Он спускался в лифте на первый этаж, когда пискнул мобильник: «Этот абонент пытался вам позвонить». Олег! Сбросил маячок или просто в лифте на какой-то момент пропала связь? Что ему надо?
Сашка настороженно смотрел на экран. Вышел из лифта, остановился возле будки консьержа. Перезвонит или нет?
— Добрый вечер, Александр, — третий раз за день поприветствовала его консьержка Нина Павловна. — Куда это вы на ночь глядя? Арину не видела сегодня — она в отъезде?
— Можно и так сказать, — ответил рассеянно.
Олег перезвонил.
— Да, привет.
— Привет, — ответил тот спокойно, без выражения. — Чем занимаешься?
— Да, собственно, ничем. Собирался по городу покататься, — не стал врать Сашка.
Вдруг слежка за ним продолжается, и организовал ее все-таки Олег, не Арина? Тогда удостоверится, что друг не врет. И отстанет.
Не отстал.
— Есть разговор, дружище. — Олег сказал это тихо и спокойно.
— Говори. — Внутри у Сашки заныло.
— Нет, по телефону не могу. Нужна личная встреча.
— Так завтра встречаемся, забыл? — хохотнул Сашка.
— Завтра будет завтра, — пробормотал тот. — А сегодня — это сегодня. Если ты не занят, мы могли бы…
— Вообще-то, если честно, у меня встреча, — решил приврать Сашка. — Я уже на первом этаже своего дома, собираюсь выйти на улицу. Ты меня прямо в дверях перехватил.
— Это не займет много времени, — пообещал Олег. — Буквально несколько минут.
Для чего? Для выстрела в упор? Сашка почувствовал, как взмокла спина. Он покрутил шеей: высокий воротник теплого модного свитера вдруг стал душить, как удавка. Нервно улыбнулся наблюдавшей за ним Нине Павловне.
Может, взять ее в свидетели? Как-то постараться донести до нее, что Олег Степанов приглашает его на встречу? А зачем, черт побери? Чтобы свидетельствовала над его хладным телом, что да, был звонок, назначали встречу. Какой смысл?
— Олег, говори сейчас, — решил стоять на своем Сашка. — Мне некогда, я никуда не поеду. Или говоришь сейчас, или завтра все обсудим. Сегодня никак, я уже лечу на встречу.
— А не надо никуда приезжать, дружище. — И Олег рассмеялся таким отвратительным чужим смехом, что Сашу замутило. — Не нужно никуда ехать. Я уже здесь, у тебя во дворе. Выходи!
Глава 9
— Нет, сожалею.
Пятый ювелир вернул монету, которую он привез из Санкт-Петербурга, и не сказал ровным счетом ничего. Пятый, как четверо до него, развел руками, сочувственно улыбнулся и поспешил от него отделаться.
— Вот что ты будешь делать! — Воронов в сердцах пнул дверь, выходя из душной мастерской. — Никто ничего не знает!
За неделю он перелопатил гору материала о старинных монетах. Узнал все о каждом ювелире в городе: когда родился, когда женился, за что привлекался, на чем спалился. Все без толку. Все открестились от тонкой работы, а ведь монета была сделана мастерски.
— Понимаете, молодой человек, — сжалился один, третий, кажется, по счету, которого он посетил. — Это штучное изделие. Скорее всего, изготовлено на заказ по эскизу. Исторической ценности, конечно, не представляет, вещица современная. Но золото высочайшей пробы, работа тонкая. Почерк, если честно, не узнаю. Попробуйте обратиться…
Воронов обратился — без результата. Очередной ювелир не признал свою работу. И представления не имел, кто бы это мог быть. Еще один заявил, что это новичок в их деле, только-только пробует себя.
— Это же подвеска, юноша. Не монета. И сюда вот, — ювелир ткнул тончайшим пинцетом куда-то в центр, — просится камень. Но работа с камнем — это высший пилотаж. Это не раму застеклить, простите! Попробуйте, знаете, определиться сначала с материалом. Может, это вас куда-то выведет?
Результаты экспертизы были не готовы, эксперты тянули с ответом. Никита Сизов от возмущения даже захрюкал:
— Ты что, дружище? — вытаращился он на Воронова. — Где я тебе такое оборудование возьму?
— Друг называется, — попробовал обидеться Воронов.
— Нет, я могу, конечно, наплести тебе с три короба. Губы надуть, поважничать. Тебя это устроит?
Воронова это не устраивало, поэтому он терпеливо ждал. И приставал с расспросами к каждому, кто хоть каким-то боком связан с ювелирным ремеслом. Попутно надоедал Арине Богдановой: слал электронные письма, звонил, напрашивался в гости. В гости, правда, вышло всего один раз. И тоже без толку. На звонки она пока отвечала, но чем дальше, тем с меньшей охотой.
— А что ваш муж думает по этому поводу? — спросил он ее вчера вечером, когда напомнил об обнаруженных следах тапочек рядом с местом последнего убийства.
— Его и спросите.
Грубить ему — этого она, кажется, до сих пор себе не позволяла.
— Мне бы хотелось услышать ответ от вас, Арина.
Она снова довольно грубо перебила его:
— Я не могу с вами говорить о своем муже, Владимир Иванович.
— Почему?
— Потому что я ушла из дома.
— Что? Я правильно понял: вы ушли от мужа?
— Да, можно сказать и так.
— Это означает, что по месту вашей регистрации я вас теперь не найду? — огорчился Воронов.
— Не найдете.
— А где же мне вас искать?
— Меня не надо искать, Владимир Иванович. Я не терялась. А вот Саша… — она внезапно запнулась. — Саша куда-то делся.
— В каком смысле?
— Он не появлялся дома уже неделю. И на празднике у друзей в минувшую субботу не был. Хотя я точно знаю, что собирался.
— Простите, на каком празднике?
Ему, если честно, не было никакого дела до слинявшего куда-то Александра Богданова. От него же жена ушла, так почему мужику не пуститься во все тяжкие? Мог запросто уехать отдыхать с какой-нибудь красоткой.
— В прошлую субботу у наших друзей были дни рождения.
— Сразу несколько?
— Да, у мужа и жены, Разенковых Тани и Вити. Они родились в один день. Мы должны были туда пойти. Но так вышло, что в пятницу я не вернулась домой. Объяснились с Сашей по телефону. И он… Он куда-то подевался.
— Что значит подевался?
Воронов сел в машину, завел двигатель. С удовольствием прислушался к ровному гудению. Никита, конечно, мастер. Месяц назад отремонтировал ему тачку и сказал, что года на два хватит. А больше и не надо, он ее к тому времени поменяет.
— Сашин телефон отключен, дома он не появлялся. Я ездила туда, поговорила с консьержкой. Мы с ней даже посмотрели видеозапись. Нет, домой он не возвращался. Как в пятницу вечером вышел из подъезда — так и не было. И на работе его тоже нет! — с мукой выкрикнула она.
— Может, он в отпуске?
Воронов отпустил ручник, нажал на педаль газа и медленно покатил со стоянки. Он собирался заехать в экспертную лабораторию, как раз по дороге. Может, стоит там поныть, чтобы побыстрее экспертизу закончили? Угрозами их не взять. Или магарыч купить? Вроде дама — главный эксперт очень бельгийский шоколад уважает. Только где его взять, настоящий бельгийский?
— Вы меня не слушаете, Владимир Иванович? — вдруг громко возмутилась Арина Богданова прямо в ухо. — Не хочу вас упрекать. Но я нахожу время на разговоры с вами.
— Извините.
Про себя он подумал, что от этих разговоров никакого толку нет. Уже больше месяца толку ни малейшего.
— Так что там с его работой?
— Не брал он отпуск. И не звонил никому. Просто не вышел в понедельник. А в субботу не приехал в гости. И дома… Мне кажется, что-то не так, Владимир Иванович. Как вы считаете?
Он даже рассердился и почти накричал на нее. И назвал странной женщиной, которая сначала не хочет говорить о муже, а потом вдруг вспоминает, что он неделю назад куда-то подевался.
— Что же вы заявление не написали об исчезновении? Неделя же прошла! Для заявления трех дней достаточно.
— Я думала, он объявится, — упавшим голосом произнесла она и зачем-то попросила прощения. — Считаете, мне следует подать заявление?
— Подавайте.
Воронов даже кивнул, хотя она не могла его сейчас видеть. И злорадно подумал, что это не его земля и искать сбежавшего Богданова ему не придется.
— А вы поможете?
— Я? Почему я-то? У вас свой отдел на районе, туда и идите. Таков порядок.
И снова скорчил довольную гримасу. У Богдановых на районе тот еще хмырь. Вел себя, скажем прямо, довольно дерзко, когда они не так давно занимались одним общим делом. Дерзко, неуважительно, еще и шуточки отпускал оскорбительные. Пусть теперь подсуетится, умник.
— Спасибо, — коротко поблагодарила Арина. — Так и сделаю.
И отключилась.
Интересно, сделала она так? Воронов решил скоротать время по дороге в лабораторию и снова ей позвонил.
— Что, оставили заявление об исчезновении мужа? Или он нашелся?
— Не нашелся. Оставила. — Она шмыгнула в трубку. — Только зря я, наверное, это сделала.
— Почему? — удивился он.
И принялся маневрировать, перестраиваясь из ряда в ряд. Угол здания, где располагалась экспертная лаборатория, уже был виден за деревьями.
— Сотрудник, который принимал заявление, задал много гадких вопросов, — пожаловалась Арина.
Он ее неожиданно пожалел.
— Сотрудника зовут не Глеб Станиславович?
— Да. А откуда вы знаете? — Она протяжно выдохнула в трубку. — Он сказал, что обычно в таких ситуациях виноваты члены семьи. На меня намекал, да?
Глеб Сергеев мог намекать на что угодно. Мог запросто ее из кабинета в браслетах вывести, не особо вникая в детали дела. Та еще сволочь.
— Не могу знать. — Воронов решил не вдаваться в подробности.
— Но я ему всю правду рассказала, понимаете? Всю правду о Саше!
— А что за правда? — Он медленно вкатил на парковку перед лабораторией.
— Понимаете, Владимир Иванович, тут такое дело… За день до того, как он исчез, то есть в прошлый четверг, я узнала, что Саша мне изменяет.
Несложно было и раньше догадаться, если бы внимания мужу больше уделяла. Вертлявый красавчик — вот что Воронов подумал о Богданове, когда познакомился с ним месяц назад в больнице. Этот Богданов тогда говорил с ним, со следователем, а сам успевал поглядывать на молоденьких медсестер, порхающих по коридорам. И соврал, конечно, тут же. Когда Воронов его спросил, куда тот уезжал из дома ночью, он запнулся и сказал, что жену искал. А до этого утверждал, что не искал ее и вообще из квартиры не выходил. Где был? Воспользовался случаем и метнулся к любовнице? Выходит, что так.