– Ты чего тут унюхал? – спросил он, тоже забираясь на кучу. Но вдруг земля под ногами зашевелилась, послышалось приглушённое грозное рычание. Пёс, а за ним и охотник немедленно спрыгнули с берлоги, а из неё показался крупный тёмно-бурый медведь.
Рыжик первым пришёл в себя и, развернувшись на месте, описал вокруг берлоги полукруг, вцепился медведю в гачи и повис на нём огненно-рыжим шаром. Почувствовав боль, медведь остановился и, когда Рыжик отскочил, постарался прижаться задом к выворотню. Тут его маленькие, налитые злобой глазки наткнулись на человека. Инстинктивно понимая, что человек гораздо опаснее собаки, медведь, прижав уши и злобно зарычав, пошёл на Алексея. Рыжик вновь повис на гачах зверя. Но охотнику хватило первоначального замешательства медведя, чтобы заменить дробовой патрон на пулевой. У него была «Белка» – ИЖ-56, имеющая нижний ствол гладкий для стрельбы дробью или пулями 28-го калибра, а верхний – нарезной, для стрельбы малокалиберными патронами кольцевого воспламенения калибра 5,6. Сейчас он переключил для выстрела из гладкого ствола и спокойно прицелился в медвежью голову. До того оставалось метров пять, когда после выстрела ружьё привычно толкнуло охотника в плечо. Медведь сразу осел и, распластавшись на снегу, так и остался лежать. Пуля попала ему в лоб и раздробила череп.
– Ну вот и этот. Хлоп в лоб – и готов. Молодцы мы, однако, – сказал Алексей, глядя, как Рыжик треплет мёртвого зверя.
За свою жизнь Алексей добыл несколько десятков медведей и давно перестал их бояться. Но, добыв очередного медведя, он каждый раз понимал, какой это серьёзный противник. И каждый раз он садился перед убитым зверем и тихо молился своему охотничьему богу, который помогал ему в тайге и которому он очень верил. Вот и сейчас Алексей сидел и, глядя в одну точку, медленно шевелил губами, словно разговаривал с богом. Закончив молиться, поднялся.
– Ну что, Рыжик, теперь работы нам на весь день хватит!
Он достал острозаточенный нож и начал снимать с медведя шкуру. Через полтора часа всё было закончено, и шкура лежала, расстеленная на снегу, а рядом остывали разрубленные куски мяса. Пока шла работа, Рыжик лежал в сторонке, чтобы не мешать хозяину, а теперь он подошёл к шкуре и улёгся на неё. Алексей улыбнулся:
– Хватит дурака валять. Пошли за снегоходом. Пока до избы дойдём, пока сюда вернёмся, дай бог до темноты успеть!
Как он и предполагал, работу по вывозке они закончили уже по тёмному. Ещё полночи Алексей собирался к поездке в посёлок. Дорога предстояла дальняя, и выехали они с рассветом. Впереди на «Буране» хозяин, за ним на прицепленных к снегоходу нартах, на медвежьей шкуре, лежал Рыжик. Бежать кобелю не хотелось. День прошёл с одной остановкой на чаёвку, но всё равно до посёлка добрались только ночью.
На следующий день Алексей вышел из дома к обеду. Вместе с Рыжиком отправился на поиски знакомого лётчика. Долго оставаться в посёлке Алексей не любил, тем более что недавно здесь начались работы по прокладыванию газопровода. В будущем он должен был соединить богатый газом Север с остальными регионами страны. Заработки там были хорошие, и даже некоторые штатные охотники шли туда на работу. Алексею газопровод был противен. Он считал, что любое вмешательство в природу недопустимо.
Нужного ему лётчика на месте не оказалось. Сказали, что он пошёл на стройку, но и там его не было. Уставший от бесплодных поисков, Алексей направился в контору госпромхоза, где должно было пройти собрание. Там уже собрались, почитай, все работники госпромхоза, кроме охотников, которые по разным причинам не вышли из тайги.
Темой собрания было подведение итогов за прошедший год. Алексей слушал выступающего охотоведа, не вникая в смысл приводимых им цифр. Вдруг охотовед предложил выступить Алексею как лучшему охотнику, добывающему больше всех пушнины. Он стал отказываться, но друзья-охотники начали его агитировать.
– Давай, Лёха, не стесняйся! Ты всех промысловиков за пояс заткнул. Поделись опытом!
Делать нечего, Алексей протиснулся к трибуне.
– Однако что вам рассказать-то? – смущённо спросил он.
– Расскажи, как соболей и медведей добываешь! – крикнули из зала.
– Чего говорить-то. Найду зверя вместе с кобелём своим, Рыжиком, карело-финской лайкой. Прицелюсь, однако. Хлоп в лоб – и готов. Рыжик у меня молодец, настоящий друг.
– И это всё? – спросил охотовед.
Алексей в ответ только кивнул и вытер рукавом куртки потный лоб.
– Понятно, товарищи. Давайте, поблагодарим за хорошую речь нашего лучшего охотника и его друга Рыжика. Похлопаем!
В зале громко зааплодировали. Как добрался до своего стула, как сидел дальше, Алексей помнил плохо. Пришёл в себя, только когда собрание закончилось, и он вышел на мороз. Увидев подбежавшего к нему Рыжика, потрепал его за ушами.
– Ух, Рыжик, как, однако, тяжело перед людьми выступать! Медведя легче убить. Но я молодец, справился.
Пёс понимающе смотрел в глаза хозяина.
– Пойдём-ка в магазин, фруктов заморских купим.
В поселковом магазине народу уже не было – время перед самым закрытием. Но продавщица, знавшая Алексея, впустила его внутрь. Увидев на полке апельсины, Алексей открыл от удивления рот.
– Ну и фрукты! Первый раз вижу. По цвету – как моя собака. Продай мне, однако, на пробу пару килограммов.
– Бери, сладкие! – продавщица взвесила два килограмма крупных оранжевых апельсинов, высыпала их в бумажный кулёк и вручила охотнику.
Рыжик ждал на улице. Алексей сел на лавочку рядом с магазином и достал из кулька самый большой апельсин. Покрутил перед глазами, полюбовавшись цветом.
– Видишь, тоже рыжий, как ты, – сказал он собаке и откусил от апельсина большой кусок. Одновременный вкус горечи, сладости и кислоты наполнил рот.
– Тьфу, гадость, какая! – сплюнул Алексей.
Рыжик подошёл к упавшему в снег куску, понюхал и отвернулся.
– Вот, и тебе не нравится. – Он вытащил из кулька второй апельсин, вытер его о рукав, откусил, пожевал и опять выплюнул: – Однако не пойму, что люди в этих заморских фруктах находят?
Алексей покрутил головой и заметил на другой стороне площади поленницу дров. За неё он и высыпал в снег апельсины, прежде убедившись, что его никто не видит.
– Рыжик, однако, я не сообразил, что на пробу нам и одного килограмма хватило бы. Пошли к авиаторам.
На этот раз лётчик Володя был на месте. Договорившись о продаже пушнины, Алексей вскоре принёс покупателю шкурки. Володя долго их рассматривал, тряс, дул на мех, спорил о цене. Наконец договорились и ударили по рукам. Лётчик предложил отметить сделку и достал бутылку водки. Разлили спиртное по стаканам, чокнулись, выпили. Володя бросил кусок колбасы лежавшему на полу Рыжику.
– Хорошая псина. И красивая какая! Рыжая, как лиса.
– Или как апельсин, – согласился Алексей. – Он у меня друг и кормилец. Работает отлично.
– Шапка из него вышла бы что надо, – сказал Володя, вновь разливая водку. – На такие шапки в городе спрос. Мода! – Он наклонился, погладил кобеля и дал ему ещё колбасы.
В благодарность Рыжик повилял хвостом.
– Какая шапка! – возмутился Алексей. – Рыжик мой друг. Недавно жизнь мне спас!
– Успокойся, я пошутил. Прекрасно понимаю, что друг. Спасибо, что шкурки принёс и про апельсины сказал. Перед отлётом загляну в магазин и куплю домой. У нас в городе их перед Новым годом не найти. Дефицит. Давай пей…
На следующий день Алексей проснулся поздно. Голова болела, во рту было сухо.
– Чёрт меня дёрнул вчера пить. В тайге не пьёшь, не пьёшь – и на тебе. Теперь дня два болеть буду.
Он вышел во двор, немного постоял на морозе, вспомнил о Рыжике. На зов кобель не пришёл. Алексей заволновался, поспешил на улицу, стал свистеть, звать. Рыжик не появлялся. Подождав некоторое время, Алексей оделся и пошёл искать собаку по посёлку. Потратил на поиски целый день – Рыжик как в воду канул. Вернувшись домой, спросил у матери:
– Ко мне сегодня кто-нибудь приходил?
– Рано утром был лётчик городской. Кажется, его Володя зовут. Я сказала, что ты спишь. Он ещё Рыжику колбасу давал.
– Что же ты раньше не сказала?!
Вновь одевшись, Алексей побежал к авиаторам. Володя всё отрицал и, ничего от него не добившись, отчаявшийся охотник побрёл домой. По дороге знакомый лётчик остановил его, попросив закурить.
– Ты что такой грустный?
– Кобель потерялся, – вздохнул Алексей. – Целый день ищу, и всё впустую.
– Постой, я его вроде утром с Володей видел.
– Так я у него уже спрашивал. Он ничего не знает, ничего не видел.
– Он и соврать может. Тот ещё фрукт! Да ты не волнуйся, найдётся твоя собака, – пытался успокоить лётчик…
Уже перед самым домом Алексей вдруг остановился. Он вспомнил слова знакомого: «Соврать может. Володя тот ещё фрукт!» Конечно же, соврал. Кроме него Рыжика увести некому. И колбасой он его не просто так кормил. Фрукт, апельсин. Он ещё хотел апельсины завтра купить. Я ему куплю…
На лавочке у магазина, прислонившись спиной к стене, сидел лётчик в надвинутой на лоб шапке с кокардой. Сидел себе и сидел. Что здесь такого? Мимо ходили люди, ездили машины. А человек всё сидел. Час, два, три. Начало темнеть, магазин закрылся. И только тогда продавщица окликнула лётчика:
– Ты чего, паря, сидишь-то? Магазин уже закрылся.
Лётчик не ответил. Женщина толкнула его в плечо: не пьян ли? От толчка он повалился набок, шапка упала в снег, и продавщица увидела на лбу человека аккуратную дырочку. Такая же дырочка оказалась и в шапке между «крылышек» кокарды.
Следствие по делу об убийстве лётчика, которого звали Володя, ни к чему не привело. Небольшая пуля, попавшая в череп, так сильно деформировалась, что идентифицировать оружие, из которого стреляли, было невозможно. Да и мало ли на севере незарегистрированного оружия! А в чемодане убитого, кроме личных вещей и различной пушнины, обнаружили несколько солёных собачьих шкур. Одна из них была особенно красивой, огненно-рыжей. По цвету очень похожая на апельсин.