От этих мыслей Сашку отвлёк звук шагов в коридоре. Дверь открылась. Иван Иванович так и застыл с открытым ртом, уставившись на Сашку.
– Чего рот открыл? Ружья не видел? – Сашка повел стволами. – Закрой, дядя, варежку, а то, не ровен час, кишки застудишь. Ты не бойся, будешь себя хорошо вести, я тебя не трону. Ключики от наручников доставай и мне кидай.
Милиционер похлопал по карманам.
– Ключи в столе, – сказал он.
– Тогда двигай к столу и не дури. – Сашка улыбнулся и навёл ружьё капитану на переносицу.
Участковый сделал шаг, другой и вдруг резко отпрыгнул назад, дёрнул дверь. Дробь ударила ему в лицо, превратив кожу, глаза, мышцы, кости и зубы в одно сплошное кровавое месиво. Смерть наступила мгновенно. В кабинете запахло порохом и кровью. Сашка сидел и смотрел на убитого. Прошла минута, вторая, третья. Он молчал, не шевелился. Наконец произнёс:
– Всё, Ваня, наделал ты дел.
Встал со стула и прикинул, сможет ли дотянуться до ключей. Понял, что не получится. Посмотрел на батарею, где стальной браслет охватывал трубу. Цепочка слишком короткая, но попробовать можно. Как смог, вытянул тело. Цепочка натянулась. Приставил ствол и выстрелил по наручнику. Руку дернуло и сдавило так, что лопнула кожа, а от боли потемнело в глазах. На руке остался один из браслетов. Сашка достал из стола ключ и освободил руку от остатков наручника. Прочёл написанный на него протокол и усмехнулся. Вытер им кровь на руке, скомкал и бросил на мёртвого участкового.
– Можешь ещё раз подписать. А я кровью расписался.
Перешагнул через труп и вышел из кабинета. На улице его обдало холодным осенним ветром. Сашка забросил за плечо ружьё.
Вездеход с тремя вызванными Иваном Ивановичем из района милиционерами медленно полз в сторону деревни. Гусеницы мяли моховой ковёр, оставляя за собой заметный след, который теперь не исчезнет много лет.
Милиционеры держали на коленях по автомату.
– Далеко ещё? – крикнул водителю старший команды с погонами лейтенанта.
– Да нет, скоро на месте будем, – ответил тот. – И чего спешка такая? В ночь подняли, ничего не объяснили, беги, езжай, хватай автомат.
– Я только знаю, что Иван, участковый, вечером командиру звонил. Якобы он преступника задержал, вооружённого. – Лейтенант потянулся за сигаретой.
– Какие в деревне преступники? Все с детства друг друга знают. Хотя, может, залётный с зоны ушёл и теперь по округе путешествует.
– Нет, не жулик. В последнее время, слава богу, побегов не было. Дежурный сказывал, что это паренёк какой-то, местный. Он то ли уток без документов стрелял, то ли Ивана пугал.
– А вон и деревня! – Водитель дал газу, отчего машина рявкнула и прибавила скорость.
Милиционеры заметно оживились.
– Нужно обязательно Ивана на баню и магарыч раскрутить. Что, мы сюда всю ночь зазря добирались? Пусть нам поляну накрывает, – улыбнулся лейтенант.
Его поддержали:
– Правильно. Преступнику наплевать, когда мы его в райцентр доставим, сегодня или завтра. А нам в баньке попариться – святое.
Вездеход, распугивая собак, въехал в деревню. Остановился у милицейского участка. Чихнул на всю округу копотью и заглох. Милиционеры попрыгали на землю.
– Что-то хозяин нас не встречает, – удивились ребята.
– Пошли. – Лейтенант вошёл в дом. – Ни хрена себе задача! – громко сказал он, увидев мёртвого участкового.
Кровь огромным бурым пятном растеклась по давно не крашеному полу.
– Вот и попарились. Сопроводили задержанного. Ничего здесь не трогать! Вы пока на месте оставайтесь, – лейтенант обратился к сослуживцам, – а я осмотрюсь.
Обвёл взглядом небольшой кабинет участкового. В глаза бросилась валявшаяся на полу связка убитых уток и разбитый выстрелом стальной наручник. Его блестящие осколки лейтенант внимательно рассмотрел и положил на стол.
– Погляди, что там у Вани на груди, что за бумажный комок? – приказал он одному из сотрудников.
– Протокол это. Видимо, на задержанного. Вот тут имя парня и его фамилия.
– Читай.
– Оленев Александр.
– Хорошо. Пойди и разузнай, где этот Сашка живёт. Приведи сюда кого-нибудь из его родных. Может, и он дома, чем чёрт не шутит. А ты, – кивнул он второму милиционеру, – понятых зови, будем убитого оформлять.
Лейтенант сел за стол и поднял телефонную трубку.
– Алло! Дежурный! Мы добрались до места. Давай командира, тут такое!..
Домой Сашка не пошёл. Мать и так сердцем больная. Как ей объяснить? Участкового ему не простят. Ни менты, ни его дружки-старатели. Поймают, голову, как пить дать, оторвут.
Он вспомнил, как несколько часов назад прощался с матерью, думал, что ненадолго. Хотел отдохнуть на охоте и к Ленке успеть. А вот как всё вышло. Сдаваться бесполезно. Придёт к ним с повинной – замочат. Иван Иванович всем нужен был живой, а не мёртвый. «Ну ничего, тайга для меня дом родной, я её как свои пять пальцев знаю. Проживу». Сашка шёл к кордону лесника, что в пяти километрах от деревни, где жила его девчонка.
Подошёл к дому и постучал по стеклу. Ленка ответила не сразу.
– Кто там?
– Это я!
– Ой, Сашок! Ты чего под утро, я тебя с вечера ждала! – обрадовалась она Сашкиному приходу.
Растрёпанная, в ночной рубашке, Ленка выскочила на крыльцо. Увидев любимого с ружьём, замахала руками и сделала грозное лицо.
– Ты что, теперь по ночам охотишься?
– Охочусь, – подошёл к девушке, обнял её. – Помолчи, не говори ничего!
– Саш, пойдём в дом, холодно мне, я же босая. Там расскажешь, что с тобой произошло. Пожалуйста!
– Прости, Ленок, конечно, пошли. У нас пока есть немного времени.
– Почему пока? – Ленка потащила парня в избу, не понимая, к чему тот клонит. – Почему пока?
Сашка прошёл в горницу. Сел на стул, ружьё положил на колени.
– У тебя выпить есть?
– Может, сначала разденешься? – Ленка смотрела на жениха. – Телогрейку лень снять, так давай я с сапогами тебе помогу.
– Ленусь, у меня времени в обрез. Мне идти нужно.
– Куда?
– Тьфу на тебя, пути не будет с твоими вопросами. В тайгу пойду, на отцовский участок. Избы там есть, места для меня известные.
– Какой участок? Какая тайга? – Ленкины глаза расширились. – Ты же работаешь!
– Уже нет. – Сашка полез в карман за сигаретами.
– Как нет? А свадьба наша?
– Придётся обождать. Обстоятельства неожиданно поменялись. Извини меня.
– Сашка! – обняла его девушка. – Что случилось? Я сейчас заплачу…
– Я ночью участкового застрелил. Вот и весь рассказ.
– Как?!
– Из ружья. Вот из этого. – Сашка кивнул на двустволку. – Он сам виноват.
– Сам виноват? – Чтобы не упасть, Ленка ухватилась за спинку стула. – Не врёшь?
– Чего врать. Дело сделано.
– Зачем же ты так? Свадьба же скоро. Ты о нас подумал?
– Прости. – Сашка подошёл к холодильнику, открыл и достал початую бутылку водки. Поставил на стол. – С прошедшего праздника осталась?
Ленка кивнула. Сашка достал из шкафа две рюмки и наполнил их до краёв водкой.
– Лен, выпей со мной. – Он подержал рюмку в руке, словно вспоминая что-то. Усмехнулся, выпил. Сразу налил ещё. – Ты пить будешь?
Ленка плакала беззвучно, вздрагивая всем телом. Она смотрела на Сашку.
– Прости, если сможешь. – Он снова выпил.
У здания милиции собрались деревенские жители. Мужики негромко переговаривались между собой, обсуждая случившееся. Женщины и дети стояли в стороне и в их разговоры не лезли. Привели Сашкину мать.
– Проходите, гражданка, – обратился к ней лейтенант. – Присаживайтесь и рассказывайте.
Лейтенант сидел в кабинете участкового. Тело к этому времени уже успели увезти. О случившейся трагедии напоминало только подсохшее на полу пятно крови.
– Разговор, я думаю, у нас с вами будет непростой. Ответьте для начала, где ваш сын?
Женщина посмотрела на милиционера.
– А что тут произошло?
Лейтенант усмехнулся:
– Вопросы, гражданка, тут задаю я, а вы на них отвечаете. Давайте так и договоримся. Вам понятно?
Женщина кивнула.
– Так где же ваш сын, Оленев Александр?
– Не знаю. С вечера на уток охотиться ушёл, и больше я его не видела.
– Эти утки не его? – Милиционер показал на птиц в углу кабинета.
– Откуда же я знаю, чьи это утки, его или нет? На них не написано, утки и есть утки. Все одинаковые. А что тут всё-таки произошло? И почему вы меня о сыне спрашиваете? – нервничала женщина.
– Этой ночью, гражданка, тут кто-то убил участкового милиционера. Выстрелом в упор. От головы человека только название осталось.
– А почему вы думаете, что это сделал Сашка?
– На трупе протокол лежал. Он на вашего сына был оформлен. Можете посмотреть, вот он! – Милиционер протянул бланк протокола с бурыми пятнами.
Женщина вздрогнула, стало заметно, как дрожат её руки. Она начала читать. В кабинете наступила тишина. Лейтенант откинулся на спинку стула, не спеша закурил, выпустил через нос горьковатый табачный дым и посмотрел на женщину, сидевшую перед ним. Та плакала. Хотелось что-то ей сказать, но лейтенант промолчал. Ему стало немного не по себе. Он увидел, как женщина на глазах постарела.
– Успокойтесь. Выпейте водички. – Парень протянул ей стакан с водой. – Чего получилось, теперь не вернёшь.
– А может, это не Сашка стрелял!
– Чтобы всё точно узнать, нужно хотя бы вашего сына увидеть. Следствие до конца довести, а суд решит, кто виноват. Сын ваш или кто-то другой.
– Я не знаю, где он, поверьте…
Внезапно разговор прервал рёв вездехода на улице.
– Совсем с ума тракторист наш сошёл! Сержант! – заорал он. – Что это там?
На крик в кабинет заглянул молодой парень в форме сержанта милиции.
– Вездеход не наш, старатели из района на прииск едут. Были в городе, сейчас возвращаются.
В подтверждение его слов по полу загрохотали сапогами.