Тем временем Антон стоял у избы и курил, провожая взглядом лодку друга. Они договорились встретиться через неделю. Докурив, охотник взял топор и пошёл вверх по ручью, как раз в ту сторону, где находились медведица с медвежонком…
В очередной раз втянув воздух, медведица почувствовала запах человека. Она зарычала. Уши прижались к голове, нижняя губа отвисла, а верхняя приподнялась, обнажив клыки. Глаза налились кровью.
Антон рубил очередную слегу и не сразу увидел приближающуюся медведицу. А когда заметил, успел подумать, что, видимо, где-то рядом медвежонок и мать просто пугает его. Вот сейчас она остановится, встанет на задние лапы и рявкнет, чтобы отогнать чужака. Но разъяренная медведица с ходу напала на охотника. Он попытался отпрыгнуть в сторону, одновременно ударив её топором. Но в прыжке удар не получился, острие топора скользнуло по черепу зверя, что разозлило его ещё больше. Удар медвежьей лапы пришёлся по руке. Она хрустнула в плече, топор выпал. Второй удар – по спине. Антон почувствовал, как лопнула телогрейка, и острая боль обожгла спину. Обняв охотника, медведица принялась кусать его голову. Он почувствовал зловонное дыхание зверя, ощутил, как клыки медведицы рвут лицо…
Очнулся Антон в темноте. Он лежал у ручья между двух камней, заваленный хворостом. Болело все тело, горело лицо. Одежда была разорвана в клочья. Почему медведица не убила его? Очевидно, сработал инстинкт – убедившись, что от человека не исходит признаков жизни, медведица затащила его в примеченное место, забросала хворостом и валежником, после чего вернулась к медвежонку.
Когда Антон попытался выбраться из-под веток, медведица, услышав шум, вновь бросилась на охотника. Но в это мгновение на её пути появился Юкон. Укус его был силён, и медведица, рявкнув от боли, села на землю. Пёс бросился к оказавшемуся рядом медвежонку и начал рвать его. Медведица, забыв об охотнике, кинулась на выручку к детёнышу. Этого Антон уже не видел – вновь потерял сознание.
Первое, что он услышал, когда пришёл в себя, было рычание Юкона. Он нападал на медведицу, не подпуская её к хозяину. Антону удалось подняться. Пройдя несколько десятков метров, он упал и снова потерял сознание. Теперь уже надолго.
Очнулся только на рассвете. И сразу услышал шум схватки, догадавшись, что его верный друг всю ночь спасал его от зверя. Пересиливая боль, охотник пополз к избе. Оглянувшись, увидел бегущего к нему Юкона, а за ним – разъярённую медведицу. Заметив охотника, она метнулась к нему. Юкон уже не с рычанием, а с диким воем прыгнул ей на спину и впился в шею. Медведица взвыла и попыталась упасть на спину так, чтобы раздавить навязчивого врага. Поняв её маневр, пёс отпрыгнул в сторону и тут же, впившись ей в пах, вырвал большой кусок. Собака нападала на медведицу с такой яростью, что она вновь отступила от человека. Оставив её в покое, Юкон подбежал к хозяину, схватил его за ворот телогрейки и стал тащить к избе. Антон, как мог, помогал ему ногами.
Через некоторое время увидев, что медведица возвращается, Юкон оставил хозяина и опять кинулся на неё. Завязалась новая схватка. Антон продолжал ползти к избе – там спасение. Оглядываясь, он видел клубок дерущихся: собаку и медведицу. Время от времени клубок распадался, и Юкон подбегал к нему, пытаясь тащить к избе. Потом вновь кидался на приближающуюся медведицу.
Сколько времени Антон полз до избы, он не помнил. Помнил только, что когда наконец удалось открыть дверь и перевалить тело через порог, на улице было уже темно. Он в очередной раз потерял сознание.
Последующие дни были сплошным туманом. Невыносимая боль жгла всё тело. Сил забраться на нары у Антона не хватило. Он лежал на полу, изредка дотягиваясь до чайника, чтобы напиться. Охотник понимал, что помощь придёт только с приездом Ивана, и старался держаться. Юкон тоже держался – то и дело был слышен его лай.
Иван, словно предчувствуя недоброе, приехал раньше условленного срока. Открыв дверь в избу, он увидел лежащего на полу друга. В изодранной одежде, весь в засохшей крови, с обезображенным гноящимся лицом – он являл страшное зрелище. Но Антон всё ещё был жив, в чём убедился Иван, когда поднёс к его губам воду. Он что-то прошептал, и Иван смог разобрать: «Юкон, Юкон».
Обработав другу раны, Иван вышел из избы и сразу услышал странные звуки, похожие на стоны и хрип. Схватив карабин, Иван пошёл на звуки. Сначала он увидел сидящую медведицу, а уж потом – лежавшую невдалеке собаку. Юкон следил за движениями медведицы и, как только она делала попытку двинуться с места, кидался на неё и хватал за гачи, представлявшие собой сплошное кровавое месиво. Ударить собаку у медведицы не было сил, и она просто вновь садилась на землю. После этого Юкон отходил и ложился на землю. Прицелившись, Иван выстрелил зверю в лопатку. Юкон посмотрел на охотника и сделал попытку вильнуть хвостом, что у него плохо получилось…
Погрузив друга в лодку, Иван перенёс туда и Юкона, который спал и не двигался. Через шесть часов Антон уже был в поселковой больнице. Так и не проснувшегося Юкона он на руках отнёс к Антону домой.
Из больницы Антон вышел через несколько месяцев. Охотиться он, конечно, теперь уже не мог. Устроился ночным сторожем в контору госпромхоза. Юкон продолжал охотиться с Иваном – так решил Антон. Но после окончания каждого охотничьего сезона пёс возвращался в дом к своему хозяину…
Медвежья злоба
Часто можно услышать, что медведь не опасен, так как этот зверь довольно робок. Как правило, встречая медведя в лесу, люди отделываются лишь страхами. Даже медведица с медвежатами, за редчайшим исключением, ограничивается тем, что старается отпугнуть человека, которого боится сама.
Нападение же на человека со стороны медведя обычно бывает вызвано болью или ответной реакцией, когда человек первым вызывает его раздражение. А так как этот зверь обладает огромной силой и в то же время чрезвычайно проворен и ловок, то при встрече с медведем необходимо ежесекундно помнить об опасности, которую тот собой представляет…
Утром рабочие старательской артели уехали в посёлок. Уже несколько недель они работали в тайге без выходных, поэтому, по словам бригадира, необходимо было «культурно освежиться», чтобы потом снова «пахать и пахать». Бригада его, конечно же, поддержала. В лагере остались бульдозерист, рабочий по хозяйству, повариха да двое её сыновей.
– Ребята! Вы мне с утречка помогите на кухне, а потом можете в тайгу сходить, – сказала повариха. – Малина должна уже поспеть. Пошукайте по вырубкам, а я вам киселя наварю. Любите кисель-то?
– Любим, кто же не любит! Может, и грибов наберём. В прошлый год мы в это время на жарёху уже находили.
Братья, радостные оттого, что появилась возможность побродить по тайге, кинулись помогать матери. Им, как и взрослым, надоело сидеть безвылазно в лагере, поэтому парни были готовы и дров наколоть, и посуду помыть…
Средних размеров медведь чёрного окраса двигался в поисках медведицы. В конце июня – начале июля у медведей разгар гона, и природа требовала своего. По дороге медведь раскапывал муравейники, ища личинки насекомых, переворачивал камни, отдирал пласты дерна. Иногда, словно вспомнив что-то, подходил к деревьям, вставал на задние лапы и зубами и когтями обдирал кору, оставляя на стволах характерные метки.
Запах самки он почувствовал на рассвете. Остановился, втянув через ноздри прохладный утренний воздух. Но вдруг что-то его насторожило, отчего на загривке поднялась шерсть. Появился еще один запах – запах самца, а значит, соперника. Черный медведь хрипло заворчал и понёсся вперед. Самцы столкнулись в центре поляны и начали клубком кататься по ней, подминая кусты и небольшие деревца, в то время как самка стояла в стороне, равнодушно наблюдая за дракой. Треск ломающихся сучьев и медвежий рёв разносились по тайге, на траве оставались клочья меха и капли крови.
Постепенно верх начал одерживать второй самец, оказавшийся крупнее первого. Все чаще и чаше он сбивал чёрного могучими лапами, подминал его под себя, рвал шею клыками. Чёрный начал уставать. Когда понял, что проигрывает, попытался убежать, но крупный самец не отпускал, нападал всё агрессивнее. В какой-то момент оба медведя оказались совсем рядом с медведицей, и чёрный от обиды за проигранную схватку прыгнул на неё, укусил за бок. Визг самки отвлёк внимание побеждающего. Этого времени как раз хватило чёрному, чтобы пересечь поляну и скрыться в зарослях…
Переделав все дела и пообедав, братья стали собираться в тайгу.
– Мама, ты нашей корзины не видела? – спросил старший. – Нам ещё и банки под ягоды нужны.
– Дотемна обязательно возвращайтесь. – Мать передала сыновьям корзину и банки. – Не задерживайтесь. И, пожалуйста, не ругайтесь между собой. Братья ведь. А ты за младшим приглядывай. – Она погладила старшего по голове.
– Мам, что ты! Всё нормально будет, чай не первый раз в тайгу ходим. – И они вышли из вагончика столовой на улицу.
– Что, сорванцы, мать по ягоду отпустила? – спросил бульдозерист. – Эх, мне бы с вами! Ну, может, завтра выберусь. А вы пока ягодные места разведайте. Только не заблудитесь.
– Не маленькие. Сами знаем, – пробурчали в ответ ребята и быстрым шагом направились к лесу, обходя краем большой котлован, вырытый старателями с тех пор, как здесь началась добыча золота.
– Интересно, какой этот котлован глубины? – спросил старшего брата младший, бросая вниз камень.
– Наверное, метров двадцать, а может, все тридцать будет. Гляди, высота какая! Вон сколько земли наворочено. Золото – оно просто так не даётся, – с серьёзным видом ответил старший словами бригадира, который частенько любил повторять это выражение. – Ладно, пойдём, а то ягоды собрать не успеем.
Дойдя до первых деревьев, ребята обернулись, услышав, как заработал бульдозер.
– Отремонтировали, видать. А мать печь растопила, смотри – дым пошел из трубы. Хлебную закваску готовить будет. К вечеру блинов обещала испечь. Горячие, они с ягодным киселём в самый раз.