ся под волну. Раздался отвратительный шмякающий звук, как будто на землю свалился по меньшей мере водяной матрас. Вероника в последний момент успела выдернуть из-под лысого руки и теперь лежала на нем, тупо глядя на розовый складчатый затылок.
— Что тут происходит, ствол тебе в ухо?! — раздался над ней звонкий голос Рыськина.
— Ося, где ты был? — жалобно спросила Вероника. Рыськин забежал сзади и, схватив ее под мышки, принялся тащить вверх, смущенно и горячо зашептав в ухо:
— У меня, понимаешь, это, ОРВИ.
— Кто такое? — заплетающимся языком спросила Вероника. — Кто это такое — ОРВИ?
— Острое респираторное.., это… Ви. Не помню, как расшифровать «ви».
Давешний официант с кавказским носом, который стоял среди публики, охотно подсказал:
— О — остраэ, Р — распэраторнаэ, ВИ — виспаление!
— Вот-вот, — бросил на него благодарный взгляд Рыськин. — Оно, понимаешь, сопровождается расстройством желудка. Как скрутит в самый неподходящий момент, как поведет! Ужас.
— Диарея, дружок? — голосом рекламного искусителя поинтересовался какой-то бестактный юноша из числа собравшихся зевак.
Стрелять в ответ Рыськин счел преждевременным и мужественно промолчал. К лысому между тем подскочила Кира Коровкина и, уперев руки в бока, потрогала его скругленным носком туфли.
— Николай!
В ее голосе был мороз. Однако лысый не отозвался.
— Переверни этого типа, — попросила Вероника Рыськина, показав пальцем на поверженного врага.
Рыськин подчинился и, кряхтя, выполнил порученное. Лысый квакнул и открыл глаза.
— Не тот! — горестно закричала Вероника на весь двор и даже топнула ногой. — Не он! Лысый, но не он!
У того лысого было узкое землистое лицо с длинным носом, длинными синеватыми губами и маленькие ушки, плотно прижатые к голове. Этот же лысый оказался широкомордым, курносым и лопоухим.
— Николай, что это было? — строго спросила Кира.
— Да, — поддержала ее Вероника. — Что это было? Почему вы бросились бежать, словно вам дали понюхать тухлое яйцо? И так орали!
— Вы тоже орали! — недовольно заметила Кира, обернувшись к ней.
— Я орала потому, что думала, будто лысый собирается вас убить. А вот он почему орал?
— А я орал, потому что думал, будто вы — моя жена.
— Жена?! — хором спросили Кира с Вероникой.
— Кто еще мог вцепиться в меня и визжать? Ленка всегда визжит так, словно с нее снимают скальп.
— Ленка?! — переспросил хор все в том же составе.
— Ленка, моя жена. Я думал, она меня выследила. А я в ресторане… С женщиной… Ну, вы понимаете!
Лицо Киры Коровкиной внезапно начало наливаться кровью, а глазки выпучились так, что, казалось, лишь короткие реснички удерживают их в глазницах.
— Так ты, гнида, женат?! — воскликнула она и от досады пнула лысого ногой.
— Ах, как обидно! — расстроилась Вероника. — Не тот. А я уж было решила, что добралась до цели.
— Ты хотел меня совратить, сволочь лысая! — не унималась Кира. — Хотел совратить, имея жену! Да как ты?.. Да я тебя!.. Я, видишь ли, неиспорченная! Но не настолько, чтобы не накостылять тебе, клен, твою мать, опавший!
— Кира, успокойтесь, иначе у вас полопаются сосуды в носу.
— Почему в носу? — удивилась Кира и от удивления перестала ругаться.
— Потому что вы сопите, как барсук.
— А я вас знаю! — внезапно воскликнула Кира. — Вы ведь были в «Уютном уголке»! Я вас вспомнила.
— Вот и хорошо, что вспомнили, — ласково сказала Вероника и взяла ее под руку. — Нам надо поговорить.
— О чем?
— Кира, Нелли Шульговскую убили. Она вовсе не утонула в ванне, задремав после выпитого.
— С чего это вы взяли? — недоверчиво спросила Кира.
— С того, что я видела убийцу, и теперь он пытается разделаться со мной. Он обещал разделаться со всеми, кто что-то видел прошлой ночью.
— Я ничего не видела, — отрезала Кира, вырывая руку и становясь лицом к Веронике. На ее физиономии нарисовалось упрямство. — Так что мне не о чем беспокоиться.
— А по-моему, вы ошибаетесь, — вкрадчиво сказала Вероника. — Убить-то хотели вас. Просто случилась ошибка, и вместо вас случайно убили Нелли Шульговскую.
— И из-за этой бредовой идеи вы расстроили мой ужин?
— Кира, вам угрожали. Вас предупредили заранее, чтобы вы не ездили в «Уютный уголок». Как там было в записке? «Иначе умрешь». А вы поехали. Поехали и написали в журнале регистрации, что занимаете первый номер. Это потом уже Нелли Шульговская и горничная уговорили вас переехать. Кстати, кроме них, свидетелей вашего перемещения не было. Нелли рассказала об этом только своему мужу и мне. Так что любой, кто заинтересовался бы Кирой Коровкиной и заглянул в журнал, должен был подумать, что она находится в комнате под номером один.
— Это ваши домыслы, — не хотела сдаваться обвиняемая.
— Кроме того, Кира, вы пострижены примерно как Нелли Шульговская. И волосы у вас каштановые. Если убийца незнаком с вами лично, он мог запросто ошибиться.
— Какая-то ерунда! — в сердцах бросила Кира.
— Кира, вы не можете не знать человека в своем окружении, который так вас ненавидит, что нанял киллера.
— Какое окружение, что вы несете?! Я живу в Туле со старой бабкой, ее глухонемой сестрой и двумя младшими братьями. По субботам хожу в библиотеку, раз в месяц — в баню. У меня просто нет окружения! У меня даже нет подруг!
— Может быть, какой-нибудь клиент химчистки? — задумчиво предположила Вероника.
— На пиджаке которого осталось невыведенное пятно из-под соуса? Не мелите чепухи!
— Мне кажется, вы просто не хотите мне сказать.
— Да мне нечего вам сказать!
— А как же записка с угрозой убить вас?
— Об этом вам лучше спросить у Инны Головатовой или Татьяны Семеновой. Записку состряпала какая-нибудь из них, больше некому. Хотели увеличить шансы на свою победу.
— А что вы делали ночью? — не отставала Вероника. — Я имею в виду ночь, когда умерла Нелли?
— Спала, — быстро сказала Кира. — Спала и ничего не слышала.
Она ответила слишком поспешно и при этом отвела глаза.
— А любовника в Туле у вас нет?
— Любо-о-овника? — протянула Кира, сощурив глаз. — Эк вас куда занесло!
— Да что ж не занести? Николая-то, как я погляжу, вы в два счета окрутили. Ресторан, обещания, то-се…
— Если бы не вы, я бы так и не узнала, что гаденыш женат.
— Вот, Кира, номер моего телефона, — Вероника подала ей листочек. — Позвоните, когда захотите. Если передумаете и решите поделиться информацией.
— Я спала, — упрямо повторила Кира. — И звонить мне вам совершенно незачем.
Однако листочек взяла и сунула в карман.
Глава 5
Первый раз женщина в зеленом появилась на следующее утро на стоянке возле супермаркета. Вероника заявила Рыськину, что у нее в доме ничего нет, и нацелилась посетить большой магазин, рассчитывая сделать все покупки сразу. Рыськин не хотел идти в супермаркет.
— Там много народу! — ныл он. — Чтобы оттереть от тебя подозрительных личностей, мне придется скакать вокруг, как придурку.
Вероника, которая боялась только того, что ее задушат, наоборот, стремилась в толпу. Ей казалось, что чем больше народу, тем безопаснее. В конце концов она победила.
— Тебя наняли, чтобы ты меня охранял, а не для того, чтобы мешал жить.
Кстати, Каретников, который постоянно трезвонил ей по мобильному телефону, одобрял поведение своей невесты и восхищался ее мужеством. От этого она чувствовала себя даже более смелой, чем была на самом деле.
Пока Вероника возила тележку между полками с товарами, ее телохранитель находился в страшном напряжении и даже потел. Когда же она распихала покупки по пакетам, Рыськин наотрез отказался их нести.
— Вдруг потребуется стрелять, а у меня руки заняты! — сурово отрезал он.
И первым вышел из дверей, которые разъехались перед ним, как ему казалось, подобострастно. Обвел орлиным взором окрестности и кивнул головой. Можно, мол, идти. И сам двинулся вперед.
Но как только Вероника, нагруженная пакетами, ступила на дорогу, по которой к супермаркету подъезжали автомобили, случилось непредвиденное. Со стоянки, из-за умытых иномарок, выстроившихся ровными рядами, прямо на нее выскочил плохонький «Москвич» и, грозно рыча, буквально рванул вперед.
— Ax! — только и успела крикнуть Вероника.
Без сомнения: тот, кто сидел за рулем, пытался убить ее. Тот, кто давил на педаль газа и нужным образом поворачивал руль. Через лобовое стекло Вероника хорошо видела шофера. Буквально долю секунды, но рассмотрела его отчетливо.
Это была молодая женщина в зеленом. Бледная, словно привидение. Копна медных волос, узкое лицо, ярко накрашенные губы и большие темные очки. Вероника уже давно не видела таких больших очков — они были не модными. Конечно же, убийца пыталась скрыть свое лицо.
Тучный мужчина, шедший прямо за Вероникой, бросил тележку и в последний момент ухитрился изо всех сил дернуть ее за пояс джинсов. Вероника полетела спиной на асфальт, а «Москвич» прогромыхал в сантиметре от ее башмаков.
— Рыськин! — выплюнула, как будто чихнула Вероника, поднятая с земли несколькими парами рук.
Рыськин не слышал. Размахивая пистолетом, он побежал вслед за «Москвичом», распугивая покупателей. Его путь сопровождал стайный женский визг и раздельная мужская ругань. Вероника заревела, уткнувшись носом в своего спасителя.
— Какой ужас! — по-бабьи причитал тот. — Кто-нибудь запомнил номер этой машины?
— У нее не было номера, — сказал служащий супермаркета, который дежурил на стоянке и прибежал на крики. — Вместо номеров висели белые таблички.
— Но как же? — сквозь слезы спросила Вероника. — Кругом же милиция…
— Да он сейчас сделает пару поворотов, остановится возле кустиков и водрузит номера на место! — со знанием дела заявил мужчина, которому Вероника слезами измочила шикарную льняную рубашку.
Тут как раз вернулся Рыськин — потный и обессилевший.
— Хотел стрелять по колесам, но там могли оказаться дети, — заявил он. — В смысле, в машине. Номеров нет, зато за рулем — баба в зеленом платье.