– Сколько у тебя комнат?
– Две. Обе изолированные. Снять желаете? – На этот раз старикан руку не протягивал, уловил, наверное, что вопрос расследование не продвигает.
– Нет. Они в которой жили?
– Во второй.
– Никто в ней не рылся? Милиционеры, друзья?
– Нет.
– Кирилл Филиппович посмотрит комнатку-то?
– Пускай. Жалко, что ли? Из коридора – направо. Деньги кто давать будет за поглядку?
– Он. Конечно – он. Если найдет что-нибудь интересное, – расплылся в улыбке Олег.
Оказавшись в коридоре, я поспешил рвануть на себя дверь в другую комнату, но все равно тошнотворный запах успел ударить в нос. Эх, противогаз сюда бы!
…Осмотрел все тумбочки, перевернул матрас на кровати, на всякий случай заглянул под ковер. Нигде ничего. Хоть бы клочок бумаги!..
Возвращаюсь к мило беседующей паре. Как быстро они нашли общий язык! Перед стариком на столе – довольно внушительная кучка мелких купюр.
– Ну как, Кирилл Филиппович?
– Голо.
– Значит, финансовой прибавки Терентьевичу не полагается. Или ты (это уже ко мне) специально какой-нибудь вещдок припрятал, чтоб с деньжатами не расставаться?
И опять роскошная самодовольная улыбка. Издевается! Ну, ничего, главное, чтоб он получал от этого удовольствие!
– Чем они занимались, не знаете? – продолжал Олег.
– Нет.
– Уезжать никуда не собирались?
– Разве что в Весьегонск.
– А в Индию?
– Какая еще там Индия? У них паспортов закордонных отродясь не было.
– Что ж, спасибо. – Вихренко поднялся из-за стола, и старик с сожалением окинул взором свою кучу-малу. Фарт, видимо, закончился!
– Спасибо и вам. – Терентьевич деловито сгреб деньги в карман. – Приятно было побеседовать. Заходите еще, когда в наших краях будете.
– Нам теперь одна дорога – в Дели, за Степкой, – мрачно буркнул я.
– Это правильно, – обрадовался старик. – А то заладил: в Индию, да Индию… Он там сроду не бывал… А в Делях вы Степана завсегда найдете!
Мы с Вихренко обменялись взглядами. Что это он несет? Но не просто же так…
– Ну-ка, Терентьевич, какие Дели ты имеешь в виду?
– Ясно какие. Нашенские. Мы все оттуда вышли.
Олег достал сотенную купюру, швырнул ее небрежно на стол и сказал одно-единственное слово:
– Выкладывай!
– Чего выкладывать? – не понял старик. – Я все уже сказал. Дели – это деревня наша. Теперича она затоплена Рыбинским водохранилищем. А на берегу городок остался. Весьегонск называется. Калининской, теперь Тверской губернии. Знать надо географию родного края…
Во дает, индус!
Глава 26
Мы готовы были, вооружившись как следует, немедленно отправиться на северо-запад Тверской области, и только обещание, данное Мисютину (никуда без него не влезать), удержало нас от необдуманного шага.
Целыми днями мы торчали у телефона. Когда раздавался очередной звонок, каждый из нас старался опередить товарища и первым схватить заветную трубку. Но до звонка Барона была еще целая неделя. За это время мы по топографическим картам тщательно изучили городок и прилегающую местность, в которых предстояло действовать.
Деревня Дели на речке Мологе действительно существовала вплоть до начала пятидесятых, пока кому-то не пришла в голову идея создать на этом месте водохранилище. Ряд деревень пришлось затопить. В том числе Дели, Борки… Последние находились на холмистой местности, поэтому не ушли под воду целиком, а превратились в остров, обнесенный колючей проволокой – до войны здесь располагалась колония для несовершеннолетних преступников.
Вторая историческая достопримечательность – брежневские охотничьи угодья. Генсек любил побродить в лесах на границе Калининской и Вологодской областей, пострелять дичь, поголовье которой в этих краях не убывало, несмотря на проводимую им кампанию химизации сельского хозяйства.
Теперь я был уверен – именно там скрывается убийца моих девчонок…
Схожей оперативной информацией располагал Центр. Ведомству давно было известно, что именно в этой лесной глуши находится крупная база по подготовке киллеров, но точное местонахождение ее пока никак не удавалось установить.
Центр дал добро на проведение разведывательной операции в этом регионе. Но только разведывательной. Никакой самодеятельности: стрельбы, погонь… Это прерогатива «Белых стрел», на время акции откомандировывающихся в Весьегонск.
Вихренко получил мощную радиостанцию, по которой ему следовало вызывать подмогу. Наконец-то и мне разрешили приобрести личное оружие. Как агент я еще не считался раскрытым, поэтому все надлежало сделать, как положено: получить разрешение в милиции, официально приобрести ствол. Я всегда считал наше стрелковое оружие наилучшим в мире, посему без раздумий остановил свой выбор на ТТ.
Олег добился, чтобы пистолет быстро и без проволочек оформили на меня. Начальник разрешительной службы собственноручно вручил мне удостоверение на право ношения оружия. Принес прямо на дом, чтобы мы не транжирили свое драгоценное время. Пришлось сбегать в магазин за греческим коньяком и «обмыть» это дело. Они прекрасно справились с евробутылкой 0,7 литра. Даже обижались, что мало!
Можно было бы начинать и без Мисютина, но ведь он первый нащупал «делийский след» в этом деле, и как-то неудобно делить лавры победителей без его участия.
Барон позвонил в четверг, 28 мая. По голосу сразу можно было догадаться, что он расстроен и угнетен. Речь его, обычно образная и сочная, была отравлена безнадегой:
– Извини, брат, ничего не вышло… Уже не знаю, что предпринять, за какие нити ухватиться. Мои люди прошуршали сотни, нет, тысячи туристов – ничего обнадеживающего!
– Не там искали.
– Ты думаешь?
– Знаю. Поедешь с нами?
– Куда?
– В Дели.
– За границу – рискованно.
– За границу Ленинградской области. Всего-то сотни три-четыре километров.
– Дели?
– Вот именно. На Рыбинском водохранилище. У Весьегонска. Найдешь?
– Легко!
– Где ты сейчас?
– Не скажу. Осторожным стал. Сам доберусь до места встречи.
– Значит, завтра в час дня на центральной площади Весьегонска, идет?
– О'кей!
– Успеешь?
– Знал бы, какая у меня теперь тачка – не спрашивал бы. Ты на чем прибудешь?
– Я с другом, на его машине. БМВ, последняя, из дутых… С московскими номерами…
– Тоже неслабо…
– Ну, до встречи.
– Пока! Завтра в час.
Глава 27
Маленький захолустный Весьегонск был шокирован, когда две крутых тачки почти одновременно вырулили с разных сторон на центральную площадь городка.
Барон вышел из-за руля несерийной модели «Мерседес-CLK» и, разведя в стороны, как птица крылья, свои могучие руки, рванул мне навстречу.
Я сразу узнал его, несмотря на изменение во внешности – широкий шрам от левого уха до подбородка.
Обнялись, как два брата после долгой разлуки и повернулись к Вихренко.
– Знакомься, – представил я. – Олег Вихренко – известный писатель. Мне доверили иллюстрировать его новую книгу, вот он и вызвался поучаствовать в настоящем деле.
– Да, лихой сюжет у нас закрутился… Продай ему для будущего романа.
– У него денег не хватит.
Я раскинул крупномасштабную карту прямо на капоте Олеговой машины.
– Вот, смотри, – ткнул пальцем в остров. – Здесь раньше была колония. Так что вся территория проволокой опутана. Идеальное место для базы.
– Ты думаешь, мы будем иметь дело с организацией, а не с киллером-одиночкой?
– Конечно. Еще посмотри сюда. Здесь находится цэковский охотничий домик, его кто-то приватизировал, что там сейчас – неизвестно. Или там, или тут – бандитский лагерь со стрельбищем, спортзалом и прочей инфраструктурой. Степана, – так зовут убийцу, – надо взять живым, чтобы сделать очную ставку с Кузнецом и через него узнать имя предателя.
– Какого предателя? – насторожился Мисютин.
– Я неправильно выразился. Чтобы узнать причины, по которым Кузнец решил меня убить. Вычислить основного заказчика. Так что по Степану стрелять нельзя, – стараюсь побыстрее замять ситуацию. Дернул же меня черт за язык!
– Это предоставь мне, – рассмеялся Мисютин. – Бартер замутим. Я беру живым Степана, ты мочишь Кузнеца, согласен?
– Нет проблем.
Но Барон посчитал нужным еще пояснить, доверительно глядя в глаза:
– Если я его самолично грохну, бойня разгорится нешуточная. Последних моих парней перелопатят. А с тебя взятки гладки: отомстил за жену и ребенка, это святое дело по нашим понятиям.
От такой философии меня слегка покоробило, ну да ладно!
– С чего начнем? – полюбопытствовал Вихренко.
– Ясное дело, с острова. Ставлю три к одному, что база находится там, – непререкаемым тоном изрек Барон.
Что ж, посмотрим…
Олег отправляется «фрахтовать» катер, а мы с Мисютиным по белоснежному песочку взбираемся на высокий деревянный пирс и вглядываемся в даль. Вот он – лесистый островок, над которым вьются стайки чаек.
– Дай я погляжу! – Барон чуть ли не вырывает из моих рук морской бинокль. – Классное место. Как твой дружбан, в штаны не наложит?
– Смотри, чтоб ты не наложил, когда он свою пушку вывалит.
– У него крутая «волына»?
– Гэ-Бэ восемьдесят.
– Хорошая игрушка. «Штайер-Даймлер-Пух»… Австрийцы вообще молодцы. Один «глок» чего стоит. Недаром его Солоник выбрал.
– Все-то ты знаешь…
– Не забывай, я у тамбовских и контрразведку, и внутреннюю безопасность возглавляю. Такое себе мини-КГБ. Покруче всех спецслужб какого-нибудь Люксембурга или Монако будет.
Тем временем к пирсу причалил не первой свежести катерок с двумя пассажирами на борту. За штурвалом – невысокий жилистый мужичок из местных, Олег рядом с ним.
Еще через мгновение моторка уже несла всех нас к острову. До него было совсем недалеко – чуть больше километра, но и этого времени оказалось достаточно, чтобы серьезно расширить базу наших скудных познаний по краеведению, ибо дядя Коля, а именно так просил обращаться к нему хозяин катера (хотя какой он к черту дядя, если старше меня всего на лет десять!), оказался на редкость разговорчивым.