Две недели, чтобы разгрузить мозги, две недели на то, чтобы понять, что делать дальше.
Еще и приближающийся май… последний звонок, экзамены.
Двадцать седьмого с утра звонит мама.
– С днем рождения, расти большим и послушным, – смеется, – пусть у тебя все будет хорошо, мой дорогой.
– Спасибо, Ма, ты ради этого в шесть утра проснулась?
– Ну не могла я тебя последней поздравить.
– Спасибо, я вечером перезвоню, идти пора. Люблю тебя.
– И я тебя. Беги.
Ближе к обеду, как раз когда я на пробежке, звонит Гера.
– Мой хороший, поздравляю тебя с днем рождения и очень-очень скучаю. Сильно жду с большим сюрпризом!
– Спасибо.
– Ты чего такой грустный?
– Нормальный, не обращай внимания. Умка, давай потом созвонимся, у меня пробежка.
– Хорошо. Позвони, как сможешь.
Скидываю звонок, ускоряю темп.
Эта весенняя покатушка получается скучной. Все вялые и почти неподготовленные.
Через шестнадцать дней нудятины возвращаюсь в Москву.
Настроение на нуле. Злость так никуда и не делась. В новом клубе ко мне присматриваются и ссут делать ставку. Поэтому первый мой выход в свет будет не раньше июля. Шикарно.
– Я дома! – кидаю сумку у двери.
– Привет. Ты чего такой недовольный?
– Нормальный.
– Я вижу. В эти выходные нужно на дачу съездить. Папа просил помочь ему с теплицей.
– Ок.
– Я сегодня уезжаю в Питер на конференцию, ты помнишь?
– Помню, хорошо добраться.
– Спасибо. А ты чем займешься? Надеюсь, не проспишь завтра школу?
– Не. Я на треню и спать. Ты на вокзал на такси? Тебя проводить?
– Не надо. Тренируйся. У меня маленький чемоданчик.
– Охотно верю, что он маленький.
– Иди уже в комнату.
Смеюсь и поднимаюсь к себе. Набираю Геру.
Гудки. Ответа нет. Еще раз. Она отвечает раза с четвертого.
– Привет, ты вернулся? – довольным голосом.
– Да. Ты где?
– Мы с Викой в «Пряностях». Приедешь?
– Фейсконтроль не пустит.
– Не поняла…
– Прикид не по моде.
– Что-то случилось? – меняет интонацию. – Вик, я сейчас, – слышу уже тише. – Все хорошо?
– Нормально.
– Мы же сегодня увидимся? Я соскучилась.
– Не знаю, у меня тренировка, а потом хочу поспать.
– Ладно, – слышу, что она расстроилась, – вечером позвоню.
– Угу, – откидываю телефон.
Все бесит. И эти вечные Герины шатания по мажорным забегаловкам. Не знаю, какого х*ена в меня вселяется вся эта злоба. Хотя… знаю, знаю, но не хочу даже думать об этом.
Меня уже передергивает от этих недотрогательных отношений. Хотя мозгами понимаю, что встречаемся мы месяца два…
Часов в семь подваливает Максом. Едем в какой-то бар в центре. Он не пафосный, просто популярный.
– Ты че такой злой? Из-за боя?
Медленно отвожу взгляд от барной стойки, где тусует милая блонди в ах*енно короткой юбке.
– Чего? – переспрашиваю, а Макс с усмешкой оборачивается на бар.
– Зачетная. Недотрах, что ли?
– Что-то вроде того, – стучу телефоном о стол, то и дело метая взгляды к этой мадам.
– Не мое дело, не лезу… но скажу…
– Давай-давай…
– Че ты мучаешься? Ну не дает Гольштейн…
– Язык вырву.
– Ок, по-другому, ну нет возможности спать с ней, сними стресс, трахни вон эту хотя бы, а то ты так на людей скоро бросаться начнешь.
– Скоро начну, – бормочу себе под нос.
– Вот и я о том.
У Макса осень интересное чувство слуха – слышать все, что его ушей касаться не должно.
– Потому что, судя по всему, перепадет тебе от любимой не скоро…
– Смешно…
– Я бы, Богдаш, сказал, грустно…
– Не без этого, – резко откладываю телефон, откидываясь на спинку дивана, вновь возвращаясь взглядом туда, куда не стоит.
– О, и подружка подошла. Давай их снимем, нормальные девчули, модельки.
Киваю, и Макс с довольной рожей идет к бару.
Барабаню пальцами по столу. И, словно специально, звонит Гера.
Отклоняю звонок, набирая в вотсап.
«Умка, я на тренировке. Позвоню, как освобожусь»
Кидаю телефон на стол и злюсь. На себя и на Геру. Будто чувствует.
«Хорошо. Я купила платье на выпускной, приезжай вечером, посмотришь. Я соскучилась»
Я тоже. Знала бы ты как. Я прилетел вчера утром. Мы виделись часа два вне школы.
Гера что-то говорила про сюрприз, но я настолько в своих мыслях и проблемах, что мне не до этого.
– Знакомьтесь, это Богдан, Лера, Света, – Макс садится на свое место, нахально улыбаясь брюнетке.
– Ты правда боксер?
Макс в своем репертуаре.
– Что-то вроде того, – усмехаюсь, рассматривая эту куклу. Смазливая, не отберешь.
Мы сидим в баре еще минут двадцать. Макс травит шутейки, я больше отстранен, но с каждой секундой сидящая рядом блонди придвигается все ближе.
– Может, поедем ко мне? У меня огромная хата. Вы как, девчонки?
Макс уже на веселье, выжрал четыре бутылки пива, теперь лыбится, как мартовский кот.
– Даже не знаю… – смущается брюнетка.
– Ты поедешь? – раздается сбоку.
Киваю. Девица улыбается.
У Максона как-то сразу оказываемся в спальне. Блонди снимает футболку, выставляя сиськи напоказ. Притягиваю ее к себе. Она что-то шепчет, не слушаю. Я как бы сюда не за ее болтовней пришел.
– Замолчи.
– Ты любишь погрубее?
Не отвечаю, прижимая ее спиной к огромной кровати. И она проворно стаскивает с себя трусы, пальцы расстегивают мой ремень.
Прикрываю глаза. Х*йня. Все это жалкий суррогат. Ну и самое главное, мне противно. Не от этой девки. От себя самого. Я, как последняя мразь, решил словить удовольствие и с верным взглядом припереться к Гере. Молодец. Мужик. Точнее, м*дак.
Отталкиваю кукляху.
– Ты чего? – хлопает ресницами.
– Закончили. Надевай трусы обратно, – скидываю ее с себя.
– Что-то не так?
– Прости, не стоит…
– Что?
– Не стоИт на тебя, говорю….
– Ты смеешься?
Смотрит на мои штаны и выпирающий член.
– Я серьезно. Хорошего вечера, – застегиваю ширинку и выхожу их комнаты.
– Урод! – летит вслед.
– Макс, я уехал, – кидаю по дороге Федосееву, тискающему модельку прямо в гостиной.
– Давай. Скажи Виталику, пусть тебя отвезет.
Выхожу во двор в еще большем бешенстве. Куда-куда, а к Гере я сегодня точно ни ногой, иначе я ее изнасилую. Закатываю глаза от своих же мыслей.
– Витальевич, подкинешь?
– Да не вопрос, я в машине покурю, Макс не против всегда. Ты как?
– Да мне пох… кури…
Минут через сорок пожимаю ему руку, вылезая у супермаркета. Надо купить что-то пожрать, дряни какой-нибудь.
Закидываю в пакет колу, чипсы, пиццу и х*рачу домой.
На подходе замечаю, что у дома кто-то трется, приблизившись, понимаю, что это Гера.
– Ты совсем ненормальная?
– Я нормальная, – целует в щеку.
– Сколько тут уже пороги околачиваешь?
– Минут десять.
– А позвонить?
– А вот только хотела.
– Заранее…
– Сюрприз, – пожимает плечами.
– А тачка где?
– Я на такси. У Вики ночую…
– Ясно, заходи…
Открываю дверь, Гера протискивается внутрь, снимая черную кожанку.
– Что ты там купил? – сует нос в пакет. – О, пицца, давай разогреем…
– Не наелась в рестике?
Герда ставит пакет на пол, внимательно меня рассматривая. Улыбка на ее лице гаснет.
– Скажи мне прямо, что случилось и что тебя не устраивает, потому что я не понимаю…
– Ничего. Нормально все, – беру пакет, собираясь уйти на кухню…
– Может, мне уйти?
– Может….
– Серьезно? Богдан, я уйду.
– Скатертью дорога…
Я зол на себя. Не могу находиться с ней рядом. Мне, с*ка, стыдно. Она приехала сюда, пока я там чуть не трахнул какую-то бл*дь. Молодец, Шелест. Ты ох*енен.
Хочу, чтобы она ушла. Пусть уйдет. А лучше пошлет меня куда-то подальше. По крайней мере сегодня мне этого очень хочется.
Ставлю пакет на стол, замирая от ее прикосновений. Гера обнимает меня, прижимаясь к моей спине.
– Зачем ты так? Я тебя ждала, соскучилась, думала, мы отметим твой день рождения, а ты ведешь себя как сволочь…
Отдираю от себя ее руки, резко разворачиваясь. Сначала хочу наорать, поругаться. Хочу, чтобы она отсюда ушла. Но, когда ловлю ее взгляд, все меняется. Хочу обнять ее что есть сил и никуда не отпускать.
Оседаю на стул, притягивая ее к себе.
– Прости, – прикрываю глаза. Гера перебирает пальчиками мои волосы.
– Все нормально, – издает смешок, но я знаю, что она сдерживает себя. Невероятно как сдерживает. Думаю, в своей голове она меня уже расчленила.
– Давай пиццу греть, я голодная-голодная.
Киваю.
– А Марина Юрьевна ведь сегодня уехала?
– Ага. А ты откуда знаешь?
– В школе слышала, – накручивает на палец прядь волос, – тогда я сегодня у тебя переночую… ты не против?
Я против!
– Не, конечно, оставайся…
– Хорошо. А то – уйди-уйди. Кофе хочу, где у вас кофемашина?
– В шкафчике…
– Это как?
– Турка называется.
– Смешно. Вари тогда мне кофе, я в этой штуке не умею.
– Переодеться можно?
– Даже не знаю…
Поднимаюсь к себе, стаскивая шмотье.
Быстро ополоснувшись в душе, надеваю серые спортивные штаны и футболку.
Гера тусует на кухне у микроволновки.
– Дай сюда, – отбираю у нее коробку, – ща ты разогреешь, дом спалишь.
– Я могу, – вытаскивает из пачки пару чипсин, – тебе Макс два раза звонил, – кивает на телефон, валяющийся на столе.
– Ага, – ставлю пиццу в микро.
– Ты меня даже не поцеловал, так соскучился сильно…
– Ты тоже…
Умка поднимается на носочки, обхватывая руками мою шею.
– Целую.
Прижимаю ее к себе, задыхаюсь от желания. Моя Умка невероятная. Я на ней просто помешался.
Глажу хрупкую спину, опуская руки ниже, подхватив под попу, Гера проворно обвивает меня ногами.
Разрываю поцелуй. Гера улыбается, касается пальцами моей щеки.