Охотники двинулись по следам. Дошли до реки. Видно было, что идущий за ними вчера медведь двигался не спеша. Шёл практически след в след. Зверь часто останавливался, топтался на месте.
– Плохо, однако! Стоял, слушал нас, – определил по следам поведение зверя Георгий.
– И нюхал, – вторил ему Василий. – А если он так делал, то что? Нас он, людей скрадывал. Смотри, тут за тобой прямо в воду сунулся. Ты утоп, и он провалился.
Было ясно, что медведь залез в реку, потерял след человека и, проверяя, куда делся запах, прошёл на глубину. Река в этом месте замёрзла не сильно, рядом был перекат. Медведь окунулся, провалившись в воду с головой. Вынырнул и еле-еле выбрался на берег. Отряхнулся. Капли воды, замерзая, упали в снег.
– Вот тут он после купания сделал круг и снова встал на наш след. – Василий топтался на берегу. – Ух, чёрт! Да он к нашей избе направился! – Испарина выступила на его лбу.
Лицо Георгия стало ещё бледнее. Ход зверя был точно вдоль реки к зимовью.
– Как же он нас ночью не сцапал? – Василий понял, что могло произойти, и поёжился от нахлынувшего страха, осторожно посмотрел на родственника. У того было белое от испуга лицо и стеклянный взгляд.
Начало темнеть. Вдруг послышался громкий и злобный лай собак.
– Всё! Зацепили зверюгу. Аккурат где-то возле дома. – Страх прошёл, как только Василий услышал собак. – Давай поспешать!
Георгий молча двинулся за ним. Шли осторожно. Вот из-за деревьев показалась изба, откуда шёл лай. Собак и зверя видно не было.
– С той стороны избы лают, – шепнул Василий. – Обходим.
Ступая как можно осторожнее, они стали обходить избу.
Медведь сидел у стены, сливаясь тёмным пятном с брёвнами.
Определить, что это зверь, можно было только по его движениям. Медведь делал неожиданные и быстрые выпады-броски в сторону нападающих собак. Лыска и Соболь на снегу были видны как два чёрных шара, которые то вылетали на белый снег, то пропадали в тени избы. Зверь был разъярён. От его грозного урчания по спинам охотников прошёл холод. Они остановились неподалёку, не понимая, куда и как выстрелить, чтобы добыть зверя. Соболь и Лыска, в свою очередь, озлоблялись всё больше и больше. Увидеть такую работу по медведю хозяева не ожидали. Лыска нападала с одной стороны, отвлекая внимание медведя и давая Соболю сделать молниеносную хватку, нанося зверю рану. После этого обе собаки успешно уворачивались от когтистых лап. Медведь, стремясь обезопасить себя от насевших лаек, сильнее прижимался к стене избы.
Первым не выдержал Георгий. Он прицелился в тёмное пятно и выстрелил. Медведь заревел, а одна из собак заскулила. Пуля, вылетевшая из гладкостволки, обожгла спину Лыски, сняв по ходу шкуру одной сплошной неширокой лентой, после чего прошила медведю мякоть задней лапы и вошла в бревно. Лыска далеко отпрыгнула от медведя и завертелась на месте.
– В собаку попал! – громко крикнул Василий. – Ты что!
На секунду наступила тишина. Медведь отвлёкся от собак, обратив своё внимание на грохот ружейного выстрела и человеческий крик. Он понял, что новая для него опасность пришла оттуда, из леса, где у деревьев стоят люди. Медведь зарычал и, не обращая внимания на укусившего его Соболя, стремительно пошёл на охотников.
Выстрел! Пуля просвистела у медвежьей головы и с глухим шлепком ударила по стене, на этот раз отколов от бревна несколько мелких золотистых щепок. Выстрел! Медведь рявкнул, крутанулся, укусив себя за плечо.
– Попал! – прошептал Василий, пытаясь поймать медведя на мушку. В темноте всё сливалось перед глазами.
Прицелился по стволу. Выстрел! Медведь уходит. Выстрел! Стреляет Георгий, и зверь оседает. Соболь кидается на медведя, рвёт гачи.
«Собаку не зацепить!» – мелькает у Василия в голове. Выстрел! Медведь ползёт. Мушки на карабине не видно. Выстрел! Вроде по передку! Шлепок по туше!
– Соболь, ко мне! – кричит Василий, и кобель отскакивает от ползущего по снегу медведя.
Выстрел! Всё, патронов больше нет. Нужно перезаряжать. Василий смотрит на Георгия. Тот лихорадочно роется в карманах в поисках патронов. Медведь стонет, пытается ползти. Соболь на нём! Рвёт шею. Лыска стоит в стороне. Она напугана.
– Не стреляй, Жора! Успокойся, кажется, всё! Готов! – Василий, тяжело дыша, садится на снег, смотрит на чёрную медвежью тушу и на собак. – Жор, закури самокрутку!
– Подожди, однако. – Жора медленно подходит к медведю, толкает тушу ногой. Зверь мёртв. – Не сердись, однако, не мы тебя убили, ружья тебя убили.
Георгий осматривается, достаёт нож и срезает с небольшого деревца сучок. Разжимает пасть, вставляет в медвежьи челюсти палку. Василий смотрит на напарника одобряюще.
– У медведя душа, как у любого лесного человека, а я забыл. Душу в первую очередь нужно освободить. Молодец, Георгий. Лапы, лапы не забудь!
Георгий, беря по очереди руками медвежьи лапы, ловко перерезает жилы. Сначала на задних, потом на передних.
– Чтобы больше не мог никого задавить, – говорит он медведю.
– Что, разделывать станешь? Подожди, я хоть фонарь из избы принесу.
Георгий не ответил. Он разрезал шкуру на лапах и начал снимать. В избе зажёгся свет, заматерился Василий.
– Жора, он, гад, коня успел зацепить. Хорошо, что не сильно. Только стал рвать, а тут и собаки. Завтра обязательно вокруг обойду и гляну, где он нас скрадывал. Почто сразу не напал? Вот фонарь. – Василий подошёл и повесил лампу на дерево. – Удобно?
– Да! – только и выговорил Георгий.
Обработав раны и кое-как успокоив напуганную медведем лошадь, Василий вернулся к Георгию. Шкура была снята и расстелена на снегу. Георгий успел отрезать медвежью голову и вынуть сердце. Сейчас всё это было укреплено на ближайшем дереве.
– Однако костёр разжигать? – спросил он Георгия.
– Давай! – ответил он и сделал разрез на медвежьей спине, затем начал снимать сало.
В разгоревшийся костёр Георгий по очереди покидал кусочки сала, печени, лёгких. Василий отрезал по маленькому кусочку от медвежьего сердца и сначала съел сам, потом дал напарнику, собакам, бросил в огонь.
– Богу и нам всем, чтобы зверя не бояться!
С разделкой охотники провозились до глубокой ночи. Уснули как убитые. Днём Василий обошёл вокруг избы, чтобы разобраться в медвежьих следах. Стало понятно, что их спасла река. Когда медведь провалился в воду, мороз сковал льдом сырую шкуру и лапы. Мокрый снег на морозе тут же превратился в лёд. Идти было больно и неудобно. Зверь всю ночь лежал под большим выворотнем, выгрызая ледяные куски между когтями и пальцами. И только днём направился дальше к лесной избушке, которую охотники уже покинули. Он покружил, почуял лошадь и напал на неё прямо в стойле. Тут и подоспели собаки, удержавшие зверя до прихода хозяев.
– Вот как всё было, – закончил рассказ Василий. – Я вот что думаю. Завтра на горельник нужно пойти. Сохатого посмотреть. Может, повезёт. Ты же там следы видел?
Георгий в ответ тихонько покачал головой и улыбнулся…
Рыжик и новогодние апельсины
Снега в этом сезоне выпало немного, хотя уже приближался Новый год. Но для охотника-промысловика Алексея и его Рыжика – огненно-рыжей карело-финской лайки – это было как раз кстати. Из-за небольшого роста Рыжику по глубокому снегу, какой лежал в прошлом году, работать было тяжеловато. А сейчас кобелёк неутомимо челночил тайгу, время от времени пересекая маршрут хозяина, чтобы ориентироваться, где тот находится.
Утром, перед выходом на охоту, Алексей сытно покормил четвероногого друга, приготовив похлёбку из муки, крупы и трёх беличьих тушек. И Рыжик добросовестно искал зверя, как и хозяин, радуясь чистому воздуху, некрепкому морозцу и неглубокому снегу.
Считается, что для успешной работы по соболю собаке необходимо иметь высокий рост, хорошее обоняние, быть выносливой, крепкой, вязкой к зверю и обладать звонким голосом. Все перечисленные качества, кроме роста, Рыжик имел. Карело-финские лайки невысокие, кобели достигают в холке максимум 48 сантиметров, и Рыжик вырос как раз до этого размера.
Наконец, найдя свежий соболиный след и распутав его, лайка погнала зверька. Через некоторое время Рыжик нагнал соболя, и тот, спасаясь, запрыгнул на большой, в два обхвата, кедр и, поднявшись до густой кроны, затаился там.
Алексей подходил к дереву осторожно, чтобы соболь, всё своё внимание уделявший лающей собаке, не заметил его приближения. Он не видел зверька, но был уверен, что тот где-то притаился, поэтому медленно поднял ружьё и выстрелил в ствол дерева. И он и собака заметили, как качнулась одна из веток. Приглядевшись получше, Алексей увидел распластавшегося на ней соболя. Без резких движений охотник переломил ружьё и заменил стреляный патрон на новый. Прицелившись в голову зверька, он на секунду залюбовался соболем – хорош кот!
Выстрел на морозе сухо щёлкнул, соболь медленно сполз с ветки и полетел на землю. Рыжик схватил тушку, придавил и, убедившись, что соболь мёртв, поднёс его хозяину. Охотник улыбался.
– Молодец ты, Рыжик, однако. Хороший пёс, – сказал он, рассматривая небольшую дырочку в соболиной голове, оставленную пулей. – И я, однако, хорош. Хлоп его в лоб – и готов!
Чтобы тушка не перепачкалась в крови, Алексей обмотал голову соболя чистой тряпочкой и убрал в рюкзак.
– Нам бы сегодня ещё парочку таких добыть, и можно в посёлок выбираться на Новый год. – Он хитро посмотрел на собаку. – В посёлке отдохнём, пушнину кое-какую в промхоз сдадим, а какую налево пустим, лётчикам. Помнишь их? Они, конечно, люди плохие, всё тебя у меня купить хотели или на водку выменять. Будто не знают, что собака – друг человека, а друзей не продают и на водку не выменивают.
Рыжик, словно поняв хозяина, завилял хвостом.
– Однако деваться некуда, – продолжал Алексей. – Лётчики за пушнину хорошо платят. Вот только зачем они всех бездомных собак переловили и на шапки пустили? Плохо это, однако, ой как плохо…
Кобелю надоело стоять на месте, и он побежал искать очередного зверя. Алексей двинулся за ним. Но, не пройдя и сотни метров, заметил, как его рыжий друг закрутился на большой захламлённой ветками земляной куче.