– Да ладно! – кричат Васька с Витькой. – Подумаешь, медведица напала! Да мы её завтра с собаками в один миг достанем.
– Ну-ну!
– Не веришь?
Иван вместо ответа качает головой…
На следующий день дождь, начавшийся ещё ночью, льёт как из ведра. Поутру, когда мужики заканчивали разделывать на мясо покалеченных медведицей коров и телят, Васька с Витькой, взяв собак, пошли искать медведицу. Через час они были мокрыми до нитки.
– Словно купались в одежде, – пытается улыбаться Васька.
– Смотри, собаки и те поникли.
– Какая уж тут медведица? – матерятся мужики. – Следов никаких. Может, вернёмся?
– Нельзя. Люди не поймут. Ещё заставят медвежонка отпустить. А за ним вот-вот из цирка приехать должны. Телеграмма ведь ушла. Кучу денег потеряем, нужно ещё полазить…
Дождь не прекращается целый день, льёт и льёт. А ночью медведица нападает на колхозных лошадей. Крышу конюшни она развалила могучими лапами. Сорвала кровлю и прыгнула внутрь, угодив на спину одному из самых породистых жеребцов, и тот забился в стойле с перебитым позвоночником. Медведица рявкнула, вмиг перекусив жеребцу шею, и оставила его умирать. Стала носиться по конюшне, нападая на всех коней подряд. На рёв медведя и лошадиное ржание к конюшне подбежал колхозный конюх, открыл ворота.
Перепуганные лошади одна за другой выскакивали на улицу и скрывались в темноте. Вместе с лошадьми выбежала и медведица. На человека нападать не стала, проскочила мимо, не обращая на него внимания. Несколько секунд – и она исчезла.
Наступившая тишина время от времени прерывалась только хрипами оставшихся в конюшне лошадей. Они представляли жуткое зрелище. Нанесённые медвежьими когтями рваные раны на лошадиных боках сильно кровоточили. Люди, поспешившие на помощь животным, наступали в кровавые лужи, пачкая обувь, и оставляли кругом кровавые отпечатки своих следов.
– Мы сами виноваты, что медвежонка позволили в деревню притащить, – сказала какая-то женщина. – Отпустим его, она и уйдёт.
– Верно! – Дед Иван, прибежавший со всеми к конюшне и теперь стоявший рядом с мёртвым жеребцом, посмотрел на мужиков и баб: – Я ведь сколько раз Ваське и Витьке говорил, что не тем они занялись – медвежонка для цирка ловить. Вот матку и разозлили. Она хоть и зверь, а своё дитя не хуже любого человека любит, а может, и лучше иных людей.
– Да ладно, дед.
– Что ладно? Медведь – что человек. Он от людей произошёл. Все вы не верите. А результат налицо. Мстит за дитё. То коровы, теперь лошади. Кто следующий?
Страх забрался в людские души. Многие даже оглядывались, нет ли рядом медведицы, не крадётся ли. Может, медведица вернулась и сейчас нападёт из темноты, только теперь жертвами станут не животные, а люди. Это люди поймали медвежонка и притащили в деревню, это люди посадили его на цепь, это люди хотят продать его, чтобы он ездил на мотоцикле по арене цирка. И следующей жертвой медведица может выбрать любого из деревенских жителей.
– Давайте пойдём к Ваське с Витькой и потребуем прямо сейчас медвежонка отпустить! – предложила всё та же женщина.
– Так они тебя и послушают!
– Меня, может, и нет, а всех послушают. Куда им деваться? Пригрозим, и послушают.
– Может, утра дождаться, – пытались отговориться некоторые из мужиков.
– Не хотите, чёрт с вами, мы сами пойдём. Правда, бабы?!
– Пошли, пошли! – Люди двинулись к дому Василия.
Разбуженный стуком в дверь, Василий вышел на крыльцо.
– Вась! Медвежонка выпускать нужно. Матуха только сейчас на коней напала. Глядишь, завтра людей убивать начнёт.
– Я один не решаю, – замялся Василий. – Напарника спросить нужно. Мы вместе медвежонка ловили.
– Чего тянуть, буди Виктора! – закричали жители.
– Да он здесь. Иди, иди! – Виктора вытолкнули на свет, к крыльцу.
– А я против, – произнёс он. – Не сегодня завтра за медвежонком приехать должны. Чего это нам хорошие деньги терять?..
Договорить ему не дали.
– Да из-за вашего заработка деревня уже раз в пять больше потеряла. Посчитать?
– Скот охранять нужно. Любой зверь напасть мог. – Василий попытался поддержать друга.
– Мог! Только никто уже много лет не нападал. Теперь вряд ли в деревне и человек найдётся, который вспомнит, чтобы звери на скот нападали. Давай хоть деда Ивана спросим, он всё знает!
– Говори, дядь Вань! Общество просит.
– А я что, я скажу! Действительно, почитай так годков с тридцать ни волки, ни медведи скот не резали. Были случаи, так это давно, в тёмные для страны годы. Я ведь этих горе-охотников предупреждал, чтобы ерундой не занимались. Просил не будить лихо. Нет, не послушали, разозлили медведицу. Хозяина тайги растревожили. Чего молчите?
– А что говорить? Медвежонок наш. Что хотим с ним, то и делаем. Хоть продадим в цирк, хоть сейчас убьём! – Виктор и Василий опустили глаза.
– Слышали? – возмутился дед Иван. – Им что в лоб, что по лбу! Считаю, детёныша нужно к матери выпустить. Пусть семья с миром живёт! А мы у медведицы всей деревней ещё прощение просить должны.
– Правильно дед говорит. Пусть отпускают! – загорланили люди.
– Может, завтра? – робко сказал Виктор. – Он сейчас и матуху не найдёт.
– Чёрт с вами…
Переделав с рассвета домашние дела, все деревенские стали собираться у сарая, в котором на цепи сидел медвежонок. Стояли, разговаривали, ждали, когда Васька с Витькой соизволят открыть сарай. Наконец те вышли к народу.
– Открывай, открывай! – подбадривали их деревенские. – Нечего тянуть.
Увидев такое количество людей, медвежонок испугался, сел на траву и заскулил.
– Видишь, плачет, наверное, по мамке соскучился, – заговорили вокруг.
Кое-кто из женщин смахнул слезу. Действительно, медвежонка было жалко. Маленький и беззащитный, он представлял жалкое зрелище. Пока сидел на цепи, он практически ничего не ел. От этого мех его потускнел и свалялся. Особенно на боках.
– Чего, на цепи его тащить? И куда прикажете?
– Где брали, туда и тащите.
– К медведице? Вы что, совсем? – Виктор покрутил пальцем у виска.
– Ты покрути! – зло крикнула какая-то женщина. – Это ваше дело, как его к мамке доставить. И молите Бога, чтобы она успокоилась и больше не возвращалась.
Васька с Витькой притащили мешок и засунули туда зверёныша. Деревенские всем миром направились за ними к реке.
– Чего, на ту сторону перевозить? – Виктор обернулся к народу.
– Перевозите!
– Может, здесь? Вдруг медведица на этом берегу.
– Боитесь?
– Чем чёрт не шутит! Всякое бывает…
Медвежонка освободили. Он вскочил на ноги. Испуганно посмотрел на Василия с Виктором. Отбежал от них на приличное расстояние и остановился. Люди стояли на берегу и молча смотрели на медвежонка.
Сообразив, что свободен, медвежонок кинулся бежать вдоль берега. Но наперерез к нему с лаем рванули собаки. Народ закричал:
– Нельзя! Нельзя!
Лай собак и крики людей испугали медвежонка так, что он кинулся в воду и поплыл по реке, стараясь как можно дальше удалиться от опасности. Сначала это ему удавалось. Но то ли медвежонок ослаб, то ли течение было для него слишком сильное, он стал уставать.
– Потонет! – сказал кто-то.
– Может, выгребет?
– Утопнет, что тогда медведица делать станет? Нас есть?
– Тьфу на тебя! – вклинился в разговор дед Иван. – Чего брешешь? Аль не видишь, что матуха своё дитя спасать торопится!
– Где?
– Вон! Я, старый, и то сразу заметил! – Дед показал пальцем на тот берег, где действительно из кустов показалась медведица.
Она подошла к воде и поплыла к медвежонку. Взрослый зверь поравнялся с медвежонком и развернулся так, чтобы вода не могла его сносить. Это его и спасло.
Жители деревни радовались за медведей. А когда звери благополучно достигли противоположного берега и вышли из воды, люди закричали. Звери, не обращая на них внимания, отряхнулись и скрылись в лесу…
Циркачи приехали за медвежонком в деревню на следующий день и очень расстроились, что их не дождались и медвежонка отпустили. Пытались увеличить сумму денег и уговаривали деревенских мужиков всё же поймать маленького медвежонка. Не в этом году, так в следующем. Никто не согласился. За ягодой осенью на клюквенное болото деревенские не ходили. Побоялись, вдруг медведица их не простила. Ведь колхозную пасеку кто-то разграбил – улья были разворочены практически все, а следы медведей, маленького и большого, отчётливо отпечатались на земле…
План по рыбе
В промхозе ажиотаж. Нежданно-негаданно в середине ноября из областного центра спустили план по заготовке рыбы. Причём по заготовке не просто окуней или щук, а пеляди.
Озёрная пелядь начинала нерест аккурат после ледостава, самая крупная рыба шла в ноябре-декабре и нерестилась на свободных от ила подводных песчаных отмелях. Пелядь раньше промышляли весной в период выхода рыбы на пастбища, промышляли летом в период нагула, немного осенью в ранний нерест, во второй половине сентября. И всё было отлично. Рыбу готовили штатные работники промхоза. Это были в основном охотники-промысловики, весной и летом занятые добычей пушнины. В сентябре многие из них не хотели рыбачить, ругались, но всё равно кое-кто соглашался. Да и заработки на рыбе были неплохие. А тут – бац – и план! Охотники давно в своих угодьях. Охотничьи путики обустроены, ловушки расставлены. Ноябрь и декабрь самые кормовые месяцы, это знают все промысловики. Их сейчас на рыбалку никаким калачом не заманишь…
Директор госпромхоза сидел в своём кабинете и пытался решить поставленную перед ним задачу. Вышестоящим начальством было сказано: «Делай что хочешь, а план дай!» Директор попытался объяснить сложившуюся ситуацию, но не получилось. Начальство разозлилось и бросило трубку. А к концу дня в контору принесли грозную телеграмму и положили на директорский стол. Всё! План нужно выполнять!
– Придётся всякую шваль привлекать! – возмущался директор. – Бичей разных. Этих много без дела по посёлку шатается…