амый шепот, показавшийся знакомым на пустыре в ночь убийства. Она точно слышала этот шепот! И теперь знает, где это было.
Лаборатория! Лаборатория, в которой она полгода назад сдавала анализы после того, как заподозрила у себя нехорошую болезнь.
К счастью, ее собственный диагноз не подтвердился. Симптомы оказались всего лишь аллергией на разрекламированный крем для тела. Но тогда она этого еще не знала. Тогда она сидела в очереди в кабинет, где сдают кровь, и тряслась как осиновый лист. И проклинала на чем свет стоит Сашку. Если что, это его вина, не ее же.
Она вошла в кабинет. От пробирок навстречу ей поднялся лаборант — высокий русоголовый парень с грустным взглядом. Чем-то он ей напомнил Есенина.
— Что это на вас лица нет? Что-то тревожит? — приветливо улыбнулся он.
Арина решила заодно сдать анализы на все страшные болезни, сколько их там есть. Чтобы знать уже все точно.
— Нет. Не тревожит. — Она тогда не приняла его улыбки. И зачем-то пояснила: — Это профилактическая мера. Просто у вас дешевле, чем везде.
— Ну да, ну да! — Его лицо как-то странно изменилось, взгляд сделался ядовитым, улыбка злой. — Давайте вашу ручку, сударыня.
Арина задрала левый рукав на блузке, лаборант подошел с резиновым жгутом. В эту минуту дверь открылась и вошел молодой человек. Без очереди, без приглашения. Что показательно: лаборант не сделал ему замечание. Просто слегка нахмурился, кивнул и шагнул к нему, поигрывая резиновым жгутом, который не успел затянуть на ее руке.
— Занят? — спросил тот, что вошел.
— Да. — Лаборант обернулся к ней, губы тронула легкая улыбка. — Извините. Одну минуту.
— Хорошо. — Она кивнула.
Они отошли к окну и стали шептаться. Все больше говорил гость, лаборант только вставлял «угу». То ли Арина в тот момент была слишком напряжена, то ли это страх предстоящей процедуры, но нервы ее пошаливали, а слух и все прочие чувства обострились. Шепот гостя показался ей довольно странным. Она бы назвала его…
Она бы назвала его театрально страстным. Как если бы он репетировал роль. Как если бы подсказывал кому-нибудь из суфлерской будки.
Об этом она думала ровно полминуты, потом отвлеклась и забыла.
Молодой человек повернулся к ней, улыбнулся. Осмотрел с головы до ног. Пробормотал извинения обычным голосом и ушел. Арина сдала анализы. Через пару дней получила подтверждение, что она абсолютно здорова. И все.
Теперь, лежа в ванне, полной пены, она все вспомнила. Внезапное озарение.
— Я его знаю! — сказала она Сашке, как только вышла из ванной.
— Что? — Он в этот момент не валялся, по обыкновению, на диване, а варил им кофе. — Кого знаешь?
— Кажется, я знаю убийцу, Саша. — Арина ошалело уставилась на вновь обретенного мужа. — Я вспомнила! Мне кажется, я знаю его.
— Да? И кто он?
Он в этот момент разливал кофе в чашки и, конечно, отвлекся. А ей вдруг стало обидно, что он не воспринимает ее слова всерьез. Как всегда, считает их выдумкой. Она смешалась, пробормотала, что ей надо еще подумать, как следует вспомнить и все такое.
Сашка не стал настаивать. Они пили кофе, разговаривали, смеялись, мечтали. Ах, как сладко они мечтали о грядущем лете и отпуске! Он осмелел настолько, что заговорил о ребенке.
— Маленькую такую девочку хочу. — Сашка показал зазор между большим и указательным пальцами. — И чтобы на тебя была похожа. Как, Ариша? Сделаем малышку, а?
А потом было пасмурное осеннее утро и Сашкина сонная мордаха, расплющенная на подушке. Она не стала его будить. Тихо собралась и уехала, решила, что позвонит с дороги и все ему расскажет. И чтобы он — если что — сразу сообщил капитану Воронову.
С дороги она не позвонила: проторчала в пробке полтора часа и донервничалась до головной боли. Поставила машину на стоянку, подальше от лаборатории, схватила сумку, проверила телефон — на месте. Включила сигнализацию и двинулась к зданию лаборатории. У входа в которое уже толпились люди.
Народу было столько, как будто именно на сегодня по спецзаказу кто-то организовал столпотворение. На улице, возле регистратуры, в коридоре — всюду толпы.
— Девушка, куда без очереди! — заорали на нее сразу, стоило ей сделать попытку приблизиться к двери кабинета на сдачу крови. — В очередь!
— Но мне просто спросить, — попыталась Арина вразумить самых сердитых. Показала пустые руки. — У меня даже направления нет, видите?
— В очередь!
— Я могу с вами вместе зайти. Мне только спросить.
— В очередь!
Пришлось оплатить анализ на содержание глюкозы, взять направление и встать в общую очередь. Она ждала. В какой-то момент, обнаружив, что ждет уже больше часа, Арина решила позвонить Сашке. Наверняка проснулся. Сунула руку в сумку, достала телефон и чуть не застонала. Его подлое величество случай постарался сделать так, чтобы именно сегодня телефон потух. Закончилась зарядка. Так глупо и некстати.
— Все против меня. — Она убрала бесполезный телефон обратно в сумку.
А что было потом?
Арина продолжала двигаться, чтобы согреться, хотя ударяться о гладкие металлические стенки локтями и коленями было больно. Но движения разгоняли кровь по венам, помогали думать, вспоминать.
Что потом? Потом она вошла в кабинет, села на стул, закатала рукав блузки и уставилась на лаборанта, который ее, конечно, не узнал.
— Вы меня не помните? — задала она идиотский вопрос.
— Простите? — Парень остановился перед ней с зажатым в руке шприцем.
— Я уже была у вас здесь. Сдавала кровь.
— И что? У нас многие сдают кровь. Не единожды. — Он шагнул к столу, на котором лежала ее обнаженная рука.
— Тогда к вам заходил сюда приятель. — Она чуть сдвинула руку, так, чтобы он не дотянулся. — Высокий такой, спортивный. Вы с ним шептались прямо при мне. Не помните?
— Нет.
Не глядя на нее, парень потянулся к ней. Она снова сдвинула руку. Тогда он возмутился:
— Вы будете сдавать кровь или нет? Я не понял!
Вернулся к своему столу, сердито загремел своими склянками. Потом снова подошел к ней, наклонился.
— Я его узнала, — шепнула Арина на ухо лаборанту, когда он все же перетянул ей руку жгутом. — Скажите ему, что я его узнала!
— В каком смысле?
Парень вогнал иглу в вену и вдруг вместо того, чтобы вытягивать кровь, начал давить на поршень тонкого шприца.
— Что вы делаете? — изумилась Арина. — Вы ведь…
Язык мгновенно стал заплетаться. Она ослабела, начала заваливаться на спинку стула. Ноги разъехались, скользнули каблуками по кафельному полу.
— Что вы делаете? — Чтобы задать такой простой вопрос, ей понадобилось мобилизовать все силы.
Он наклонился к ней с грустной улыбкой:
— Я подавляю ваши воспоминания, Арина.
Да, именно так все и было. Только когда — вчера или сегодня? Сколько она провалялась в этом тесном железном ящике? Что за ящик, кстати? На гроб не похоже, слишком просторный. Что же тогда?
Она не успела ничего придумать. В изголовье что-то лязгнуло, потом хлынул острый, как лезвие, луч света. Арина глубоко задышала, но воздуха все равно не хватало. Она зажмурилась, чтобы не так больно было глазам, закашлялась.
— Ай-ай-ай, Арина. Снова ты?..
Он! Тот самый человек, который на ее глазах убил девушку, а потом сбил ее с ног, лишил сознания и оставил голой на пустыре. Это он, она узнает теперь его голос из сотни тысяч.
— Зря я оставил тебя живой в прошлый раз, зря. — Голос звучал уже над самым ее ухом. — Какая ты бессовестная! Не умеешь радоваться жизни, не умеешь быть благодарной! Почему, Арина?
Она распахнула глаза, поморгала, пытаясь привыкнуть к странному мерцающему свету. Скосила взгляд. Да, он. Тот самый парень, который при ней шептался с лаборантом, а потом убивал в паре метров от нее. Только теперь он был не голый и не в маске. Джинсы, достаточно дорогие, почти новые, определила с ходу Арина. Тонкий в обтяжку джемпер выгодно обрисовывает мощную мускулатуру. И лицо…
Очень красивое мужское лицо: надменная улыбка, прищуренные глаза. Короткие темные волосы. В левом ухе крохотное колечко. Встреть она такого на улице — ни за что не заподозрила бы маньяка. Такие снятся, такие являются в мечтах. Легкая щетина делала его невероятно сексуальным. Походка расслабившегося после удачной охоты хищника. Манящий голос.
Теперь понятно, почему девушки гибли одна за другой. Ему ничего не стоило любую влюбить в себя. Влюбить и погубить!
Она заворочалась, пытаясь приподняться на локте. Поднялась. Огляделась. Она снова совершенно голая лежит на металлической каталке. Как в морге — полыхнуло в голове. А может, она и есть в морге?
— Где я? — Она свесила ноги с каталки, уселась, с трудом удержала равновесие. — Это морг? Ты работаешь в морге?
— Нет, Арина. Это крематорий.
— А там, где я была? Это что, холодильник? — Она покосилась на распахнутый зев металлической ячейки, откуда он ее выкатил.
— Холодильник, но он не работает, успокойся. Иначе ты бы давно окочурилась. — Он говорил ровно, без раздражения, без гнева. Просто прохаживался по тесной комнате, в которой ничего больше не преграждало путь. — А у меня на тебя другие планы.
— Можно поинтересоваться какие? — Она обхватила руками плечи: по-прежнему было холодно.
— Замерзла? — Он спросил это даже с сочувствием. Остановился в метре от каталки, на которой она сидела, и рассматривал ее голое тело. — Бедненькая! Ничего, ничего, скоро это пройдет. Скоро согреешься. Скоро тебе будет так жарко, что мама не горюй!
Он странно хихикнул, она подумала еще, что он может быть сумасшедшим. Красивый — да, статный — очень. Но сумасшедший же, как ни крути.
— Что ты хочешь со мной сделать? Сжечь? — догадалась она. Попыталась поймать его взгляд, которым он ощупывал ее тело. — Ты. Хочешь. Меня…
— Да, — перебил он. Равнодушно дернул плечами. — Я дал тебе шанс, но ты им не воспользовалась. Я оставил тебя живой. Чуть не попался на мелочи, когда потерял кулон, пока таскал тебя по пустырю. Хорошо хоть, полиция у нас не умная и не расторопная: не смогли ничего обо мне узнать. Я изменил своим правилам, оставил тебе жизнь. Зачем ты явилась? Зачем, Арина?