о ней говорить?
Олег поискал теплые носки на полке — не нашел. Выдвинул ящик комода, взял новую пару, оторвал этикетку, надел.
— Что о ней говорить? — тихо повторил он, выходя к Степанову в прихожую. — Шлюха, она и есть шлюха.
— Здесь я с вами не согласен, — отечески похлопал его по плечу Сергеев. — Мне, например, интересно, куда пропала ваша жена неделю назад. И почему вы, Олег Иванович, не бросились ее искать. И даже не написали заявление о ее исчезновении. Почему, гражданин Степанов?
Глава 11
Не исключено, что это был прорыв, хотя и он мог оказаться пустышкой. Но это было хоть что-то, хоть какой-то след в истории с маньяком.
— То есть ты утверждаешь, капитан, что эту монету сделал стоматолог? — Полковник Огарев выкатил на него глаза. — Стоматолог, не ювелир? Я правильно понял?
— Никак нет, товарищ полковник. Не совсем так.
Воронов покосился в сторону ядовито похмыкивающего Ильи Самохина. Они параллельно вели расследование. У группы, которую возглавлял Самохин, не было вообще ничего. Сейчас он точно знал, что Самохин за его спиной высмеивал версию, дескать, у убийцы в прошлом мог иметься какой-то врачебный опыт.
— А как я должен понять? — Полковник махнул в воздухе заключением экспертов. — Доложи так, чтобы я понял, в конце концов! Хватит мямлить!
— Так точно, товарищ полковник.
У Воронова неожиданно вспотело между лопатками, что случалось крайне редко. Это было признаком сильного душевного волнения, которое он испытал в своей жизни по пальцам можно пересчитать сколько раз.
— Эксперты установили, что материал, из которого была изготовлена эта монета, обычно используется при производстве зубных протезов. Коронок, попросту говоря. Установили по каким-то специфическим добавкам. Метод шлифовки тоже указывает, что изделие обтачивали на оборудовании, которое обычно используют зубные техники.
— Не эксперты, а кудесники просто! — оскалился Самохин. — Может, и время установили, когда изделие было изготовлено, а? С точностью до минуты?
— Время не установили, коллега. — Воронов и бровью не повел. — Но вот что колечко для цепочки было наплавлено не так давно, намного позже, чем сама монета, это им установить удалось. Наплавление свежее.
— Тот же мастер наплавил или как? — нахмурился полковник.
— Этого они сказать не могут. Но материал один, золото той же пробы.
— Иными словами, кто-то сначала готовит монеты, а потом из этих монет делает подвески. Я правильно понял?
— Возможно, что и так. Но не исключено, что монета изготовлена в единственном экземпляре.
— Что с рисунком на монете? Что говорят эксперты?
— Они затрудняются. На первый взгляд, изображение не означает ничего, но я в это не верю. На сегодня у меня назначена встреча в историческом музее. Надеюсь, там мне смогут помочь.
— Сегодня? Только сегодня? — снова вставил Самохин. И глянул на свои часы. — Столько времени потеряно. Чего же ждали, коллега?
Воронов промолчал. Хотя мог бы сказать, что целую неделю потратил на то, чтобы обойти всех ювелиров города. Искал того, кто приложил свою талантливую руку к изделию. И попутно ждал результат экспертизы.
Промолчал.
— Итак, что у нас получается? — Полковник обхватил щепотью переносицу, осторожно положил заключение экспертов перед собой. — Что эта монета была сделана на зубоврачебном оборудовании из материала, который используется для золотых коронок. Это раз. Два — в кулон она была превращена не так давно. То есть могла пролежать в чьей-то коллекции несколько лет, пока кто-то не решил пристроить ее на своей шее. Или на чужой шее.
Среди вещей наших жертв ничего похожего не найдено. И близкие жертв утверждают, что не видели у них ничего подобного. Но эта монета была найдена под телом пострадавшей, которая осталась в живых в ту самую ночь, когда было совершено очередное убийство. У меня к вам вопрос, капитан. Что заставляет вас думать, что эта монета как-то связана с маньяком? Почему вы решили, что она не валялась на земле и случайно прилипла к обнаженному плечу Богдановой?
То, что полковник вдруг начал говорить ему «вы», Воронову не понравилось. Это нехороший признак. Огарев им недоволен.
— Я хочу выслушать ваши доводы в пользу версии, которую вы разрабатываете, капитан. Убедите меня, что вы не напрасно тратите время и деньги налогоплательщиков.
Началось. Неспроста рожа у Ильи Самохина такая довольная. Или что-то напел полковнику, успел до совещания. Или козырь какой-то в рукаве держит.
— Монета не валялась в том месте, товарищ полковник.
Воронов все так же стоял перед начальником навытяжку, чувствуя себя сопливым курсантом, а не опытным сотрудником, за плечами которого десятки раскрытых дел. Странно вообще, что Огарев требует от него подобных объяснений. Неужели всерьез думает, что Воронов не проверил все, прежде чем докладывать?
— Место безлюдное, там нет тропы, по которой ходят туда-сюда. Тупик, только пацаны курить прибегают — прячутся от взрослых. Они утверждают, что этой монеты там накануне не было. Плюс в этих зарослях обитает некий Сизов Иван Дмитриевич, пятидесятого года рождения, кличка Сизый. Бомж, наводит страх на всю округу. В заросли эти никто, кроме мальчишек, не суется. Никто, подчеркиваю. Если бы монета появилась там накануне, он непременно прибрал бы ее к рукам. Пацаны утверждают, что их утренний перекур Сизый отслеживал из кустов. И что-то даже бормотал.
— Так, ладно. — Полковник кивнул, принимая ход его рассуждений. — Ты допросил этого бомжа, как его там?..
— Сизый, товарищ полковник, — сладеньким голосом подсказал Илья Самохин и захихикал мелко.
— Сизов Иван Дмитриевич. — Воронов старался не обращать внимания на Самохина, который точно ерничал неспроста.
— Да, Сизов. Ты допросил его? Он что-то видел?
— Его не удалось обнаружить. — Воронов старался не выдать волнения голосом. — Мои ребята обзвонили все больницы, морги — его нигде нет. И на своем обычном месте он с того дня не появлялся. Тело его не обнаружено, мы проверили.
— Гм. — Полковник на минуту задумался, потом глянул на Самохина и снова сделался строгим. — А что, если это он напал на Богданову? Раздел ее, но не успел совершить никаких действий, потому что его спугнули?
— Это исключается, товарищ полковник. — Воронов покосился на хихикающего Самохина. — Сизов непременно оставил бы свой след на ее теле. Он грязный, как…
— Понял, — перебил полковник.
— Плюс ему негде взять препарат, которым ее накачали. Сильнодействующее обезболивающее, применяется при онкологии, в сочетании со снотворным. Тело Богдановой было абсолютно чистым, будто ее тщательно помыли перед тем, как оставить на пустыре, — так говорили мне врачи. Бомж таким его оставить не смог бы.
— Не смог бы. И пропал. Странно все это, ты не находишь, Воронов?
— Что, товарищ полковник?
— То, что ты уцепился за эту женщину как за единственную ниточку, которая выведет тебя на маньяка. Ты потерял столько времени, пока… — Он неуверенно глянул на Самохина — тот с каждой минутой выпячивал грудь все сильнее. — Пока твои коллеги шли другим путем. И им удалось сделать то, что не удалось тебе. Они взяли его, капитан Воронов.
— Кого? — Между лопаток снова сделалось холодно и противно, как если бы ему кто-то швырнул кусок льда за шиворот.
— Взяли маньяка. Самохин и его группа. — Полковник беззвучно пожевал губами, и снова Воронов прочел в его глазах неуверенность. — Он дал признательные показания по всем эпизодам, кроме потерпевшей Богдановой.
— Вот как, значит.
У него, честно, голова закружилась. Он не верил! Не верил, что Самохину удалось, да еще так запросто, то, что не удалось ему. Так не бывает.
— И кто же он, товарищ полковник?
— Это учитель. Учитель начальной школы. Обычный, неприметный человек. Добрый, вежливый. С проблемами сексуального характера. С этими проблемами он неоднократно обращался к докторам, гм. К слову, капитан, его облик полностью соответствует психологическому портрету, который для нас подготовили специалисты.
— И в который ты не верил, Володя, — с легким упреком вставил Самохин.
Но Воронову в его реплике послышалось нечто большее. Слова Самохина звучали так, как будто он уже прозревал аплодисменты. Не умозаключения следователя, а гортанный клич самца-победителя. Самохин наверняка мысленно свой торс уже увековечивал в бронзе.
— Улики? Есть улики, товарищ полковник?
— Все к Самохину, он готовит доказательную базу. Утверждает, что хватит на трех преступников. Н-да. В общем, надеюсь, что сегодняшним совещанием мы подвели итог. Все, я никого больше не задерживаю. Воронов, на минутку.
Он застыл у двери, наблюдая, как коллеги проходят мимо. Самохин вышел последним. И конечно, сволочь, не преминул шепнуть насчет старухи, на которую тоже бывает проруха.
Гад.
— Ты понимаешь, что это провал, Володя? — Полковник устало покачал головой, глянул на него с укоризной. — Не ожидал. Честно, не ожидал от тебя. Всегда так успешно раскручивал дела. А тут сломался!.. Может, твои семейные неурядицы тебя подкосили, не берусь судить. Но такой провал сразу после назначения на должность… Это не есть хорошо, н-да. Слушай, а ты в отпуск не хочешь?
— Я уже был в отпуске, товарищ полковник, — напомнил Воронов.
— Так я тебе еще один устрою! Запросто.
— Товарищ полковник, простите, что перебиваю. — Воронов вздохнул, покусал губу. — В отпуск мне не надо. И просьба… Можно мне его допросить?
— Кого? Маньяка?
— Подозреваемого.
По тому, как сощурил глаза полковник, он понял, что положение его не из лучших.
— Допрашивай. Самохину скажи, что я разрешил, — нехотя кивнул Огарев. И махнул в сторону двери. — Все, ступай. И впредь, пожалуйста, будь аккуратнее с версиями. Ты знаешь, как я к тебе отношусь. И знаешь, как к тебе относится Самохин. Он не преминет… Ладно, иди. Допрашивай, пока его в изолятор не увезли. Я распоряжусь.