– Глупости, – фыркнула Иванна, – я вообще про мандалу не знала, а Сталина Павловна наговаривает на меня, чтоб с себя снять подозрения. Можете обыскать меня и мою комнату.
– Ах ты, шмара, – поцокала языком женщина с досады. – Как язык то у тебя поворачивается!
– Знаете, я бы не советовал вам отпираться, – заметил следователь – потому что мандалу мы нашли. Конечно, вынести далеко вы ее не успели бы, потому как на крик Земфиры, обнаружившей пропажу, сбежались все обитатели дома, и полиция приехала быстро. Вы подумали, что снаряд два раза в одну воронку не падает, и просто выкинули мандалу за окно своей сообщнице. Стоящая же там Геля спрятала его в разломанном снеговике, до сих пор окутанном полицейскими лентами. Это заняло от силы минуту, и потому, когда все собрались, вы с Гелей тоже одновременно подошли к кабинету.
– У вас есть доказательства? – поинтересовалась Иванна, улыбаясь, но уже не так радостно.
– Прости, – прошептала Геля, не поднимая на отца глаза и тихо вытирая слезы.
– Молчи, дура! – грозно шикнула на нее Иванна.
– Так, заявление о краже мандалы я писать не буду, – подвел черту Андрей Андреевич. – Нашли, и слава богу. Все разрешилось, давайте закругляться. Эту убийцу уводите, я не хочу ее видеть, а мандалу прошу все же мне вернуть, и если вы хотите ее конфисковать, то докажите сначала, принесите мне документ, что это те самые бриллианты.
– Чем мы сейчас и занимаемся, – покивал следователь. – Я же вам говорил, что мы проводим следственные действия. Ваша мандала была в срочном порядке отправлена в Иркутск, и там сейчас будут проводить всяческие экспертизы, чтоб выявить, те ли это пропавшие в 1920 году камни или нет.
– Но и уйти мы пока не можем, есть еще одно дело, – вставил Эрик.
– Что еще?! – почти закричал Аюшеев. – Может быть, хватит на сегодня сюрпризов?
– Не хватит, – сказал Эрик. – Следствие выяснило, что ваших жен, Андрей Андреевич, убили.
– В смысле? – спросил он ошарашенно.
– В прямом, – ответил Эрик.
– Кто? – еще тише спросил он.
– Римма, – ответил Эрик и посмотрел на испуганную женщину. – Она всю жизнь любила вас и устраняла конкуренток, не пожалела даже свою сестру и, скорее всего, Алису бы ждало то же самое. У нас есть очень весомые доказательства.
– Мариночку убили? Я знала! Я это чувствовала! – Сталина Павловна схватилась за сердце, и Геля, тихо проплакавшая весь вечер, подбежала к пожилой женщине и стала давать ей таблетки.
– Вы говорили, что в момент гибели второй жены были с ней в торговом центре, – спросил его Эрик. – Но ведь это не правда?
– Да, – упавшим тоном признал Андрей, – это неправда. Я не был с ней. Как ты могла?
Римма молча сидела и своими огромными глазами смотрела на Андрея. Она не плакала, но было такое чувство, что внутри у нее бушевал ураган страстей.
Эрик подошел к женщине, взял ее руки в свои и очень тихо, чтоб могла слышать только она, сказал:
– Посмотрите, как быстро он вас предал. Вы еще долго будете покрывать этого маньяка, а ведь он маньяк, который заигрался в Синюю Бороду. Одумайтесь! Вас сейчас посадят, а он продолжит свое дело. Ради памяти сестры. Где запись из фитнеса клуба?
Римма молча встала, подошла к камину, из своей сумочки вытащила флешку в виде брелка от ключей и отдала Эрику. Никто не понимал, что происходит.
– Мы с Андреем дружили, я даже думала о большем, но он увидел мою сестру и влюбился. Конечно, я была рада за них. Даже после их свадьбы мы по-прежнему продолжали дружить. Как-то он позвонил мне в истерике.
– Замолчи! – крикнул Аюшеев.
– Еще одно слово и вот эти двое полицейских успокоят вас, – пригрозил следователь Андрею Андреевичу, показывая на ребят, стоящих в дверях, а Римме сказал: – Продолжайте.
– Сестре надо было каждый день делать уколы. Мы с Андреем менялись – то он, то я. В тот день Андрей перепутал и сделал двойную дозу, ну так, по крайней мере, он мне объяснил. Пока ехала скорая, она умерла. Андрюша бился в истерике, говорил, что Геля теперь совсем сиротой останется, его посадят. Он даже хотел вены себе порезать. Я решила, что сестру уже не вернешь, а его и племянницу я еще могу спасти. Тогда я взяла медицинскую карту сестры и пошла в морг просить, чтоб ее не вскрывали, и молодая девушка патологоанатом вошла в мое положение.
– Как ты мог? – Геля обнимала Сталину Павловну как родную, и они в унисон плакали навзрыд.
– Это неправда, – шептал Андрей.
– Патологоанатом уже дала признательные показания, которые полностью подтверждают эту версию – вставил Эрик.
– Какую версию? Что она пришла? Я-то тут при чем, – бормотал Андрей Андреевич.
– Потом с Мариной произошла трагедия – он мне позвонил и сказал, что они поругались с ней на лестнице, она зацепилась каблуком и упала. Что он не знает, как быть, умолял помочь и клялся, что невиноват. Он выскочил из заднего хода, и пришел в торговый центр, где я как раз гуляла. Именно в тот момент ему позвонил тренер Толя и рассказал о пришествии. Приехав туда, мы поняли, что его никто не заметил, а по этой встрепанной парочке все сразу было ясно и я решила этим воспользоваться. Тогда я и придумала, как уговорить двух свидетелей сказать, что они видели, как она падала и отключить камеры, как будто они не работали. Запись я не просто стерла, а скинула на флешку, решив после посмотреть, но так этого и не сделала за девять лет. Мне было страшно, я боялась увидеть там подтверждение самых страшных своих догадок. Так что я не знаю, покрывала я убийцу или нет.
– А здесь прекрасно видно, как Андрей Андреевич толкает свою жену, – сообщила Зоя Саввична. Как только Эрик получил флешку, он тут же передал носитель ей, и она уже вовсю ее просматривала.
– Это вышло случайно, – сказал Аюшеев растерянно еще не понимая до конца, что сейчас произошло.
– Нет, – возразил ему Эрик, – вы сделали это специально, и это тоже из детства, не так ли? Ваш отец любил повторять, что стал сильнее после смерти своих жен. Но он имел в виду, что эта беда его закалила, а вы же поняли это буквально, и кровавая мысль засела у вас в голове. А еще вам нужен был наследник, следующий Андрей Андреевич Аюшеев, чтоб быть не хуже отца, чтоб не быть паршивой овцой в роду. Первую жену вы убили, как только узнали, что она больше не сможет рожать, врачи ей запретили это делать, ведь так? Марину, как только доктора ей поставили диагноз бесплодие. Поэтому с Алисой вы такую ошибку совершать не хотели и до свадьбы загоняли ее по докторам.
Когда полиция выводила задержанных, Нина остановилась напротив Эрика и спросила:
– Где я ошиблась?
– Закон навязанных обстоятельств работает сто процентов, – пояснил Эрик. – Тебе не стоило слишком к нам лезть. А еще мальчишки в мастерской. После выходки мужа ты не доверяла никому и поставила там камеры. Кстати, хорошо придумано – дать писать координаты им. Ты очень технична, но не подумала, что все эти средства нынешнего мира могут играть на руку и твоим оппонентам. Ты приходила сюда в гриме, чтоб выключить камеры, а на самом деле поставила свою слежку, еще раньше проникнув в дом летом как клининг. Земфире трудно мыть окна, и для этого нанимают работников в фирме. Но в этот раз туда почему-то не дозвонились и позвонили по рекламному листку, найденному в почтовом ящике. Все это навязанные обстоятельства. Ты без труда открыла террасную дверь в комнату Андрея Андреевича и положила открытку ему на подушку, до этого на рынке, подменив в огромной авоське Земфиры любимый зеленый чай Аюшеева на такой же, только со снотворным. Обо всех мелочах ты теперь знала благодаря камерам, установленным в доме. Ты, как тебе кажется, все продумала, даже ушла от нас, когда сбила гаишника, не ожидая, что мы так быстро приедем. Ты не просчитала одного – что Зоя Саввична гений и подключилась к твоему облаку хранения информации. А еще, эти зеленые глаза, ведь под этими линзами скрывается настоящее наследства твоего прадеда – голубые глаза, ведь так. С твоей внешностью, очень редко встречаются такие глаза, и ты решила их спрятать. Не надо было выделяться, достаточно было надеть карие линзы, но ведь ты уже так привыкла быть особенной.
– Когда ты начал меня подозревать? – настаивала Нина.
– Сразу. Я знал, что ты не просто так появилась, только не понимал, а может, не хотел понимать, что ты главное зло. В Иркутске Юлий вышел через черный ход в клубе, пока ты его ждала, и съездил в типографию, где работал твой отец. Там ему дали оставшийся образец игры, и в ней мы нашли такие же монеты, какие полиция обнаружила в угнанной машине. Я долго вспоминал, где я видел такую еще, и вспомнил – у тебя на брелке от ключей, который ты постоянно теребишь в руках.
В аэропорту Иркутска Эрик смотрел в свое отражение и был очень доволен собой. Он вспомнил, что вчера из-за погони и последующих допросов он так и не принял свою каждодневную ванну, и все получилось без нее. Значит, он может, он молодец, он гениален без всякого допинга.
На улице шел снег, а внутри все было украшено к новому году. Через несколько часов он будет в своей любимой Москве шагать по снежной каше, перемешанной с реагентами, а сейчас вокруг красивейший белый снег, такой внушительный, что кажется он вечен и не растает никогда.
Телефон зазвонил как всегда неожиданно.
– Алло, – сказал он весело. Он вообще уже сутки улыбался и никак не мог остановиться.
– Эрик Кузьмич Единичка? – спросил его официальный голос.
– Да, – ответил он, почувствовав сильнейший холод, тот самый, который нельзя спутать ни с чем.
– Примите мои соболезнования, ваша мать только что умерла.
Эпилог. Новый год
Эрик шел по новогодней Москве очень размеренно и неторопливо. Ему некуда было спешить, дома его теперь никто не ждал. Можно было поехать к себе, но он решил отметить праздник в квартире матери, потому что так делал всегда, и пусть ее уже нет с ним, но почему-то до щемящего чувства в груди захотелось поступить именно так. Вот сейчас внутри такая боль и пустота – может, это пробивается в нем запоздалая сыновья любовь? Эрик впервые в жизни почувствовал себя действительно одиноким, присутствие мамы в его жизни делало ее нужной кому-то, а теперь он один. Никому не интересный, даже Василий Васильевич больше не звонит, значит, не понравилась его работа, не впечатлила его. Значит, и ему он не нужен.