– Кофе выкипит, – целует меня в нос и пытается слезть на пол.
– Оно…
– Вообще-то он…
– Да пох*й.
– Богдан, – вздыхает, – может, поделишься? Честно говоря, я немного в шоке, ты таким никогда не был…
– Все бывает в первый раз, – почему-то звучит это двусмысленно.
– Только не говори, что такой злой, потому что у тебя…
Начинаю ржать во весь голос. Гера тушуется, нервно запихивая ладони в карманы джинсов.
– У тебя кто-то появился? – говорит совсем тихо, смотрит в пол.
Пять баллов, милая, ты меня сегодня по всем фронтам на лопатки.
– Че ты несешь?
– Говорю, что думаю.
– Ага, что думаю, то и говорю. Мне и тебя одной много, так что можешь быть спокойна. В клубе просто непонятки…
– А сразу нельзя сказать было?
– Сразу нельзя, ешь, – киваю на пиццу, – ты хотела…
– Да что-то аппетит пропал…
***
Герда.
Нет аппетита. Конечно, у меня нет аппетита. Я злюсь. Я так злюсь. То, как он себя ведет, мне хочется его придушить. Сейчас и здесь. Но я молчу. Выспрашиваю как дура, что произошло, нарываясь на стену холода и безразличия. Правда, таким я его еще не видела. Может, поэтому и засунула свою гордую злость куда подальше. Богдан – не такой простой человек, каким может казаться на первый взгляд. Он всегда знает, что сказать. Хороший манипулятор и болтун. Вот на что-что, а на его манипуляции я ведусь, как маленький ребенок.
Он непрост и очень силен. Именно поэтому он никогда не будет показывать свой характер и раздражение из-за пустяков. Видимо, произошло что-то на самом деле ужасное.
Слава Богу, что мои предположения он поднял на смех. У него никого нет. Выдохнуть. Эта мысль преследует меня уже парочку недель. Я понимаю, что это глупости… но во мне сидит что-то, что постоянно возвращает меня в день, когда мама кинула те слова… «Если он не спит с тобой, значит, с кем-то за твоей спиной». И это напрягает. Очень напрягает…
Он без колебаний развеивает мои предположения, ясно давая понять, что это из-за спорта. Спорт. Это то, что никогда не оставит его в покое. Шелест помешанный. Он готов, как зомби, ползать на тренировки в любую погоду и в любом состоянии. Это стремление и дикое желание… ему можно только позавидовать. У него есть дело жизни.
– Будешь дуться?
Вырывает меня из размышлений.
– Да, буду дуться. Ты меня обидел.
– Чем?
– Ты специально сейчас?
– Нет, – наливает в кружку колу.
– А мне кажется, да.
– Ты под дверью топталась, чтобы поругаться?
– А не я первая и начала.
– Ну так а я уже закончил.
– Отлично. Как у тебя все просто…
– У меня все просто. А ты все заморачиваешься.
– Шелест…
Все, что могу выдать. Аргументов у меня больше нет. Да и не хочется мне развивать тему нашей ругани. Хочу спокойный вечер только вдвоем. К тому же такая возможность выпадает не часто. Иду за ним на второй этаж.
– Как сборы?
– Бывало и лучше, – кривит лицо, но потом сияет улыбкой, – че там у тебя за сюрприз-то? – укладывается на кровать, заводя руки за голову.
– Заинтриговала?
– Чутка.
Улыбаюсь. Теперь, главное, не испугаться и не отступить.
– Узнаешь, – двигаюсь к нему ближе…
– Мне как-то страшно…
– Да ну тебя, – смеюсь, проворно забираясь на Богдана. Пальцы холодеют.
Шелест вопросительно приподнимает бровь.
Медленно снимаю с себя футболку, стараясь смотреть ему в глаза. По телу проходят колкие мурашки.
Богдан смотрит на меня пожирающим взглядом. Я часто дышу, отчетливо чувствуя его возбуждение. Мне страшно, но в то же время дико интересно. Мне действительно этого хочется.
Ерзаю, Шелест приподымается, прижимая меня к себе. Его губы касаются моей шеи, ладони гладят спину, то и дело пролезая под лямки лифчика.
– Это и есть мой сюрприз? – шепчет в губы между поцелуями, они немного грубые, но от этого более чувственные…
Киваю. Знаю, что он улыбается. В одно мгновение мы уже сидим на кровати вдвоем. Я крепко обвиваю его ногами, пока его пальцы играючи проходятся по груди, на границе, где заканчивается край чашечки лифчика и начинается кожа. Его движения медленные. Нежные. Пальцы отодвигают чашечку, освобождая ноющую от желания грудь. Выгибаюсь навстречу его губам, чувствуя, как они обхватывают тугой сосок, а руки проворно расстегивают застежку бюстгальтера. Вздрагиваю.
– Гера, это самый ах*енный сюрприз, – впивается в мою спину, заставляя сильнее поддаться его ласкам. – Расслабься, Умка.
– Помоги мне, я боюсь, – нервный смешок, и Шелест отстраняется.
– Ты уверена?
Киваю, обвивая его шею руками. Я больше чем просто уверена. Мне просто нужно немного отпустить себя. Я долго думала об этом. Все началось с обычной ревности и страха, а закончилось тем, что мне действительно нужно, чтобы Богдан стал первым. Правда нужно.
Даже если у нас ничего не получится, я буду знать, что мой первый раз был с любимым человеком.
Шелест заваливает меня на одеяло, в одно мгновение оказываясь сверху. Его пальцы переплетаются с моими, и он заносит наши руки за мою голову, крепко пригвождая к кровати.
– Ты очень красивая, – проворно опускается к ширинке моих джинсов, а меня накрывает волной дикого, перемешивающегося с неизведанным, но сумасшедшего желания узнать, как это… Богдан медленно тянет змейку вниз, вдавливая мое тело в кровать. Залезаю ладонями под его футболку, чувствуя, как каменеют его мышцы, и он почти сразу ее снимает, кидая на пол. Возвращается к наполовину стянутым с меня джинсам. Его холодные пальцы касаются моей кожи, он выводит линии по внутренней стороне бедра. Я же нахожусь в какой-то немой и до безумия нежной коме. Мне страшно и хорошо одновременно. Его руки блуждают по моему телу, заставляя подаваться им навстречу. Сильнее прижимаюсь к нему и таю в его объятиях. Упиваюсь его поцелуями. Терпкими, немного грубыми, выводящими меня на износ своей настойчивостью.
Тянусь к пледу, стесняясь его взглядов. Мне неуютно. Я стесняюсь себя и своего тела. Это очень раздражает. Богдан словно знает, что мне это нужно, накрывает нас одеялом. От этого куска ткани начинаю чувствовать себя более уверенно. Стеснение немного сбавляет обороты.
– Я тебя до сумасшествия хочу. Ты моя, – шепчет, вызывая во мне улыбку и трепет, – моя.
Его ладонь приглаживает мои волосы, опускаясь на щеку. Он смотрит в мои глаза, и я окончательно теряю связь с миром.
Нежные, прошибающие тело, движения его пальцев по возбужденной плоти. В животе скручивается тугой узел страсти и дикого желания. Издаю стон, когда его пальцы медленно входят в меня, растягивают…
– Тебе хорошо?
Кусаю губы, впиваясь пальцами в его плечи. Мне хорошо и хочется рыдать одновременно. Странные, динамичные ощущения. Сегодня они другие. Все другое. Замираю, собирая под ладонью простынь.
По телу проходит мелкая дрожь, а каждый его поцелуй напоминает электрический разряд. Все это кажется сладкой пыткой. Хочу свести ноги, но Шелест не позволяет. Стаскивает с меня трусики, шире разводя мои колени.
Все происходящее становится наивысшей точкой. Не понимаю, как у меня хватает смелости, сжимаю в ладони его плоть, прижимая головку к клитору.
– Мне с тобой очень хорошо, – шепчу, а он закрывает мой рот поцелуем, но это лишь чтобы отвлечь.
Потом я понимаю, что он шарит рукой под матрасом, в поисках презерватива.
Сильнее сжимаю его член, заставляя издать рык. Слышу назойливый шелест фольги, запах аптечки и замираю. Его рука подхватывает мою ногу под коленом. Он нависает надо мной, смотрит прямо в глаза. Чувствую его там.
– Прости, – шепчет, резко входя в меня. Всхлипываю. Зрачки расширяются, а мерзкая боль разрастается по всему телу.
Богдан не шевелится, только аккуратно отпускает мою ногу. Мне хочется расплакаться. Я не ожидала, что будет так больно. Я, как и всегда, рисовала себе дурацкую радугу с единорогами. Его пальцы стирают слезинки с моих щек. Губы целуют шею, лицо.
– Не плачь, – все так же тихо, – я тебя люблю, Умка, я тебя люблю.
От этих слов сердце начинает биться чаще. И вот тут я уже готова разрыдаться. Его признание действует совсем не так, как он видимо ожидал. Я начинаю рыдать. Явно пугая.
– Я что-то не так сказал? Герда, ты чего?
Богдан убирает от лица мои ладони. Мотаю головой. Нужно успокоиться.
– Я тебя тоже люблю, – говорю сквозь слезы, – я… мне так стыдно, я ничего не умею, от меня одни проблемы.
– Не неси бред, – его язык касается моих губ, – все просто ах*енно.
Вцепляюсь в его плечи, набирая в легкие побольше воздуха. Сама подаюсь вперед, а Богдан протискивает свою ладонь под мою спину.
– Больно?
– Чуть-чуть…
Прикрываю глаза, вдыхая его запах.
Его движения медленные, аккуратные, но почему-то мне кажется, что даются они нелегко. Обхватываю его лицо руками, целую, сильнее подаюсь вперед, потому что мне хочется, чтобы хоть кто-то из нас смог себя отпустить. Боль уже не кажется такой адской. Ласки возбуждают.
Движения становятся быстрее, грубее, но это больше не отдается болью, скорее чем-то кайфовым. Меня разъедает это подступающее и в тот же момент ускользающее чувство. Мне безумно хочется, чтобы ему было хорошо. Ему же со мной хорошо?
Богдан замирает, содрогаясь, проходит немного времени, прежде чем он сгребает меня в охапку. На щеках снова выступают предательские слезы.
– Гера, блин, ты опять?
Мотаю головой, утыкаясь лицом ему в грудь.
– С днем рождения, мой хороший…
***
Богдан.
Спасибо за подарок, Гера, я чуть крышей не поехал.
Ну не тр*хал я девок без опыта. А походу, зря, знал бы, к чему быть готовым.
Эти слезы просто заводят в тупик. Мозг перестает соображать, и ты еще секунды висишь в прострации, совершенно не понимая, как реагировать. Мне, с*ка, страшно и п*здато одновременно. Моя любимая колючка.
Когда ты часто охреневаешь от происходящего, кажется, что тебя уже нечем удивить. Них*ра. Есть. Гера меня не то что удивила, она меня на лохмотья порезала. Ее решение, желание… вогнали в какое-то еще более уродское самокопание. Я лежал, смотрел на ее лицо, слышал тихое дыхание и понимал, что, с*ка, чуть не сделал ошибку.