– Шучу! Хотя одним браконьером в тайге меньше было бы. – Директор закурил. – Фу! Только теперь в себя пришёл…
– Вот и материал для моей дипломной работы! Только в институте не поверят, что такое бывает.
Обсуждая случившееся, они долго смеялись…
Пока Сашка разводил костёр, директор успел покормить лошадей. Пламя костра осветило небольшой круг возле Сашки. Он резал хлеб, время от времени отвлекаясь от своего занятия, слушая тяжёлые вздохи ревущих в тайге самцов-изюбрей, сменяющиеся протяжным мычанием. У одного самца, видно, самого молодого, рёв переходил в вой. Изюбри ревели далеко, однако в ночном лесу их крики были отчётливо слышны.
– Что, Сашок, жутко? – спросил директор, подсаживаясь к огню.
– Жутковато.
– Ничего. Скоро реветь перестанут. Завтра охоты, скорее всего, не получится.
– Почему?
– Подними голову. Видишь, небо заволокло, да и дождик начинает накрапывать. Изюбри в такую погоду практически не ревут.
– Плохо, – огорчился Сашка.
– Плохо.
Первые упавшие капли дождя стукнули по Сашкиному лицу, а сучья в костре начали шипеть и потрескивать.
– Чёрт, теперь всю ночь мокнуть!
– Ничего, нигде так не отдохнёшь, как на охоте. У меня там кусок брезента есть. Сейчас полог соорудим, всё полегче будет.
Директор притащил брезент, и через несколько минут укрытие было готово. Вещи Сашка перетащил под полог.
– Василий Василевич, расскажите про изюбрей, – попросил он. – Пожалуйста.
– Что тебе рассказать? Как на них охотятся? Ты это сам недавно видел.
– Да нет. Не только об охоте. Всё, что знаете.
– Да я, Сашок, вообще-то не так много и знаю. Зверь он и есть зверь. Знаю только, что живут они у нас в Сибири, в бассейнах таких рек, как Амур и Уссури. Ещё, кажется, на севере Китая. Звери стройные, с узкой красивой мордой, голова как у кровной лошади арабской породы. Правда, я лошадей таких только на картинках и видел. Зимой изюбри имеют жёсткую шерсть серовато-бурого цвета, как у косули, если ты их видел.
Сашка отрицательно помотал головой.
– Летом же мех ярко-рыжий. Живут они обыкновенно в глухой тайге и любят гористую местность. Придерживаются лесистых склонов с полянами. Зимой часто собираются в стада и кочуют все вместе: и быки, и самки, и телята. К гону стада распадаются. Сейчас, в сентябре, изюбри-самцы бегают по тайге, наклонив голову к земле, и отыскивают по следам гонных самок. Зовут их к себе, гаремы сбивают. Причём чем больше самок в гареме, тем лучше. Часто у одного быка бывает от десяти до пятнадцати самок. А он всё ревёт. Хочет больше и больше. И пасёт их по тайге. Мы, охотники, этим и пользуемся!
Директор замолчал, прикурил очередную сигарету. Сашка ждал. Сделав несколько затяжек, Василий Васильевич продолжил:
– Если зверя зовёт не охотник, а соперник и они встречаются, то начинается между ними бой. Сперва они ходят друг против друга, ревут, бьют копытами землю, стучат рогами о кусты и деревья, потом бросаются друг на друга и дерутся отважно и ожесточённо. Иногда такие схватки заканчиваются смертью одного из них.
– Вы видели? – не удержался Сашка.
– Случалось видеть. А те, которые живыми остаются, к концу гона так худеют, что только ноги и способны передвигать. Вот до чего может довести любовь диких зверей. Ты тоже небось худеешь, когда по девкам бегаешь?
– Мне-то что, я всегда худой.
– Ладно, не дуйся. Ну а после гона у самок телята рождаются, из них самки и самцы вырастают. Так всегда было и всегда так будет…
Василий Васильевич замолчал. Сидел, курил и смотрел в одну точку, думая о чём-то своём. Сашка сидел рядом и больше директора ни о чём не спрашивал.
– Спать давай! – Василий Васильевич подбросил в костёр веток и стал укладываться.
Дождь не прекращался. Сашка лёг рядом. Места под пологом хватило обоим. Он подложил под голову седло, а укрылся охотничьей курткой. Костёр горел, было тепло. Спать ему не хотелось. Сашка смотрел на огонь, наблюдая, как пламя пляшет в темноте. Перед глазами появилось испуганное лицо охотника-бурята верхом на коне. В глазах его был страх. Хорошо, что Сашка среагировал и не выстрелил…
– Студент, подъём! – Директор слегка толкнул Сашку в плечо.
Рассвело. Дождь практически прекратился, капли на землю теперь падали с веток и листьев деревьев.
– Изюбри ревут? – первым делом спросил Сашка.
Директор засмеялся:
– Ещё спишь, а уже изюбри? Не слышал пока. Думаю, что не будут. Погода не та. Но ты не переживай, практика у тебя долгая, добудешь своего изюбря.
Пока завтракали, упаковывали вещи, седлали лошадей, прошло довольно много времени, тем более они не спешили, понимая, что охоты не будет. Наконец тронулись в путь. Впереди директор, за ним Сашка. Отдохнувшие за ночь лошади шли шагом. Вдруг лошадь Василия Васильевича дёрнулась, испугавшись вылетевших рядом с тропой глухарей.
– Тихо! Стой! – осадил директор коня. – Чего, дура, боишься, птицы это. Видал? – теперь он обратился к Сашке. – Целый выводок, штук семь. Ты сосчитать не успел?
– Нет. Я сам от неожиданности вздрогнул. Когда тут считать?
– Ты, Саш, лошадь крепче держи, чтоб не испугалась…
Красавец изюбрь появился перед директорской лошадью в каких-то двадцати шагах, прямо на тропе. Он словно вырос из-под земли, рога его были угрожающе опущены, от злобы ноздри с шумом втягивали сырой воздух. Лошадь резко остановилась и захрапела. Василий Васильевич от неожиданности вскрикнул, попытался её успокоить. Изюбрь, услышав человеческий голос, испугался, приподнял увенчанную рогами голову и бросился в кусты.
Лошадь встала на дыбы, Василий Васильевич не удержался и вывалился из седла. Нога застряла в стремени. Лошадь понесла, а Василий Васильевич пытался цепляться руками за землю.
– Стой, стой! – закричал Сашка, спрыгивая на землю и сдёргивая с плеча ружьё. Лошадь не останавливалась и только увеличивала скорость.
Сашка вскинул ружьё. Глухо прозвучал выстрел. Лошадь продолжала бежать, правда, теперь не так стремительно. После второго выстрела она резко остановилась, зашаталась, припала на зад и стала валиться на бок. Сашка бросился к директору.
– Василий Васильевич!
Директор застонал. Лицо и руки были в крови, одежда изодрана.
– Сашок, ногу освободи! – попросил тот.
Сашка выполнил просьбу.
– Ух, – выдохнул директор, – кажется, живой. Закурить бы!
Сашка дрожащими руками достал из кармана куртки сигареты, раскурил одну из них и подал директору. Тот глубоко затянулся.
– А ты молодец, не растерялся!
– Сам не знаю, как получилось. Автоматически.
– В таких ситуациях всегда всё автоматически происходит. Главное, что твои мозги приняли правильное решение, а то бы мне хана. – Директор вновь затянулся горьким сигаретным дымом.
– Откуда этот изюбрь взялся?
– Видно, лёжка там у него, рядом с тропой. Услышал топот лошади, думал, что к нему соперник подходит, и встал. А когда понял, что тут человек есть, так сразу и ломанул по лесу. А эта дурёха шарахнулась. – Директор чуть обернулся, посмотрел на мёртвую лошадь. – Жалко! Хорошая была, выносливая.
– Жалко…
Директор прикрыл глаза.
– Василий Васильевич, вас бы перевязать нужно, кровь вон как течёт.
– Нужно, – ответил тот, не открывая глаз. – Там, в сумке, рубаха чистая, разорви.
Сашка достал рубаху, разорвал на неширокие ленты и перевязал директора. Проверив его ногу, убедился, что не сломана.
– Связки, наверное, порваны, а перелома нет, – поставил он диагноз.
– Ладно, доктор, заканчивай и в дорогу.
– А лошадь?
– Ты прав. Освежуй, мясо сложи и ветками накрой, чтобы птицы не изгадили, не пропадать же добру. Я мужиков завтра пришлю.
С разделкой лошади Сашка провозился пару часов.
– Вот и добыл ты своего зверя, – проговорил директор, когда Сашка закончил.
А ещё через час Сашка шёл по тропе в сторону посёлка, ведя в поводу коня, на котором сидел Василий Васильевич. Вечерело. Погода наладилась, дождь давно закончился, а кругом по тайге, на сопках, ревели изюбри, призывая на бой друг друга ради продолжения жизни на земле.
Таймень – противник серьёзный
Загруженная ягодой моторная лодка, нарезая волну, неслась по реке в сторону посёлка. Сашка, молодой парень, на вид лет двадцати трёх, ловко управлял посудиной, объезжая плывущие навстречу топляки.
Сейчас Сашка – заготовитель ягоды в промхозе. Временно. Он будущий охотовед. На пятом курсе института, где он учится, все товарищи-студенты разъехались по стране проходить преддипломную практику. Сашка выбрал Сибирь. Жить и работать в промхозе его мечта, хотя сам он городской, родом из Подмосковья. Начитался интересных книжек о приключениях, путешествиях и природе, решил стать охотоведом. Теперь мечта сбывается. Когда закончится заготовка, Сашку забросят вертолётом в тайгу на пушной промысел. У него будет свой участок, изба для жилья…
До начала пушного сезона ещё месяц, а в тайгу на охоту хочется уже сейчас. Но времени нет – какой уже день мотается на лодке по реке туда и обратно, решая производственные вопросы. Директор смеётся, говорит, что зима большая – ещё надоест охотиться. Советует заняться рыбалкой, половить тайменей.
Сашка рыбалку обожал с детства. В летние каникулы целыми днями пропадал на реке, ловил плотвичек, окуней, пескарей. Когда родители отпускали, рыбачил с ночёвкой. Он считал, что лучшие дни его жизни прошли на реке и в лесу.
Учась в институте, любил, пока все спят, посидеть с удочкой у пруда, «погонять» на червя золотистых карасей. На завтрак приходил с пойманной рыбой, которую жарили на кухне, заливая купленными у местных старушек куриными яйцами. Вот и все его рыбалки. А тут таймени!
Неожиданно лодка наскочила на довольно толстый сук дерева, который плыл посередине реки. Мотор взревел, и Сашка его заглушил. Поднял из воды винт – все нормально, не сломан, только сорвало шпонку. Чертыхаясь, полез в сумку с инструментом искать запасную.