сё бесполезно, и решил, как и осенью, наведаться на Сашкин охотничий участок.
– Не поймаем самого, так хоть избы его пожжём, – сказал он и строго-настрого приказал по зверям больше не стрелять: – Лично головы всем поотрываю, если приказы мои выполнять не станете. Нам преступник нужен, а не ваши медвежьи трофеи. В прошлый раз мясо трихинеллёзным оказалось. – И он погрозил мужикам кулаком.
Сашка жил в тайге и не предполагал, что над его головой сгущаются тучи. Он стал подумывать, что о нём забыли.
– В ЗАГСе нас, конечно, не распишут, так можно в церкви обвенчаться, – предложил он Ленке в свой очередной выход в деревню. – В соседнее село сбегаем, там церковь есть.
– А так можно? – Будущая жена смотрела на Сашку с любовью.
– Конечно, можно! С батюшкой в церкви мама договорится. Она его давно знает, меня там крестила, он и отца отпевал. – Сашка вздохнул.
– Саш, а свадьба когда? – Ленка прижалась к парню.
– Вот ещё раз в тайгу схожу, кое-что в избах переделаю, выйду летом, и нечего больше тянуть.
Они проговорили до рассвета. Уснули радостные и счастливые.
А через неделю вездеходы отправились в тайгу, милиционеры и старатели ехали искать Сашку.
Первую остановку милиционеры и их «помощники-активисты» сделали у сожжённой по осени избы. Чёрные обугленные брёвна были аккуратно сложены в штабель. Место пожарища расчищено, словно подготовлено под строительство нового зимовья.
– Этот гадёныш здесь был. – Лейтенант пнул ногой сложенный горкой мусор. – Порядок наводил. Будет ему порядок!
Один из членов его команды разводил костёр.
– Эй, ты поосторожнее там, сушь кругом, дождей всю весну не было! Травы сухой вон сколько. Пыхнёт, и ног не унести, а ты соляру льёшь.
– Не пыхнёт! Соляра не бензин, да и вода рядом. Зальём, если что.
– Ну-ну! – Лейтенант пошёл к ребятам и стал прикидывать дальнейший план действий.
Преступник где-то рядом и о группе захвата, скорее всего, не знает. Поэтому есть большая вероятность его задержать. Утром команда поехала искать Сашку. Через пару часов они обнаружили избу.
– Определённо нам везёт, неплохо бы, чтобы парень был там.
Дверь вышибли ногой.
– Был, да сплыл. – Лейтенант дотронулся до чайника, заглянул в котелок. – Чайник полный, суп недоеденный. Я не я, если он не рядом, скоро должен вернуться.
– Засаду устроим?
– Нет, чтобы время зря не терять, лес прочешем. Народу у нас хватает. Делимся на группы по два человека. Кто парня первым заметит, пусть стреляет. Остальные выстрелы услышат – и сразу туда. Задача всем ясна?
– Так точно!
Сашка обходил ближайший путик. Снимал капканы из соболиных шалашиков. Никогда их раньше не трогал, оставлял до следующего сезона охоты, а тут почему-то решил собрать.
«Поработать с железками нужно, тросики кое-где перекручены, не ровен час, зимой соболь порвёт!» – рассуждал он. Присел на землю у очередного шалашика. За спиной громко-громко застрекотала сойка. Сашка услышал птичий крик и насторожился. Сойка смолкла. «Что это она?» Сойка закричала вновь, и к ней присоединилась вторая.
– Милые вы мои подружки, сторожа лесные! Неспроста вы стрекочете, ох неспроста! Только на кого? Зверя видите или, может, хищники там двуногие? – произнёс Сашка.
Он взял ружьё и проверил. Заряжено. Рюкзак и топор спрятал под деревом, после чего сошёл с тропы и затаился. Прошла минута, другая, сойки продолжали свой гомон на весь лес, не отпускали незваных гостей.
– Хорошие птахи, – хвалил Сашка. – Потревожь их, и уже весь лес знает, что тут чужие.
Он улыбнулся и увидел милиционеров на расстоянии ружейного выстрела.
– А вот и гости идут глодать мои кости. От избы идут, значит, меня вычислили. Ну что, други мои, помирать вам, видно, пора!
Сашка прижал приклад к плечу. Навёл ружейную мушку на лицо одного из милиционеров и стал ждать.
«Пятьдесят метров, сорок, тридцать. В стволах – некрупная дробь, лучше подпустить поближе и выстрелить наверняка. А там автомат в руки, рожки с патронами по карманам и… А что дальше? На мне ещё два трупа повиснут ментов подневольных. Мне тогда из тайги вовек не выйти. Убью их, а это не значит, что они тут вдвоём. Двух в тайгу не пошлют, скорее всего, рыл с десяток. Этих положишь, остальные услышат выстрелы и сюда явятся, а тогда – война. Как я устал. – Сашка вздохнул, опустил ружьё, пропуская милиционеров мимо себя. – Больше в войну играть не хочу, не желаю. Хотя меня и пытаются заставить, но я лучше уйду».
Сашка приподнялся, сделал шаг, ещё шаг, сучок предательски треснул под ногой. Милиционеры обернулись.
– Стой! Стрелять будем! – Крик и выстрелы слились воедино.
Сашка прыгнул вправо, потом влево, упал на землю, кувыркнувшись через голову. В падении выстрелил в милиционеров, целясь по ногам. Всё сделал машинально, как учили в армии. Сзади закричал раненый милиционер.
Сашка прыжками пустился бежать по тайге. Пули стучали по деревьям, сбивая с них кору и сучья. Вскоре ему показалось, что он оторвался от преследователей. Остановился, чтобы перевести дух. Но рядом застрочил автомат. Пули ударили чуть выше Сашкиной головы по стволу огромного кедра. Сашка присел и ответил из ружья, теперь крупной картечью. Автомат продолжает бить по Сашке, он прыгает за ближайшее дерево, пули рубят кусты. Сашка бежит.
«Так не уйти. Тут тоже менты. Обложили, сволочи», – проносится в его голове.
Ноги путаются в сухой траве, и он падает на землю. Ещё пацаном он с ребятами пускал палы по сухой траве, а отец его за это порол. В этом году всю весну тайга без воды. Сашка чиркнул спичкой.
Трава, сухие листья занялись в один миг. Ветер помог, полетели искры. Загорелись на деревьях сучья. Кедры и сосны, что свечи. Затрещала хвоя на деревьях. Кругом дым. Сашка, прикрываясь дымом и огнём, скрылся в тайге.
То, что преступник обнаружен, лейтенант сообразил, когда услышал выстрелы.
– Накрыли! – крикнул он напарнику и рванул на шум стрельбы. – Все туда, все на помощь, преступник обнаружен! – кричал он в рацию.
Стрельба не смолкала. А потом пошли огонь, дым, лейтенант закашлялся, дышать стало невозможно, горела тайга.
– Ни хрена себе! Отходим! – Лейтенант дал новую команду. – Сбор у избы, сбор у избы! – орал он в рацию.
Через полчаса лес горел везде, где только можно. Милиционеры и старатели собрались у зимовья. Большие красные искры сыпались и сыпались на крышу. Шипели и затухали, спасала свежеуложенная земля. Сашка несколько дней назад заменил подгнившие доски и утеплил крышу слоем земли.
– Лейтенант, мы тут все. У одного из наших ранение в ногу. Ещё артельщика по руке зацепило, остальные целы, – доложил один из милиционеров. – Уходим к вездеходам? Избу поджечь?
– Чёрт с ней! И так сгорит!
Опергруппа цепочкой, друг за другом, начала прорываться к оставшимся у реки вездеходам. Черный дым Сашка и милиционеры заметили одновременно.
– Что это? – Сашка остановился, соображая, что может гореть.
Лейтенант, видя дым, прибавил шагу и передал по цепочке:
– Вездеходы горят!
– Твою мать! – заматерились опера у него за спиной.
Сашка спешил к чёрному дыму, а когда увидел, что горит вездеход, улыбнулся:
– Красиво, будто БТР, подожжённый душманами.
Горел вездеход, который был ближе к лесу. Но тут на речную гальку из горящего леса выскочили люди, забегали вокруг вездехода.
– Суетитесь, гниды! – Сашка смеялся. – Что, взяли? Пацаны – штаны на лямках! Как я вас! Раз – и мордой в навоз! – Он сел на землю, прижался спиной к дереву.
Сидел и смеялся, от огня его спасала река. Пожар был на другом берегу. Ветер стих, и день заканчивался. Оставшийся вездеход завёлся. Машина дёрнулась и двинулась по воде, оставляя на реке муть, а в воздухе копоть от выхлопных газов.
Сашка смотрел вслед удаляющемуся вездеходу, размазывая по лицу пот.
– Оторвались! – Лейтенант высунулся в окно машины.
Лесной пожар остался далеко позади.
– Пули траву подожгли или преступник? А может, чья-то халатность. – Он закашлялся, в горле першило. – Наглотался всё-таки дыму.
– Что? – спросил водила.
Лейтенант крикнул:
– Не пойму, отчего лес загорелся? От выстрелов или парень поджёг? Может, окурок непотушенный?
– Кто теперь разберёт? Улики все тю-тю, с дымом вылетели…
– Тю-тю! А мне что делать? Преступник тю-тю! Вездеход тю-тю! И двое раненых. Будет мне от начальства и тю-тю, и ду-ду!
Водитель улыбнулся. На грязном лице белой полосой блеснули зубы.
– Не переживайте так, товарищ лейтенант, утро вечера мудренее.
– Мудренее, только я никак не пойму, где парня теперь ловить? Мать у него уехала, он пропал.
– А может, он погиб?
– Может. – Лейтенант замолчал, думая о чём-то своём.
– Старшой, давай невесту его поспрошаем. Мне баба одна сказывала, что он к ней заходит.
– Какая невеста? Почему не знаю?
– Такая. Она не в самой деревне живёт, а рядом, в пяти километрах, на кордоне лесника. Батя у неё там работал, умер пару лет назад. То ли замерз в тайге, то ли медведь его поломал, толком не знаю. Но это и не важно.
– Одна она там живёт?
– Одна вроде.
Народ в округе узнал о пожаре, как только вездеход добрался до старательской артели. Многие жители деревни жалели Сашку.
«Если будем с его поимкой тянуть, деревенские скоро бунт в защиту парня поднимут. И так чем могут, ему помогают, – подумал лейтенант, слушая людские разговоры. – Необходимо поторопить события. Завтра к невесте его наведаюсь».
– Возьми пару парней. Они, если что, помогут с бабёнкой этой поговорить. Кстати, как её зовут? – спросил начальник артели.
– Ленка, кажется, а парней давай.
К Ленкиному дому гости подъехали рано утром. Постучали в дверь, сказали, что милиция. Первым вошёл лейтенант, за ним остальные.