправил мать к сестре, но то, что он подчинился этому гнусному требованию, вызвало во мне не уважение к нему, а презрение. Мужчина способный выгнать мать из дома не мужчина, даже если он делает это по просьбе любимой женщины. Тогда он приехал, как всегда жалкий, стоял передо мной на коленях и плакал, просился остаться до утра и я дура пожалела его, а эта тварь меня обманула и, пока я спала, он прочел на моем рабочем столе бумаги отца и все понял. Я проснулась и застала его там, выгнала, велела забыть все, что он видел, но этот придурок решил поживиться и стал обхаживать дамочек данного дома, чтоб через них пробраться сюда и забрать мандалу. Я его машину увидела, когда вас сюда привезла, решила проследить и все поняла. Надо было действовать быстро и жестко. Когда он стоял под домом и смотрел в бинокль в окна, видимо, решая, как лучше туда залезть, я подошла и ударила его кирпичом по голове. Помог снеговик, которого я поставила под окном кабинета дяди, когда начала свою вендетту. Специально слепила его жутким. Подумала, еще один устрашающий жест для Аюшеева будет и, усадив этого выскочку за него, просто прикопала снегом. Правда я не ожидала, что его так быстро найдут.
– На кирпиче был найден ваш отпечаток пальца, – сказал следователь.
– Я не заметила, как порвала перчатку углом кирпича, и потому один палец вылез, – кивнула Нина, – но надеялась, что пронесет.
– Дура, – простонала Сталина Павловна, обхватив голову руками, – какая же ты дура… Ведь он это все делал ради тебя, ведь он тебя, ненормальную, вернуть хотел. Робик позвонил мне и сказал, что ему очень нужна мандала Аюшеева, чтоб вернуть твою любовь!
– Андрей Андреевич, вы когда узнали, что в мандале? – спросил следователь. – И почему не принесли камни в полицию? Вообще-то, это государственная ценность.
– Я не в курсе, что это государственная ценность, – буркнул Аюшеев, но прозвучало не очень уверенно. – А про камни узнал, когда умер отец. Я тогда был банкротом, Иванна все продала и уехала, отказавшись мне помочь, а оставленная отцом мандала как насмешка висела на стене дома. Вот однажды я в пьяном порыве сорвал ее со стены и стал топтать, а одна из бусин выпала из своего гнезда и, как орех расколовшись, потеряв свою скорлупу, засверкала. Я сразу понял, что это что-то дорогое, так и оказалось.
– Получается, она украла у нас мандалу? – спросила по-деловому Римма. – Что это государственная собственность, надо еще доказать, вы должны изначально ее вернуть нам.
– А вот и нет, – сказал Эрик – мандалу похитила не Нина. У нее еще было в запасе две открытки, ведь так?
– Три, – поправила девушка. – Все имеющиеся грехи слишком малы, для этого подонка я приготовила восьмой, возможно, самый страшный грех – предательство. Все отобранные мной люди были страшными грешниками. Из-за их действий умирали люди. Директор магазина, подсидевший своего конкурента, который, как и он, претендовал на это место и имел даже большие шансы. Вроде как звучит не страшно, да? И то, что он показал начальству отфотошопленные фотографии, где его конкурент предается любви с девушкой прямо на товаре, тоже вроде не страшно, а то, что он для пущей убедительности еще подбросил эти фото его беременной жене, и у той случился выкидыш – уже попахивает настоящим убийством. Так же и директор кондитерской фабрики, семьи его рабочих голодают, а он по ресторанам питается и в Москву, в частную клинику летит лечится, а проститутка, которая травила клиентов клофелином, после которого выживали не все. Они все это заслуживали, молчу уже про гаишника.
– Робин Гуд хренов, – бросила Иванна презрительно. – Заткнись уже.
– Сражаясь с драконами, главное самому не превратиться в дракона, – сказала Зоя Саввична грустно.
– Нина доставляла вам открытку, а потом шла и убивала. Сначала под видом ремонтника поставила распорку за шкафом и, наблюдая в окно, дождавшись, когда директор магазина сядет на свое место, нажала на кнопку дистанционного управления механизмом, – сказал Эрик.
– Кстати, наши эксперты восхищены вашим изобретением, – заметил следователь грустно.
– Да, Нина у нас мастер на все руки, – согласился Эрик. – Потом она, подвозя директора кондитерской фабрики до кафе, угостила своим фирменным чаем. Они были знакомы он часто пользовался услугами такси в ее лице, и ничего не заподозрил. Ну а пронести еду проститутке не составило вообще никакого труда. Нина знала, какая машина у дежурившего санитара, и сделала так, что сигналка, орущая на весь двор, очень долго не отключалась. Пока санитар возился с ней, она пронесла еду. Про гаишника совсем просто – сделала дубликат ключей от одной из тех машин, что ремонтировала, выбрала такую, чтоб не жалко было. Правда чуть не попалась, не рассчитывала, что мы так быстро найдем машину. Открытку она Юлию нашему незаметно положила в нагрудный карман пуховика.
– А кто тогда украл мою мандалу? – спросил Андрей Андреевич. Все эти разговоры о неизвестных людях ему были совершенно не интересны, пусть они даже и были убиты косвенно из-за него.
– Прекрасный тандем – ваша сестра и ваша дочь, – просто ответил Эрик, и все посмотрели на молчавших женщин.
– Вы знали, что в мандале? Все в этом доме, кроме меня, об этом знали? – поразилась Алиса, в первый раз подав голос. Это обстоятельство явно ее зацепило.
– Они это узнали от Сталины Павловны. Она решила отомстить зятю и рассказала о камнях Иванне, – пояснил Эрик. – Ей казалось, что таким образом она расстроит будущую свадьбу, и когда у Андрея Андреевича не останется денег, Алиса его бросит.
– И вы отомстить? – поразился Андрей Андреевич. – Но вы-то за что? За то, что я вас не выгнал?
– За то, что быстро забыл мою дочь? – пробурчала теща.
– Более того, Сталина Павловна с лета знала про камни и шпионила за бывшим зятем. Недавно она подсмотрела как Андрей Андреевич открывал рамку-сейф в которой находятся камни, чтоб взять очередной экземпляр для продажи, и узнала код. Кстати, вы ведь ее за этим застали, – Эрик обратился к Аюшееву, – и даже накричали на нее, но подумали, что пожилая женщина ничего не поняла. Сталина Павловна же, уже была в курсе, что это за мандала, и всю информацию, вместе с кодом принесла на блюдечке с голубой каёмочкой вашей сестре. Иванна тут же подключила к этому делу Гелю, – продолжил Эрик, – и они, смастерив очень похожую открытку, решили таким образом перевести все стрелки на охотника. Честно – браво, открытка получилась похожей. Даже стишок сочинили не плохой. Правда наши дамы не знали в тот момент, что написанные от руки цифры на открытках – это координаты мест убийства, и просто написали случайный ряд чисел.