Два столбика снежной пыли вокруг зайца, и… тот продолжает нестись по сугробам мимо стоящих мужиков.
«Бух! Бух! Бух! Бух! Бух!» – загремели выстрелы.
Заяц прыгает вправо. Влево, опять вправо. Его выдают чёрные кончики ушей и фязные подошвы лап. Заяц весь белый и никакой не русак. Самый настоящий беляк.
Валерка наблюдал за пробегавшим метрах в пятнадцати от него зайцем. Но почему охотники больше не стреляют? Потому что у всех закончились патроны, и они судорожно пытаются перезарядить ружья. До зайца уже двадцать метров… Тридцать метров. В него целится один Алексей, ведёт за бегущим зайцем стволом своей одностволки. Долго целится. Наверняка промажет!
Заяц снежным комом перелетает через межу. Выстрел! Заяц переворачивается через голову и жалобно кричит. Но бежит дальше, волоча перебитую заднюю лапу. В этот момент все увидели, как наперехват зайцу от леса мчатся Будило и Альфа. Выжловка легче, поэтому меньше проваливается, быстро сокращая расстояние с зайцем.
Вот Альфа пытается схватить беляка. Он пытается уйти, резко разворачивается перед мордой собаки, бросается в сторону. Клыки Альфы прихватывают нежную заячью шкурку. Рваные куски шкурки волочатся по снегу за зайцем. Альфа визжит от досады. Будило вылетает прямо перед зайцем из-за стога. Заяц набегает на кобеля, и вот уже Будило перехватывает его пастью в области позвоночника. Резко трясёт башкой, ломая кости. Секунда – и зверёк мёртв.
– Будишка! Молодец! Хороший мой, ай да Будишка! Давай ко мне, давай нам зайчика! – довольный Василий позвал выжлеца.
Кобель остановился в нерешительности. Обмякшая тушка свисала из пасти. Он видел бегущую к нему Альфу и улыбающихся людей. И тут он развернулся и рванул за стог сена, пытаясь на бегу заглотить добычу.
Лицо Василия исказилось от злобы.
– Ах ты м…ло! – крикнул он кобелю.
Охотники, все вместе, проваливаясь в снегу и матерясь, побежали к стогу, за кобелём. Тот от них. И так они бегали вокруг стога друг за другом. Круг, ещё круг, ещё. Остановились. Выжлец с зайцем в пасти по одну сторону стога, гончатники – по другую.
– Нужно этого гада в клещи взять. – Афанасий вытер пот со лба. – Разделимся на две команды, окружим стог с двух сторон и…
Через несколько секунд Будило был зажат между стогом и людьми, пойман, вдавлен в сено.
– Отдай зайца, зараза! – Афанасий пытался вытянуть из пасти выжлеца добычу. – Отдай!
Будило в ответ только рычал, по-прежнему пытаясь проглотить целиком всего зайца.
– У, гад! – Афанасий замахнулся на него кулаком.
– Не надо. Пусть Василий, хозяин, зайца отберёт!
Василий взялся за заячьи лапы и слегка потянул к себе тушку.
– Отдай, Будило! Молодец, хватит. Отдай!
Выжлец сделал большой глоток, отчего основная часть заячьей тушки исчезла в пасти, что окончательно вывело Василия из себя, и он резко ударил Будилу между глаз тяжёлым кулаком:
– Отрыщь, сволочь! Отрыщь! – ещё удар.
Глаза выжлеца налились кровью, он зарычал на хозяина, не выпуская зайца из пасти. Ещё удар. На этот раз в ответ на действия хозяина кобель попытался укусить ею за руку, но этой секунды Василию хватило, чтобы выдернуть зайца из пасти кобеля и кинуть мужикам.
– Сволочь! На хозяина! – Он ударил Будилу ногой в бок.
Кобель от удара вскочил и, понимая, что проиграл, поджал хвост, норовя убежать.
– На, получи! – Новый удар ногой по собачьему заду пришёлся на самое больное место. Будило завизжал от боли.
– Хватит, Вась, щенков у выжлеца не будет. Успокойся, трофей у нас. – Афанасий, держа за ноги зайца, продемонстрировал сильно помятую тушку всем присутствующим.
На добычу страшно было смотреть. Шкурка разорвана, тушка в крови и слюне Будилы. Из боков торчат кусочки рёбер и внутренностей. Но охотники этого не замечают – их охватил азарт удачи, победы. Они поздравляли друг друга.
– С полем тебя, сын! – Отец сжал Валеркину руку. – Иди, мужики тебя поздравят. – Он подтолкнул Валерку к охотникам, слегка ударяя по спине.
– С полем, пацан! С полем. – Каждый из них хлопнул Валерку по плечу. – Настоящий из парня охотник получится. Целый день с нами выдержал!
Эти слова наполнили Валерку гордостью. Он посмотрел на отца – тот был счастлив за сына.
– Хватит, пошли в деревню. Скоро стемнеет. – Охотники гурьбой направились к деревне. Разговаривали, смеялись. Забытый всеми Будила сидел посреди поля, выделяясь чёрной точкой на белом снегу, боясь идти за хозяином. Вдруг снова попадёт…
Через два часа картошку, тушённую с зайчатиной, поставили на капот «Победы», прямо в кастрюле, заранее постелив кем-то взятую из дома старую скатерть, на которой заботливо разложили нехитрую закуску: солёные огурцы и помидоры, квашеную капусту, сало, хлеб и прочие припасы. Открыли бутылку водки и наполнили стаканчики.
– Дай Бог, не первую и не последнюю, – сказал Валеркин отец, и все выпили.
Проголодавшиеся охотники с удовольствием закусывали картошкой с заячьим мясом. Угостили хозяйку дома.
– Кто же из вас, наконец, зайца добыл? – спросила она.
– Лёха, кажется, последний стрелял. – Афанасий кивнул на сына.
– Сразу насмерть или как? – допытывалась старуха.
– Нет, только подранил. Его кобель поймал.
– Это тот, что на борова похож? Молодец. Нужно ему косточку заячью дать. А где он? – Хозяйка оглянулась. Будилы рядом не было.
– Будило! Давай сюда! Иди, мой хороший! – позвал кобеля позабывший все обиды Василий. – Ему цены нет. У Будилы голос что песня. А как он гоняет! А полаз какой, а вязкость! Нет такого выжлеца на весь район. А ты – «боров»! – Василий сделал вид, что обиделся на хозяйку. – Будило, где же ты? Иди ко мне!
Кобель, виляя хвостом, подошёл на зов, прижался к ноге.
– На, милый, поешь! Устал небось за день. Набегался! – Василий дал кобелю кусок хлеба.
Будило проглотил его одним махом и облизнулся. Получил ещё кусок. Выжлец был прощён. Все забыли, что он не отдавал им зайца.
– Хороший кобель. Настоящий гончак! – Валеркин отец потрепал Будилу за ушами. – А мы все – гончатники. Вот вы, хозяйка, знаете, кто такие гончатники?
Та отрицательно покачала головой.
– Гончатник – это охотник, имеющий гончих собак и охотящийся с ними.
После слов отца Валерка решил стать не просто охотником, а непременно охотником-гончатником.
За первым медведем
Осенняя практика в охотхозяйстве нашего института подходила к концу. Сданы последние зачёты. Впереди каникулы – весь сентябрь. Целый месяц, причём один из самых охотничьих.
Я решил, что начало каникул проведу, охотясь на медведя в одном из районов Кировской области, где живёт знакомый лесник дед Иван с бабой Дашей. Впрочем, решил не я один, а со своими друзьями по учёбе Александром и Валерием. Идея поездки родилась после лекций по любимому предмету «Технология добычи». Наш преподаватель Александр Петрович так обстоятельно и увлечённо рассказывал об охоте на медведя, что нам, в ту пору студентам третьего курса, казалось: возьмём косолапого без проблем.
– При охоте на овсах на лабаз надо заходить с центра поля, а не ходить вдоль края, – говорил, бывало, Александр Петрович. – Одежду нужно иметь чистую, не пахнущую потом, стираную и высушенную на ветру подальше от жилых построек. А вот валяться перед охотой в коровьем навозе, как поступают некоторые охотники, совершенно необязательно…
Это мне помнится и сейчас. Впрочем, как и многое другое, что закладывали в нас в Кировском сельхозинституте, где готовили кадры биологов-охотоведов для всего Советского Союза.
Деду Ивану заранее послали письмо с просьбой выкупить для нас лицензию на медведя, но, честно говоря, опасались, что забудет. Водился за ним грешок – любил выпить. Но была не была, едем!
От Кирова нам предстояло ехать всю ночь на север области. Только под утро поезд приходил на нужную станцию. В общем вагоне (никакой другой мы не могли себе позволить) народу, как всегда, было битком. Я забрался на самую верхнюю полку, где обычно возят багаж. Положив под голову рюкзак, попытался заснуть. Но было жарко и душно. Я, закрыв глаза, просто лежал и думал о предстоящей охоте. Представлял, как сажусь на лабаз, заряжаю ружьё, сижу, осматривая овсяное поле. Вот выходит медведь. Огромный, как копна. Целюсь в лопатку, стреляю. Медведь рявкает, падает на землю и остаётся лежать неподвижно. Начинаю спускаться с лабаза. Тут я, наверное, задремал. Поезд резко дёрнулся, рюкзак полетел на головы пассажиров, а я чуть не упал с полки и едва успел упереться рукой в потолок.
Всю оставшуюся часть дороги мы провели в тамбуре. Курили и обсуждали предстоящую охоту. Обговорили всё. Единственное, на чём споткнулись: куда девать столько мяса?
От станции до деревни около двадцати километров. Утро выдалось прохладное, и, выйдя из тёплого вагона, мы продрогли. Но уже через несколько минут ходьбы по размытой дороге стало жарко. Ведь на себе тащили почти неподъёмные рюкзаки с едой, патронами и многими другими вещами, необходимыми в лесу. Плюс ружья.
Дорогой часто останавливались, отдыхали. До дома деда Ивана дошли под вечер. Оказалось, наше письмо он получил и знал, какого числа мы будем у него. Дед не скрывал радости по поводу встречи, и пока мы разоблачались, ополаскивались, он суетился на кухне, подгонял бабу Дашу:
– Ставь самовар, вари картошку, ребята молодые, здоровые, с дороги устали, есть хотят!
Мы сидели на крыльце, отдыхали. Наверное, счастливее нас в этот момент людей не было. Позади ещё один год учёбы, мы уже четверокурсники! Впереди – охота и поездка домой к родителям. Словом, сплошная благодать!
Баба Даша тем временем накрыла на стол. Сколько здесь было всякой вкуснятины! Солёные и маринованные огурчики, капуста квашеная, мочёная брусника, мёд, варёные яйца, картошка, жареные караси… На привезённую нами из города варёную колбасу, считавшуюся тогда дефицитом, и смотреть не хотелось.
Достав захваченную с собой бутылку водки, уселись за стол. Дед разлил водку по стаканам. С хитрой улыбкой спросил: