– Не откажусь.
Какая милая беседа. Закатываю глаза, а потом вздрагиваю. Орущий как больной смартфон сдает меня с потрохами. Провожу пальцем по экрану, выходя в проход. Две пары глаз смотрят на меня так, словно я призрак.
– Да, – в трубку, – привет, Танюш, – кидаю взгляд на Геру, – хорошо, я только «за». Ага, спокойной ночи.
Герда недовольно смотрит в мое лицо. Еще секунда – и она меня расплавит своим взглядом.
– И давно ты тут подслушиваешь? – Ма еле ощутимо улыбается.
– С того момента, как она извинялась за свою пьянку.
– Спасибо, все, Марина Юрьевна, я лучше пойду, – Герда подрывается со стула и быстро идет в прихожую.
– Богдан!
– Что – Богдан? Шуток не понимает?
Ма закатывает глаза и отворачивается к плите, зажигая конфорку.
Иду к двери, слыша, как неуклюже Гольштейн натягивает сапоги.
– Гера, не дуйся, – опираюсь на дверной косяк плечом.
– Больно надо. Мне все равно.
– А приходила зачем?
– Не твое дело. Я не к тебе приходила, – возится со змейкой, бегунок не идет вверх.
– Врать нехорошо.
– Отвали от меня, – начинает нервничать, еще немного – и она вырвет замочек с мясом.
Подхожу ближе, присаживаясь на корточки. Гера вздрагивает. Убираю ее руки, медленно тяну бегунок вверх. Готово.
– Я хотела извиниться, а ты… ты, – легонько бьется своим лбом о мой.
– Я извинил, – выпрямляюсь, поднимаю ее за собой.
– А я теперь обиделась! – надувает щеки, смахивая на хомяка. – Что она хотела?
– Кто?
– Эта твоя Танюша, – кривит лицо.
Походу, кто-то ревнует.
– А я должен ответить?
– Ты мне ничего не должен, и вообще, отстань от меня.
– Да я и не приставал, – поднимаю руки, показывая ладони.
Герда злится еще больше. Нервно сдергивает с вешалки куртку, натягивая ту на себя. Рука не с первого раза попадает в рукав, беся ее до предела.
Останавливаю ее дерганья, с еле ощутимой силой сдавливая Герины запястья.
– Давай встречаться, – скорее не спрашиваю, а утверждаю, да, возможно, в немного странной форме, – ты мне очень нравишься.
Гера застывает, медленно поднимая на меня глаза. Сжимаю ее ладонь.
Растерянно кивает.
Она целует первая. Быстро. Едва касаясь губами моих.
– Мне уже пора. До завтра?!
– До завтра.
Дергаю ее за руку на себя, крепко стискиваю в объятиях. Целую. Это не мимолетное касание губ, это снос башки. Хочу ее сожрать. Пальцы гладят бархатистую кожу, а я понимаю, что просто не могу от нее оторваться. В штанах все каменеет. Гера отталкивает, очевидно, неплохо так все прочувствовав. Стоим мы неприлично близко.
Смотрит на меня растерянно.
– Природа, – пожимаю плечами, легонько щелкая ее по носу.
– Да ну тебя, – смеется, – пока.
– Пока, – открываю ей дверь.
Герда уходит, напоследок помахав рукой.
Закрываю дверь, упираясь в нее головой. С*ка. Возбуждение просто адское. В самую бы пору позвонить Куликовой, но и тут облом.
Глава 17
Герда.
Вот так просто… давай встречаться… хотя, а чего ты хотела? Шоколадный фонтан и миллион роз? Нет, не хотела. Ничего не хотела, но почему-то именно сейчас поняла, что мне были необходимы эти слова. Я до дикого безумия, сама того не подозревая, нуждалась в этом предложении. Нуждалась в Богдане.
За какие-то пару месяцев он привнес в мою жизнь столько, сколько большинство не смогли внести за годы.
Смотрю на него, а слов нет. Тупо киваю. Странная реакция, наверное, до жути неправильная, но не могу иначе. Я в замешательстве, а по телу растекается тепло. Меня окутывает негой спокойствия и дикого восторга. Два слова поменяли все. Перевернули с ног на голову. Богдан смотрит на меня с едва заметной улыбкой. Он же тоже волнуется? Правда?
Сжимает мою руку.
Я приехала сюда извиниться, потому что была не права. Потому что, как и всегда, решила, что меня предают. Было больно осознавать, что и Шелест так подумал. Слова Сомова так быстро застряли в моей голове, заставили поверить. И я поверила. Но, когда увидела реакцию Богдана, пожалела миллион раз о том, как повела себя. Я ударила человека, который все это время пытался мне помочь. Помогал. Единственного человека, которому не все равно, что со мной происходит.
Сидя в столовой, я совсем не думала, что ко мне подсядет Катя. Ее гневный и дерзкий выпад заставил мою совесть проснуться, и я даже не смела открыть рот, выслушивая ее претензии.
Она смотрела на меня как на мусор.
– Из-за тебя, папина принцесса, Богданчика могут вышвырнуть, из-за тебя и твоей сучности. Это ты натравила его на Сомова. Ты прекрасно знала, что он отреагирует так, знала и все равно это сделала. Обиженная. Посмотрите-ка, плохие одноклассники вновь обидели нашу принцессу. Если хочешь знать, это я, я и Сомов, спорили, ну и еще полшколы. Шелесту эти игры не нужны. Это не в его характере. Он виноват только в том, что вообще решил с тобой общаться, наивный дурак. Включи свою башку и подумай хорошенько, может ли человек, постоянно спасающий твой зад, без всяких требований, поступить так мерзко? Подумай! Знаешь, даже как-то обидно, он за тобой так волочится. Было бы за кем! Хоть раз в жизни возьми на себя ответственность за свои дрянные поступки, Гера. Если что, они в актовом зале…
С этими словами она позерно поднялась со стула и покинула столовую. Катька говорила это настолько громко, что, когда ушла, любопытствующие взгляды еще долго были прикованы к моему столу.
Что я чувствовала в тот момент? Отчаянье. Стыд. И какую-то пустоту. Быстро выйдя в коридор, я сломя голову побежала в актовый зал.
Куликова оказалась права, во всем. Я виновата. Не Богдан, я.
Смотрю на наши переплетенные пальцы, поднимаю взгляд к его лицу и, не думая ни о чем, встаю на цыпочки, едва касаясь губами губ.
Я ему нравлюсь. Очень нравлюсь. Его слова на репите в голове, и я почти не осознаю, как сажусь в машину. Водитель смотрит на меня, как и всегда, отстраненно.
Только переступаю порог собственного дома, и тут же в спину летят мамины крики:
– И где ты шлялась? – мать искрится в своей злости. – Пропустила ужин, отец в бешенстве!
Милый дом встречает меня, как и всегда, с любовью.
– Я поужинала в городе, – отмахиваюсь от нее, поднимаясь наверх.
– Стой. Мы с тобой не договорили, – мама хватает меня за руку, с силой сдавливая запястье. – Ты хоть представляешь своей глупой башкой, что мне пришлось от него выслушать? Где ты была?
– У Со… – осекаюсь, понимая, что он меня не прикроет, – у Вики.
– У кого?
– Девочка из параллельного класса.
– Какая девочка? От тебя несет мужскими духами, причем очень и очень дешевыми, – кривит лицо.
Вздрагиваю. На пороге гостиной прямо за спиной матери стоит отец. Его гневный взгляд вновь превращает меня в маленькую девочку, обязанную подчиняться. Я по инерции опускаю глаза, с силой сдавливая пальцы в кулак.
Мать мгновенно замечает изменения в моем лице, нервно прикусывая губу и отпуская мое запястье. Ее последние слова… даже она не хотела, чтобы отец их услышал.
– Значит, мужскими духами, – отец делает скорбное лицо, вздыхает. – Как я понимаю, это не твой дружок Сомов, да?
Отрицательно мотаю головой. Едва-едва смотря на отца.
– Броня, – мама расплывается в улыбке, – молодость, – она нервничает, заламывает пальцы.
Отец пронзает ее осуждающим взглядом.
– Ко мне в кабинет, живо.
Говорит ровно. Не повышая голос совершенно. Его мрачная аура медленно исчезает из комнаты. Смотрю на темный коридор, не решаясь сделать шаг. Мама толкает меня вперед, что-то цыкая. Обнимаю себя руками, медленно приближаясь к его кабинету.
Внутри за огромной дубовой дверью – отец. Он сидит за массивным столом, смотрит снисходительно. Даже смешно. Разве родители так смотрят на своих детей? Кажется, что я в этом доме что-то вроде прислуги… или зверушки для битья.
– Садись, – кивает в сторону кресла.
Усаживаюсь в кожаное кресло из телячьей кожи. Руки не опускаю. До сих пор обнимаю себя за плечи. Мне жутко.
– Я тебя внимательно слушаю, дочь.
Бегаю глазами по предметам интерьера, боясь открыть рот.
– Герда, не испытывай мое терпение. Где ты была?
– У одноклассника, – набираю в грудь побольше воздуха, – он сын нашего завуча, – киваю в подтверждение своих же слов.
– Допустим. А что ты делала в его доме?
– Хотела извиниться.
– За что?
– За то, что наговорила ему гадостей, не разобравшись в ситуации.
Папа смотрит в окно. Думает. По его лицу не прочтешь, к чему готовиться, он непредсказуем. Что за казнь он придумает мне на этот раз?!
– Пригласи его к нам на ужин. Скажем, в пятницу. Мне интересно посмотреть на этого юношу.
– Он не хомяк в клетке… – повышаю голос и обрываю себя.
Отец смеется. Мягкий. Тихий смех. Он еще ужасней. Покрываюсь мурашками. И я ретируюсь. Как и всегда. Слабачка. Отец что-то задумал. Только что?
– Пригласи.
Киваю.
– Вот и отлично. Спокойной ночи, милая!
– Спокойной, папа.
На ватных ногах выхожу в коридор, медленно шагая к лестнице. Мама стоит на втором этаже. Ждет меня.
– Что он сказал? Опять запер дома?
– Нет. Захотел познакомиться с Богданом.
– С кем?
– С тем, чьими духами от меня несет, – прожигаю ее злобным взглядом и бегу в комнату.
Закрываю дверь на замок.
Просыпаюсь от мерзкого сигнала будильника. Не люблю вставать рано. Всю жизнь борюсь за шанс поспать на десять минут подольше. Быстро умываюсь и укладываю волосы. Распущенные мягкие кудри. Натянув колготки, опускаю красную клетчатую юбку вниз, чуть плотнее заправляя в нее белую футболку, накидываю темно-синий пиджак и спускаюсь в столовую.
– Всем доброе утро, – присаживаюсь на стул, и в ту же минуту передо мной появляется поднос с кофе и омлетом, – спасибо, Люб.
– Броня, – мама протягивает отцу планшет, – я давно хочу сменить машину. Ты не мог бы увеличить сумму лимита моей карты?!