Пули настигли зверя. Рвут шкуру и мышцы, бьют в бок, спину, живот. Дробят кости. Медведь кусает себя за те места, куда попадают пули. Сразу они не убивают. Расстояние для стрельбы довольно большое, на пределе. Но пуль очень много, и ранят они смертельно. Зверь падает и катается по мху, разрывая его крепкими тугими когтями.
Наконец оружие умолкает. Останавливаются вездеходы. Медведь затихает. Его тело сводит судорога. Звериная туша вытягивается.
– Какого чёрта! – орёт лейтенант и вылезает из кабины. – Я к тебе обращаюсь! – кричит он на милиционера.
– Медведь там!
– Ну и что, что медведь! Не преступник же!
– Зверь!
– Я спрашиваю тебя: зачем ты стрелял? Он тебе мешал?
– Нет! – Милиционер пожал плечами. – Не я первый начал палить, старатели, – оправдывается парень.
– А мне до лампочки, кто из вас первый начал. – Лейтенант плюнул на землю и обратился к водителю: – Езжай к медведю!
Вездеход медленно пополз к мёртвому зверю. Старатели были уже там.
– Пестуна затоптали. – Лейтенант закурил. – И зачем?
– Обдерём, будут шкура и мясо. Это же трофей!
– Шкура сгниёт, пока мы её по тайге будем возить. Соли ведь нет, а нам ещё преступника ловить и ловить.
– Шкура не пропадёт. Уже холодно.
– А лицензия у вас есть? – Лейтенант достал нож.
– Как же без лицензии? Мы не браконьеры, а бумаги в бригаде.
– Лицензия должна быть с собой. Ладно, помогайте! – Лейтенант взял медвежью лапу и сделал первый разрез на шкуре…
Костёр горел на берегу ручья рядом с зимовьем.
Сашка решил запечь пойманных хариусов. Он почистил рыбу, посолил и подвесил её над огнём. А когда рыба приготовилась, съел эту нехитрую еду, запив ароматным чаем из ягод брусники.
Рёв вездеходов и выстрелы он услышал сразу, прислушался. Где-то далеко-далеко звучали автоматные очереди.
– Странно, – прошептал он, – кто-то там лупит из «калаша». Видно, по мою душу пожаловали. Только в кого они палят?
Сашка поспешно затушил костёр, собрался, закинул ружьё за плечи и пошёл на звуки выстрелов. Через час пути увидел вездеходы. Машины стояли на открытом месте. Вокруг сидело человек восемь мужиков, вооружённых автоматами и карабинами. Некоторые были в милицейской форме.
– Эти точно за мной, так просто им тут делать нечего. Расселись. – Сашка наблюдал за людьми. – Вот и разгадка. Медведь меня спас. Сам под пули попал, а меня предупредил.
Милиционеры начали грузить в вездеход мясо и медвежью шкуру. Он узнал одного из парней.
– Ого, и старатели тут! Значит, эти суки с ментами объединились.
Сашка переломил ружьё, заменив дробовые патроны картечью.
– Подползу и… – Он прикинул, в кого лучше стрелять первым выстрелом.
Но люди попрыгали в вездеходы, машины завелись и поехали. Сашка сел, закурил и немного успокоился.
– И чего это я, дурак, с обыкновенной двустволкой на автоматы и карабины лезу? Тоже герой с дырой!
Он поднялся с земли и поспешил за машинами…
Место, где стояла одна из охотничьих избушек, милицейский лейтенант знал более или менее точно. Туда и вёл бригаду. На подъезде к избушке он хотел остановиться, прочесать вокруг весь лес и поискать Сашку. Но план сорвался.
– Идиоты! – ругался лейтенант. – Охотники хреновы, сучьи дети…
Вездеход перевалил через ручей, показалась изба.
– Глуши! – крикнул он водителю.
Передернул затвор автомата, снял с предохранителя и только после этого спрыгнул на землю. Подошёл к избе. Второй вездеход остановился рядом. На землю прыгали старатели.
– А может, это и не его изба?
– Его, мне люди верные донесли. – Лейтенант толкнул ногой дверь и вошёл внутрь.
Мужики стояли вокруг, держа оружие на изготовку.
– Он тут был, – крикнул лейтенант, – не так давно ушёл. Печь ещё тёплая. Видно, услышал, как вездеходы ревут, и смылся. С таким шумом нам его не взять, тут по-тихому нужно.
– И что теперь делать?
– Переночуем, а завтра парня поищем, может, поймаем гадёныша.
– Он за ночь, знаешь, куда уйдёт. Ищи его потом, хрен догонишь!
– Я ещё местечко знаю, где может быть его вторая изба, – лейтенант улыбнулся, – а что делать, завтра решим. Сейчас выставляем охрану, и давайте готовить ужин…
Сашка лежал метрах в двадцати от избы, за деревом. Наблюдал и решал, сможет ли он, как стемнеет, снять ножом дозор, поджечь избу и вездеходы. Руки так и чесались сделать это. К ночи у костра из всей прибывшей в тайгу толпы остались только двое с оружием. Остальные ушли спать в избу. Стемнело, похолодало, небо заволокло тучами. Сидевших у костра людей Сашка видел хорошо.
«А может, выйти и сдаться? – пронеслось в Сашкиной голове. Но он тут же отогнал эту мысль: – Такие замочат без суда и следствия. Лучше уйти и оставить их в покое. Погони, скорее всего, не будет, погода на пургу. Вот и первые снежинки. За ночь навалит, какая тут погоня! Мне бы самому успеть до избы добраться».
Сашка ещё раз посмотрел на дозорных. Снова подумал, сможет ли положить их обоих дуплетом и успеть смотаться. Понял, что сможет… Но он повернулся и медленно скрылся за деревьями, растворившись в темноте. Начинался снегопад…
К утру снега навалило с лихвой.
– Вот и зимушка-зима пожаловала, – сказал один из парней, выйдя из избы. – Сваливать нужно, пока обратная дорога проходима. Завалит перевалы, и хана нам. А, старшой?
– Может, ещё растает. – Лейтенант обтёр лицо снегом.
– Конечно, растает, – парень улыбнулся, – только весной. Не видишь, как пурга метёт? Нужно домой ехать, и чем скорее, тем лучше.
– Ладно. Завтракаем и отбываем. Скажи водилам, чтобы машины готовили.
– А с зимовьем что?
– Сожжём!
– А барахло охотничье?
– Палим, и по коням…
Чёрный дым от горевшей избы большими клубами поднимался над деревьями, заполнял речную долину, по которой ехали два вездехода. Их следы тут же накрывало белым снежным покрывалом.
Зима для Александра прошла спокойно. В тайгу по его душу за всю зиму никто больше не наведывался. Он опасался, что милиция организует поездку на снегоходах, и тогда взять его для них большого труда не составило бы. Не будешь же всю зиму безвылазно сидеть в избе! А вышел, значит, дал след, лыжню за собой оставил. Но опасения были напрасны, ничего такого не произошло. То ли в районе о нём забыли, то ли милиционерам было просто лень мотаться в тайге по морозу. А скорее всего, испугались, что снегоходы могут сломаться и бензина не хватит, чтобы туда и обратно съездить. Тащить всё горючее с собой на нартах одна морока, а не погоня…
Сашка с начала зимы обошёл оставшиеся избы. Наладил пушной промысел, готовил приманку, ловил петлями глухарей и рябчиков.
Добыл на мясо изюбря. О том, что он живёт на отцовском участке, мужики, что охотились рядом, знали. Заходили к нему. В России оно как? Вроде просторы огромные, но что знают двое, знает и свинья.
Сашка к Новому году взял и к Ленке наведался. Она увидела его, запричитала. А когда успокоилась, к матери Сашкиной сбегала, весточку передала. Та не выдержала, на кордон прибежала сына повидать. В тот вечер женщины ревели на пару. Сашка замучился их успокаивать…
Назад в тайгу, на участок, возвратился, нагруженный продуктами и боеприпасами. Неделю Ленкино лицо стояло у него перед глазами.
– К концу зимы ещё разок в деревню схожу, – решил Сашка, – добытую пушнину матери передам, пусть продаст, всё деньги будут.
В конце апреля в райотдел милиции пришло письмо. В нём подробно рассказывалось о том, что преступник, застреливший участкового милиционера, здравствует. Спокойно живёт в тайге, периодически наведываясь в деревню по своим делам. Люди многие об этом знают, но предпочитают молчать и даже помогают преступнику. В каждом доме он желанный гость, так как люди считают, что погибший участковый человек был плохой, нечист на руку, жители деревень его не уважали. Убийца поступил правильно, порешив милиционера, чем спас простой народ от мента-супостата.
Письмо было без подписи…
Начальник райотдела вызвал к себе лейтенанта, который вёл это дело.
– Слушай, у тебя дело об убийстве участкового?
– У меня.
– На, читай!
Лейтенант взял письмо. Не спеша прочёл. Вернул.
– Ну, что скажешь?
– А что говорить? Тут всё верно изложено. По осени мы взять преступника не смогли, погода помешала. Ушёл, он малый опытный и умный, войну прошёл, Афган. Был отличником боевой и политической подготовки. – Лейтенант усмехнулся. – Я справки в военкомате навёл. Парень боевые награды имеет.
– И что нам прикажешь делать? Этот писака может сей трактат в область отправить, если уже не отправил, – начальник кивнул на письмо. – А если ещё о делах Ивана Ивановича убиенного напишет. Нечист он был на руку, тут мягко сказано… Вот что, лейтенант. Собирайся ты в командировочку. Снова в тайгу. Возьми ребят с собой понадёжнее. Вылови этого героя. А я пока похлопочу о присвоении тебе очередного звания. Усёк?
– Так точно! – отрапортовал лейтенант. – Разрешите идти?
– Иди! И не забудь там на местных активистов опереться, здешние старатели – парни лихие.
– Так точно! – ещё раз ответил лейтенант и вышел из кабинета.
Через пару дней лейтенант с оперативниками был в Сашкиной деревне. Снова пошёл по деревенским домам. Не стал людей дёргать и вызывать в кабинет к новому участковому. Они и так с большой неохотой шли на контакт. В милицию идти вообще отказывались. А на слова лейтенанта об уголовной ответственности за отказ от дачи показаний спокойно улыбались и отвечали:
– А что тут такого? Дальше Сибири всё равно не сошлют. Мы и так здесь.
Лейтенант чертыхался, матерился, но поделать ничего не мог. Сашкина мать, прознав, что в деревне снова объявилась милиция, собрала чемоданы и пропала, оставив дом и домашнюю живность на соседей. Говорили, что она поехала в другую область к сестре. Уехала, ищи её теперь! Лейтенант подёргался несколько дней, понял, что в