Василий замолчал и задумался о чём-то своём. Машинально свернул самокрутку, заполнил её махоркой и закурил. Так же молча сделал несколько глубоких затяжек. Изба наполнилась горьковатым махорочным дымом. Он встал и слегка приоткрыл дверь в сени. Дышать стало легче. Василий продолжал:
– Так вот, зверовые собаки скорее находят след зверя, нежели обыкновенные. Они все работают. А уж если такая собака медведя обнаружит, она на него лает так же, как на человека. Залает, и охотник сразу знает, что собака по медведю работает. У собаки голос другой становится. Да. Например, на белку или птицу по-разному лает. А вот на медведя, как на человека.
– Выбрать-то щенка как? Ты про это говори, – Георгий перебил Василия.
– Выбрать зверовую собаку – это, брат, целая наука. Разные способы есть. Раньше были промысловики, которые по внешнему виду щенка и по его поведению могли определить как пригодность для охоты вообще, так и способность пойти на нашего зверя. Эти люди среди охотников пользовались особым уважением. В некоторых посёлках был особый человек-собачник. Это обычно всезнающий старейший охотник. Он следил за тем, чтобы кровь охотничьих собак не смешивали. Породу зверовых собак сохранял. Собак в те посёлки нельзя было ни ввезти, ни вывезти. Чужих собак без разрешения такого человека близко к посёлку не подпускали. Вывезти щенка оттуда – это целое дело. Давно только это было. Потом пошли всякие экспедиции. Народу понаехало. Собак разных понатащили в посёлки и всех местных рабочих собак вывели. Все крови перемешали, и не поймёшь теперь, как щенка выбрать. Вырастишь, только тогда появится какая-то надежда… Хорошо, я знаю, как твоя Лыска работает. Труженица, ничего не скажешь. Геолог тогда хорошую тебе собаку за пол-литра отдал.
– Это я шибко хитрый. Сразу понял, что щенок рабочий, без всякой твоей науки. Я, однако, охотник хороший. – Лицо Георгия озарилось улыбкой. – Сам себя не похвалишь, кто похвалит!
– Ладно, слушай, охотник, – продолжил Василий. – Вообще-то наиболее часто выбор щенка заключался в следующем: клали всех родившихся щенков, слепых ещё, на табурет, оставляли только тех, кто почуял край табурета, и выбраковывали упавших с него. Или другой способ: бросали всех в воду и не спасали тех, кто не плыл, а барахтался на месте. Могли щенят за шиворот поднять и слушать. Если пищат – толку не будет, или, наоборот, чем громче пищат, тем лучше. Можно всех щенят в кучу свалить недалеко от конуры и мать их выпустить. Кого она первым в будку утащит, тот самый хороший. Лучшего щенка мать всегда сохранит, она плохого щенка первым никогда не возьмёт. Так-то.
– Это я знаю. Слышал про табурет. А твоего Соболя моя Лыска первого в конуру утащила, я рядом был, когда ты его выбирал. Я думал, что нового услышу.
– Нового, говоришь! – Василий улыбнулся. – Ещё имеют значение и внешние признаки щенка. Например, чем длиннее и толще хвост, тем лучше. У будущих «бельчатниц» должна выступать затылочная кость. Ещё смотрят ложбинку, идущую от носа к верхней губе, и чтобы не было никаких пятнышек на носу. Ещё особое внимание уделяется строению нёба. Хорошо, если оно чёрное и выпуклые борозды на нём выходят на зубы, а никак не на промежутки между зубами. На нёбе должно быть более девяти борозд, а у самых хороших аж двенадцать. У самых зверовых ещё должно быть широким пространство между рёбрами, чем шире, тем собака лучше. Зверовая собака. Надо, чтобы грудь у собаки широкая была. Ещё у отца моего примета была: берёшь щенка, проведи пальцем по ребрам. Расстояние большое, значит, воздуху больше в лёгкие входит, и тем собака хороша, старательна. Говорят, ещё собака косолапой должна быть, ну как медведь. Значит, крепкая. А вообще, ещё много способов разных есть, всех и не упомнишь, – подвёл итог Василий.
– Завтра всё, что ты сказал, на своих собаках обязательно посмотрю. А пока давай я тебе помогу белок дообдирать. – Георгий взял со стола беличью тушку.
Через полчаса они закончили с белками. Почаёвничали на ночь и уснули.
Первым проснулся Василий. За окном было ещё темно. Он вышел на улицу. Соболь и Лыска не подбежали, а только высунули из будок морды и посмотрели на хозяина.
– Вставайте, сейчас вас кормить буду, и на охоту, – ласково сказал тот.
Услышав слова «корм» и «охота», первой будку покинула Лыска. Подбежала к Василию и ткнулась холодным носом в его руку. Он потрепал её по шее.
– Молодец! Соболь, а ты что же не идёшь? Ах, лодырь!
Услышав, что и его зовут, кобель наконец покинул свою будку, подошёл, оттёр Лыску от Василия и принялся ласкаться.
Погладив собак, Василий вернулся в избу. Георгий уже встал, затопил печку, разогревал собачью еду. Пока кормили собак, закипел чайник. С час они завтракали и собирались. К тому времени полностью рассвело. Собаки терпеливо ждали хозяев на улице.
Пока затворяли дверь, собаки успели отбежать к реке, оставив на свежевыпавшем за ночь снегу следы.
– Снежок-то хорош! – Василий пошёл за собаками.
– Как по заказу следы будут напечатаны. – Георгий направился за ним, закинув за плечи карабин. – На гарь сразу пойдём за сохачом или как?
– Будем к гари двигаться. Если что попадётся, тогда добудем.
– Жалко, однако, день хорош. На пушнину его потратить неплохо было бы. – Георгий попытался отговорить Василия идти охотиться на горельник.
– Будут ещё дни. А без мяса долго не протянешь! – Василий поправил ремень малопульки.
Тем временем Лыска отыскала белку, загнала зверька на дерево и стала громким лаем, время от времени повизгивая, звать к себе охотников. К далеко лающей Лыске охотники пошли быстрее. Мимо проскочил Соболь, рванул в сторону работающей матери. Залаял и он. Последние метры подходили осторожно и бесшумно.
Белка была на виду. Лыска сидела чуть в стороне от дерева, не сводя взгляда с маленького серого комочка, лежавшего на середине большой ветки. Хорошо были видны пушистый хвост и головка зверька. Соболь сидел рядом, но лаял громче и азартнее, чем мать. Горячился по молодости. Сухо щёлкнул на морозе выстрел малокалиберки. Зверёк вздрогнул, попытался зацепиться за ветку передними лапками, дёрнулся и полетел вниз, к земле. Собаки кинулись к нему.
– Нельзя! – подбежавший Василий успел оттолкнуть Соболя. Взял в руки белку. – Хорошо, молодцы! – только теперь похвалил собак.
Пулька попала зверьку точно в голову. Сначала дал понюхать белку Лыске, потом Соболю. Кровь с беличьей головы они слизали. Ещё раз похвалил собак, отрезал кисти передних лап и отдал по одной каждой из них.
– Всё, работайте, работайте! – сказал Василий и, прежде чем положить белку в заплечный мешок, завернул её в пучок сухой травы, росшей здесь же. Особенно тщательно обернул травой голову зверька.
– Красиво ты её! – Георгий подошёл к Василию. Всё это время он спокойно стоял в стороне, прислонившись к дереву.
– Профессионализм не пропьёшь! – Василий улыбался. – Так, кажется, говорится.
– Вроде так, – ответил Георгий. – Ну что, пошли?
Василий в ответ утвердительно кивнул. Собаки, вильнув хозяевам пушистыми, свёрнутыми в тугие кольца хвостами, скрылись за деревьями. Они, следя за общим направлением пути хозяев-охотников, снова принялись искать зверьков, челноча лес из стороны в сторону.
На свежий соболиный след Василий и Георгий наткнулись раньше собак. Не так далеко от горелого леса вдоль ручья соболь прошёл шагом, оставив на снегу цепочку парных следов. Шёл утром, следы на плотном снегу были резко очерчены, даже с отпечатками коготков.
– Однако соболь ходил. – Георгий посмотрел вокруг. – Собак не видно, однако.
– Он, родимый, – остановившись рядом со следом, Василий вытер пот со лба. – Недавно прошёл, след горячий. Собаки сразу возьмут. Спит сейчас где-нибудь в дупле или в колодине и не догадывается, что мы за ним пришли. Хорош соболёк!
– Тише ты! – зашушукал на него Георгий. – Нельзя так говорить. Сколько с тобой охочусь, всё одно и то же.
– Что опять не так?
– Духов разгневаешь. Не будь меня рядом, они бы на тебя давно обиделись. – Он снял с плеч мешок. Поставил карабин к дереву, сел прямо на снег. Закурил, предварительно свернув две большие толстенные самокрутки и набив их махоркой (одну для себя, вторую для хозяина тайги). Зарыл её в снег под деревом. – Однако это подарок ему.
Тут к ним подбежали собаки. Лыска ткнулась мордой в след. Потянула в себя морозный воздух и, не обращая внимания на Василия и Георгия, пошла по следу. Кобель за ней.
– Однако что я говорил? – Георгий с чувством превосходства смотрел на Василия. – Хозяин тайги мой подарок принял и тут же собачек по следу направил. Теперь они достанут нам зверя. А?
– Может, ты и прав. – Василий почесал затылок. – Вставай, однако, пошли по следу. Лыска может его быстро догнать.
Они поспешили за собаками. След соболя повёл в сторону гари. Зверёк шёл шагом, иногда переходил на небольшие прыжки, изредка сворачивая к корням больших деревьев, рытвинам и завалам. Порой зачем-то вскакивал на деревья, спрыгивал в бурелом, ища пищу.
Собачий лай раздался чуть в стороне от охотников. По голосу, лаял кобель. Не просто лаял, а ревел. Причём с одного места.
– Однако молодой голосит! Первый, наверное, нашёл. – Георгий еще раз прислушался к лаю.
– Ты прав. Видно, на смотрового натолкнулся, пока его мамка жировки распутывает. Идти нужно, а то загонит соболя в коряги, хрен тогда достанем. На краю гари где-то лает.
– Опять ты! – попытался выругаться на родственника Георгий.
– Ладно, не буду, – улыбнулся тот.
Подходя ближе к месту, где лаял кобель, снова остановились.
– Словно на человека лает, тебе не кажется? – Василий посмотрел на Георгия.
Тот заметно побледнел.
– Может, сохатого зацепил?
Георгий покачал головой:
– Однако на одном месте лает. Может, отзовём кобеля?
Азарт охоты уже зацепил Василия. Не отвечая, он двинулся к Соболю. Место, откуда шёл лай, заросло густым ельником и было сильно захламлено. Охотники осторожно подошли к работающему кобелю. Тот стоял, уткнувшись мордой в землю. Услышав человеческие шаги, обернулся и посмотрел на хозяев. Определив, что люди рядом, стал ещё настойчивее наседать на завал.