Она что-то говорит, жестикулирует, но я словно в банке. Слышу лишь редкие фразы…
– Так что Броня сказал перенести ужин на следующее воскресенье.
– Хорошо. Мамуль, я пойду в комнату, спать так хочется. Все эти дополнительные занятия очень выматывают, – вру, потому что не могу сказать, что за плохое поведение хожу на отработки.
– Иди, конечно.
– Спокойной ночи.
После душа забираюсь на кровать, прихватив учебники. Нужно сделать домашку.
Пока перевожу английский, совсем не замечаю сообщения в вотсап. Открываю его, уже когда укладываюсь спать.
«Все хорошо? Не ругали тебя дома?»
Богдан – сама забота.
«Нет. Все хорошо»
Ответ приходит ровно через восемь минут. Я засекала.
«Отлично. Еще не спишь?»
«В процессе»
«Тогда спокойной ночи и до завтра»
«И тебе. Целую»
Нажимаю «отправить» и закрываю глаза. Телефон пиликает, сообщая об ответе.
«Целую. И хочу тебя потрогать, ну ты знаешь, да?!»
Кладу телефон на тумбочку, накрываясь одеялом с головой. Во мне через край плещутся чувства. Радость, волнение, страх, нежность, растерянность. Я не до конца уверена в завтрашнем дне, но мне очень хочется надеяться, что все это не мое воображение.
Глава 20
Богдан.
– Богдан, ты так проспишь, – мама стучит в дверь и заходит в комнату.
– Я уже встал.
– Ты даже глаза не открыл.
– Я поздно лег.
– И чем был занят?
– Бой вчера был. Я не мог пропустить.
– Можно было посмотреть запись сегодня.
– Ты чего? Это не то, – тянусь за телефоном, – пять минут, и я спущусь.
– Давай, иначе поедешь на автобусе.
– Ок.
Марина уходит. Зеваю, еле удерживая глаза в открытом положении. Бой реально был ах*енный. И плевать, что спать я упал часа в три. Четыре часа сна, конечно, никого не красят, но и сдохнуть не сулят.
Скидываю одеяло и тащусь в душ. Минут через пятнадцать мы с Ма уже выезжаем в школу.
– Сегодня тоже отработки, ты не забыл?
– Помню.
– Герда все же молодец, оправдала тебя, оболтуса. Честно, не ожидала от нее.
– Ага, сама спровоцировала, сама и оправдала, во позиция, – сжимаю кулак, вытягивая большой палец вверх.
– Да-да, но окна ты с ней мыть ходишь, – смеется.
– Откуда ты все знаешь? На мне жучок?
– Конечно, а ты как думал?
– Как-то так и думал. Слушай, поделись, когда тесты по хим-био будут…
– На следующей неделе, а что? – переключает скорость, медленно перестраиваясь в соседнюю полосу.
– Надо быть готовым и написать хуже Геры.
– Это зачем?
– Чтобы ее двинутый папаша не выносил ей мозг.
– У них все так серьезно?
– Там вообще мрак.
– Дела, – сворачивает на парковку школы, – но мне было очень приятно, что мой сыночек написал тест лучше всех.
– Ну тебе же будет не менее приятно, если я напишу чуть хуже этих лучше всех?
– Не будет, конечно. Вот смотрю я на тебя и поражаюсь твоей самоуверенности, мне бы такую.
– Поделиться? – выхожу из машины.
– Я бы не отказалась, – ставит машину на сигнализацию.
– Слушай, спросить хотел, можно на следующей неделе Макс у нас пару дней поночует?
– А что случилось?
– Вечером расскажу, посмеешься.
– Вечером послушаю. Тогда же и дам ответ.
– Договорились. Я на урок. Удачки.
– Беги уже.
– А слушай, я сегодня на день рождения иду. К Сереге. Катька ему решила устроить празднование, – замечаю боковым зрением подъехавшую тачку Геры.
– Хорошо. Только недолго.
– А можно долго? Завтра суббота.
– Нет. Ты себя плохо вел.
– Серьезно?
– Серьезно.
– И ты не передумаешь?
– Не передумаю.
– Ну может…
– Богдан, иди уже. Тебя там, кажется, ждут, – кивает в сторону.
Умка стоит у ступенек школы.
– Ладно. Пошел я. Но про др подумай, – целую Ма в щеку и быстренько сваливаю.
Гера сжимает в руках сумку, смотря себе под ноги, вращаясь из стороны в сторону.
– Привет, – касаюсь ладонью ее спины, – поцелуемся?
Ответ я знаю. Сзади топает Ма.
– Привет, – протягивает мне руку, – потом.
Сжимаю ее ладонь, немного поправляя лямку рюкзака, и, взбежав по ступенькам, открываю дверь. Пропускаю Геру вперед.
– Мои родители уехали сегодня с утра и на все выходные. Теперь я точно могу пойти с тобой.
– Отлично.
– А что ты будешь дарить? Нужно же мне тоже что-то купить…
– Блютусные уши и пачку презиков, – вешаю куртку.
– Ты серьезно?
– Вполне.
– Я в шоке…
– От ушей или от…
– Молчи, – касается пальцами моих губ, смеется.
– Странная ты.
Гера копошится с пальто, я уже стою у окна. Жду. Мимо проплывает Сомов за руку с Соколовой, Умка выходит, как раз когда они маршируют мимо выхода из раздевалки.
– Богдан, – демонстративно, – посмотри, пожалуйста, у меня, кажется, сережка расстегнулась.
Показушница. Отталкиваюсь от подоконника, подходя к ней. Гера теребит пальцами уши, а мне остается только закатить глаза.
– Пошли уже, – тихо, – сережки у нее.
– А чего они?! – морщит нос.
– Еще раз такое выкинешь, я тебя прибью, – целую и подталкиваю в сторону лестницы.
– А что я такого сделала?
– Наши с тобой отношения – это только наши с тобой отношения. Не надо устраивать показуху. Мне это не нравится.
– А если мне не нравится, что тебе не нравится?
– Подай мне письменную жалобу, я рассмотрю в течение недели.
– Ага, сейчас, уже пошла писать.
– Я серьезно про показуху.
– Я поняла, извини, привычка.
– Привычка кого-нибудь уколоть.
– Она самая.
– Какой кошмар.
– Не то слово.
– О, Ма сказала, что тесты твои на следующей неделе будут.
– Почему это они мои?
– Даже и не знаю, – заходим в класс.
Первая – биология.
– Ты же со мной сядешь? – оборачивается, шагая вперед.
Гера садится за первую парту. Сомов пересел к Соколихе на соседний ряд.
– Ага, – падаю на стул рядом с одуваном.
Звенит звонок. Катюша забегает в класс с растрепанной головой, привлекая к себе все внимание.
– Такое ощущение, что она с кем-то… – Гера замолкает, – и пришла на урок.
– Да не ощущение, – оборачиваюсь в Катюшину сторону, – суровая реальность, – закусываю колпачок от ручки.
– Фу, – поворачивается ко мне, – когда, ты там говоришь, тест?
– На следующей неделе.
– Надо подготовиться.
– Готовься, готовься.
– А ты?
– И я.
Биологичка шумно заходит в класс, все встают.
– Присаживайтесь, проверим домашнее задание.
Смотрю на Геру, она по уши погрязла в учебнике.
***
После уроков иду к завхозу с улыбкой и коробкой конфет. Мне очень нужно сегодня свалить.
– Лариса Анатольевна, вы, как всегда, прекрасно выглядите, – давлю лыбу.
– Чего тебе, Шелест?
– Ларисочка Анатольевна, можно мы с Гольштейн все в понедельник сделаем?
– С чего бы вдруг?
– Очень надо. Все что угодно просите, – кладу на стол коробку конфет.
– Подготовился, значит.
– Малек.
– Ладно, шут с тобой, иди, в понедельник все сделаешь. А просьбу я за выходные придумаю.
– Заметано. Классная прическа.
– Спасибо, ну и жук ты, Богдан.
Улыбаюсь и выхожу из кабинета.
Домой приезжаю где-то через час. Великая слава Иванычу, который отменил сегодня треню. Открываю дверь и сразу же натыкаюсь на Марину. Бл*!
– Я что-то не поняла? Ты где сейчас должен быть?
– Я отпросился, – стаскиваю куртку.
– И Лариса Анатольевна тебя отпустила?
– Ага.
– Странно. Очень странно, обычно она непреклонна.
– Я поулыбался…
Марина смеется.
– Пошли тогда поедим. Заодно расскажешь свою смешную историю про Федосеева.
– А, точняк, пошли.
На кухне достаю тарелки. Пока мама разогревает суп, поднимаюсь наверх и вытряхиваю из шкафа черные джинсы. Еще бы рубашечку белую найти… Куликова же там почти светский раут зах*рачила. Что у нее в голове?
Да ну на*ер, футболка и пиджак, так пойду. Какая, к черту, рубашка?!
– Мам Марин, а где утюг?
Ору, спускаясь по лестнице.
– В кладовке в прихожей, а тебе зачем?
– Да пиджачок пригладить надо.
– Пошли поедим, и я потом поглажу.
– Спасибо.
Беру солонку, даже не пробуя суп. И так знаю, что не соленый. Ма всегда недосаливает.
– Соль – белый яд, ты помнишь?
– Ну я чутка потравлюсь, – вытаскиваю из пакетика кусок хлеба.
– Ой, Богдан.
– Ма, я тут думал насчет того, что ты говорила про поступление. Я думаю, что юрфак реально будет норм.
– Неожиданно.
– Ага, буду выступать от клуба и параллельно учиться. Года через пол уже заключу контракт с неплохим клубом… поэтому юрфак мне пригодится.
– Ты по-прежнему не хочешь оставить спорт как хобби?
– Нет.
Отвечаю отрывисто. Спорт я не брошу. Да и не интересно мне больше ничего. А хочется кайфовать оттого, что делаешь.
– Ладно. Я понимаю, что тебя не переубедить. Поэтому уже не раз думала о том, что делать дальше… у меня есть один знакомый, он помог мне обойти все формальности и временные рамки, когда мы оформляли документы по усыновлению. Так вот, он сможет как-то помочь и здесь…
– Не надо.
– Что? Почему? – с удивлением и едва заметной обидой.
Не хочу ее обижать. Она хочет помочь. Сделать как лучше… только вот я не желаю зависеть от какого-то левого дяди, и, ко всему, повторно вогнать ее перед ним в долги. Не делают такие люди ничего просто так. Нет.
– Я не буду ни от кого зависеть.
– Милый, зависеть все равно придется. От спонсора, от своей команды, придется, – спокойно с улыбкой, едва касаясь пальцами моей руки.
– Это все случиться потом, и ты не будешь в это втянута.
– Ты переживаешь за меня? – улыбка становится шире. – Саша – хороший человек, мы знаем друг друга сто лет.
– Ты ему уже звонила, да?