– Не люблю трепаться…
– Тогда многое становится ясно! Второй не пришел за баблом, так как не выполнил задания и боялся… (Он ненадолго замолчал, подбирая нужное слово.) Боялся наказания, правильно?
– Логично…
– Смотри, как бы вместо него не назначили другого, – с нажимом сказал невидимый Барон.
– Я не из пугливых… Это все?
– Нет, не все. Заказчик спросил тогда: «Что вы станете делать… в случае успеха». Парни рассмеялись и ответили: «Уедем в Дели!» Сейчас я проверяю всех выехавших в Индию после того случая. Если не найдем исполнителя, заказчик не признается…
– Это я понимаю.
– Сам-то хоть шевелишься?
– В каком смысле?
– Что-нибудь предпринимаешь?
– Пытаюсь. Только ни черта не выходит.
– Ты что-то говорил о питерском сообщнике. Его имя известно? – спросил Барон. – Вычислить его сможешь?
– Да. Может, не напрямую…
– Знаешь что, ты поговори с его родственниками, поспрашивай насчет Индии. Может, у них там знакомые есть?
– Вряд ли…
– Может, каким-то бизнесом они интересовались?
– Я поговорю, но это все не то. Думаю, у них так принято: просто отлеживаться в Дели, пока улягутся страсти после очередной акции.
– Наверное, ты прав. Но попытка – не пытка. Ты еще долго жил в «гостинице»?
– Нет. Мой друг хай в прессе поднял, еще кое-кому накапал… Пришлось нашим общим знакомым вернуть меня домой. Лишнего, сам понимаешь, не выплыло. А как ты?
– Немножко изменился в лице, но узнать можно.
– Откуда звонишь?
– Не скажу даже тебе. И телефонисток можешь не тревожить – я здесь проездом…
– Зачем мне это?
– Так, предупреждаю на всякий случай… Чтоб тебе глупости в голову не стреляли. Мой адрес нынче немало стоит…
– Мы же союзники!
– Сейчас родному брату доверять нельзя… Но ты не бойся – надолго я не пропаду. Дружбан твой совсем оборзел, половину нашей территории оттяпал, клиентов переманивает в открытую. Пора серьезно взяться за него.
– Накопишь силы – приезжай!
– А что, соскучился?
– Мы уже говорили на эту тему…
– А я скучаю… По Неве и по Дворцовой площади, по Петродворцу и по тебе, Тундра! Так что держись, братишка!
– Держусь… Когда еще позвонишь?
– Точное время называть не буду. Где-то в конце мая. Ты без меня ничего не предпринимай, о'кей?
– Все будет путем! Кузнец по любому скоро «уедет в Могадишо», и ты вернешься в Питер.
– Куда-куда он уедет? – недоуменно спросил Барон.
Но я уже положил трубку.
Глава 24
Май у нас сродни январю. Совсем немного уступает по количеству праздников. Там – Новый год, Рождество, старый Новый год… Здесь – Всемирный день солидарности трудящихся, день Радио, день Победы…
Отмечают у нас все: и советские, и новые демократические, и религиозные.
Не скажу, что я лично очень запраздновался, пришлось много и усердно работать – намечалась очередная выставка, но за всей этой суматохой как-то позабыл о просьбе Мисютина. Хорошо еще, что вовремя примчался Вихренко и вывел меня из «комы»:
– Ну что скажешь?
– Ничего. Никто на меня не нападал, Кузнец как в воду канул… Мисютин… Постой, Барон звонил первого мая.
– Что у него?
– Ни черта! Говорит, что вынужден скрываться вдали от Питера, что Кузнец наглеет и отбивает у него хлеб насущный.
– Да. Время уходит, а у нас по всем позициям – нули! У него тоже никаких зацепок?
– Не-а. Говорит, что убийца получил только аванс, а за второй половиной гонорара – не явился…
– Он же не самоликвидатор… После гибели сообщников ему ничего не оставалось, кроме как залечь на дно.
– Мисютин утверждает, что они собирались в Индию.
– Откуда это стало известно?
– Вроде бы Кузнец интересовался, где они отлеживаться будут, и парни ответили – в Дели.
– Это все?
– Еще Барон сказал, что исполнителей было двое. Оба заезжие.
– Он слегка ошибся. Мы уже знаем троих.
– Лопух не в счет. Он, скорее всего, являлся связующим звеном между киллерами и заказчиком.
– Согласен. Мы все время исходим из того, что Кузнец каким-то образом пронюхал о твоей деятельности и решил отомстить…
– Ты видишь другие причины?
– Нет. Расправиться с тобой собственными силами – рискованно. Обязательно кто-нибудь настучит, тогда они не жильцы… Оставался только один выход: ничего не говорить своим боевикам о причинах твоей ликвидации и нанять заезжих убийц. Возможно, поэтому пока Кузнец не организовал новое покушение на тебя: не нашел еще прямого контакта с залетными.
– Совершенно верно.
– Лопух каким-то образом был связан с киллерами, круто котирующимися среди братвы. Кузнец узнал об этом и предложил ему сделку… Один из парней поджидал твою семью возле арки, второй (или Лопух) – в катере. Ты остался жив. Парни поняли это и попытались достать тебя в больнице. Того, кто стрелял на Карповке, решили освободить от участия в этой акции – у него мог запросто случиться стресс, нервный срыв из-за неудавшегося покушения. Пока они искали шофера, чтобы узнать, куда он отвез тебя, я успел примчаться в Питер…
– И этим спас мне жизнь. Спасибо.
– Не перебивай. Ты бы поступил точно так же… Когда мы угрохали Лопуха с приятелем, тот, кто расстрелял твою семью, не на шутку испугался и решил рвать когти. Как утверждает Барон – в Индию, в Дели… Возможен и второй вариант. Исполнители не знали Лопуха, а договаривались напрямую с Кузнецом. Когда они поняли, что ты остался жив, то пришли к заказчику и честно рассказали о случившемся. Тот парировал, мол, знать ничего не знаю, подрядились – выполняйте! И выделил им автомашину с Лопухом, чтобы повозил по Петербургу – надо было искать шофера почтового фургона, а парни совершенно не знали города.
– Сомнительно. Малышев уверен, что Кузнец не позволил бы запятнать себя связью с крысятником. Он в таких делах очень щепетилен. Какой-то Шершень выгнал Лопуха из бригады за один из наиболее тяжких, по неписаному уставу братвы, грехов, а он – Кузнец! – подобрал? Не поверю.
– Однако совсем сбрасывать со счетов такой вариант развития событий тоже нельзя. Нам стоило бы побеседовать с родителями этого Лопуха. Может, им что-нибудь известно про его дружков или про Индию.
– К такому же выводу пришел Мисютин.
– Чего же мы медлил? Пора действовать!
Глава 25
Вихренко тут же перезвонил кому следует и продиктовал мне адрес:
– Проспект Энгельса, сто двадцать. Знаешь, где это?
– Где-где, в Шувалово. У черта на куличках…
– Моя бээмвуха в твоем распоряжении.
Спускаемся вниз. Садимся в машину. Мигом вылетаем на Кировский, пардон, – Каменноостровский, и на бешеной скорости мчим в северном направлении.
Оба молчим. Я думаю о бесполезности этой затеи, Олег, скорее всего, – о том, что зря занялся чужими проблемами, лучше бы сидел спокойно в своей Москве и писал немеркнущие строки…
Напрасно я так о товарище. Он бескорыстно согласился помочь мне. Я тронут. И признателен ему до мозга костей. Не дай бог, в его сторону полетят пули – не задумываясь, остановлю их собственной грудью!
Доехали быстро. Сразу же нашли обычную панельную девятиэтажку, в пахнущем мочой лифте поднялись на шестой, позвонили в пятьдесят восьмую квартиру.
Дверь открыл сухонький старичонка в грязной майке и пожеванной папироской в зубах.
– Вам кого?
– Частное бюро расследований (это звучит не так отталкивающе, как «милиция»).
– Чего надо?
– Может, в квартиру пустите? – ненавязчиво напрашивается Вихренко.
– Входите…
Господи, как все здесь запущено! А запах-то, запах…
– Что, нос забивает? – догадался хозяин.
– Ага, – с ехидной улыбочкой на устах соглашается Олег.
– То-то же… Лучше бы в подъезде побеседовали, а?
– Точно! А чем это так воняет?
– Я столярничаю. Клей варю по старинному рецепту. Из прошлогодних каштанов…
– Ну и гадость! – вырвалось у меня.
– Вы что же, до сих пор из-за Ваньки шастаете?
– Да.
– Так я ментам все как на исповеди выложил: знать ничего не знаю.
(Чистая правда, мы читали милицейские протоколы.)
– У нас совершенно иные способы работы, – опять скалит зубы Вихренко.
(Чего это он улыбается, как майский месяц? Так ведь май на дворе! Тьфу, черт…)
Потом я узнал, что его так моя реакция на запах развеселила. Никогда еще Олег не видел меня таким раздраженным. Смех и грех!
– Какие такие иные? – старик чуть попятился, быстро окидывая взглядом наши фигуры.
– Как частная организация мы финансово поощряем откровенность.
– Енто как понимать?
– Ответил на вопросик – держи рубчик. Новенький. Что-то интересненькое сообщил – пятерик. А, может, и вовсе червончик. За какое-нибудь важное сообщение четвертной полагается. Рыночные отношения, понимаешь ли, – забавляется Вихренко.
– Так я вас разорю в считанные минуты, – рассмеялся с явным облегчением старик. – Начинайте, спрашивайте…
– Кем Иван вам приходился?
– Племянником. Гони рубчик!
– Молодец, усвоил, – Олег протянул в дрожащие руки новенькую купюру. – Поехали дальше. Где живут его родители?
– В Калининской области. Еще один!
– Что это за парня вместе с ним у больницы грохнули?
– Не знаю.
– Ответ не оплачивается.
– Стойте. Я действительно не знаю, как его зовут!
– Но ведь лицо его вам знакомо?
– А то как же. Это приятель моего племянника, вечная ему память. Он да Степка из Весьегонска частенько к нам наведывались… Здеся и ночевали.
– Это уже развернутый ответ, – поощряет Вихренко. – Он оценивается в пятерку. Держи, как тебя величать-то?
– Григорий Терентьевич.
– Так, Терентьевич, ты у них часом оружия какого не видел?
– Не-а. Но, думаю, было у них оно…
– Точнее, подробнее…
– Прятали они все время чегой-то под подушки, когда спать укладывались… – сообщил старикан и протянул руку за следующим рублем.
Вихренко чуть посомневался, но заплатил и спросил: