— Лишнее оно, мешается, — и снова взгляд хитрой лисы, — поедем давай, опаздываем же.
Я выругался, на минуту думая, может плюнуть-таки на все условности и задержаться ненадолго?
Но потом решил: хрен с ним, сейчас отметимся по-быстрому у Гарая, а дальше я ее любить буду. Всю ночь, сил не сдерживая, так, чтобы она на утро ног собрать не смогла.
На приеме народу не счесть, и все первые лица.
Прошлись, поздоровались, лицом засветились. Славка рядом стояла, не на первых ролях, но далеко не отходила. Как себя вести на подобных мероприятиях она знала, впрочем, не сильно я парился.
Такие сходки я терпеть не мог, но периодически ходил. Денег городу отстегивал, занимался благотворительностью. Небольшая плата за то, чтобы меня не имели все, кому не лень, абонемент на несанкционированные дела, так скажем.
Гараев мне махнул издалека, я кивнул ему, мол, подойду сейчас. А сам к Славке обернулся.
— Душа моя, иди к столу, бутерброд пожуй.
— Брускетты, Давид, — улыбнулась она, — мы же в ратуше, тут не бывает гренок — только крутоны.
— Да хрен с ним, — хмыкнул, подталкивая ее мягко к фуршетной зоне, — я отойду ненадолго.
Она мазнула взглядом в ту сторону, куда я смотрел только что, заметила губернатора, и без слов пошла к столу. Соображала Славка быстро, но какие выводы сделала — мне неизвестно. В любом случае, ее стоило держать подальше от лишнего внимания Гараева.
Да, он ее взглядами не испепелял да и по пятам ходить бы не стал. Но как настоящему хищнику, почуявшему мясо, ему вовсе не обязательно было безотступно следовать за своей жертвой.
Только мое — это мое, и не хуй лезть. Даже если ты, блять, губернатор всего края.
— Молодец, что приехал, Давид, — Гараев на людях держал дистанцию, я ему с ленцой подыграл:
— Такое мероприятие, для меня честь присутствовать здесь, — заявил на серьезных щах. Возле нас официант остановился, Гарай взял два бокала, один мне протянул.
— Каберне фран. Жена его уважает.
— Ну раз жена, — улыбнулся я и глоток сделал. Херня, терпеть не мог этих пафосных вин.
— С тобой хотели люди поговорить, — он кивнул на двух пузатых мужиков в одинаковых костюмах, которые стояли недалеко от нас. Те кивнули с готовностью, будто только и ждали, когда им внимание уделят.
— Кто такие, что хотят?
— Спонсорства, Давид, нужно помочь, у людей стартап. Они тебе все расскажут.
— Не вопрос, — следующие десять минут моей жизни отняла унылая беседа. Губернатор с нами не задержался, а я стоял, слушал о чем мне коммерсы чешут, и на Славку поглядывал. На какой-то миг она из поля моего зрения пропала, я нахмурился неосозанно, а не очень юные стартаперы на свой счет приняли.
— Давид Русланович, это очень выгодное предложение, — заторопился один, — мы вам все расчеты готовы прямо сейчас показать.
— Прямо сейчас я не готов, — отрезал. А потом Славку заметил, она появилась с другого конца стола, отсюда я ее лица не видел, но расслабился.
Недавнее покушение все же заставляло быть в тонусе, смотреть по сторонам внимательно. Да, мы в Ратуше, да, тут губернатор, но если кто-то решил меня слить, то я и тут мог находиться в опасности, и Славка со мной заодно.
— Завтра мне на почту пришлете, посмотрю ваше предложение, — я визитку им протянул и к Славке пошел.
Взял брускетту с мясом, целиком в рот запихнул.
— Бутерброд он и есть — бутерброд, — Славка голову подняла, улыбнулась. Но видно было, что опечалена чем-то. Я жую, на нее смотрю внимательно.
— Что случилось?
— Ничего, — пожала плечами, а улыбается будто через силу.
— Славка, не дури, — нахмурился я. Бабские закидоны меня всегда бесили, пятнадцать минут назад все нормально было.
Славка протянула руку, взяла со стола клубнику в шоколаде и крутить ее начала, со всех сторон разглядывая.
— Сережка любит такую очень, — сказала негромко. Я не сразу сообразил, что про сына она. Столько в голосе нежности, не мне предназначенной, что даже неловко стало на какой-то миг.
— Соскучилась по нему?
— Да, — кивнула она без раздумий. Клубнику есть не стала, положила обратно на салфетку и руки протерла. А я думал. Что телефон ее забрал, а по факту лишил единственной возможности с сыном пообщаться.
Вспомнил мелкого, вспомнил, как он кричал ей — мама. А потом достал Славкин телефон, что с собой носил, из кармана и ей протянул:
— Ешь давай клубнику, потом сыну ведро такой купим.
Глава 21
Мирослава
В последние годы я была максимально далека от этой суеты. Это приносило мне счастье, простое, семейное, которого я почти не помнила. Теперь вынуждена была изображать если не восторг, то хотя бы интерес.
Каблуки высокие, платье, под которым нет белья. Оно облегает каждый изгиб моего тела, молния ощутимо врезается в мою кожу — будет некрасивая красная отметина.
— Красота требует жертв, — пробормотала я.
И улыбнулась одними уголками губ одному из местных богачей, который весьма сладострастно на меня поглядывал. При мысли о том, что меня шантажом могли вынудить лечь под него стало ощутимо плохо. Но ради сына…нашла глазами Давида. Как он сильно от всех них отличается! Высокий, спортивный, одежда подобрана со вкусом. Галстук повязала я сама, испытывая щемящую нежность и грусть — мечталось бы делать это каждое утро, но это только глупая утопия.
В моей ладони телефон. Я сжимаю его так сильно, что ладонь вспотела. Мне неудержимо хочется позвонить. Оглядываюсь. Нужно найти укромный уголок. Думаю, Виктор сам будет рад моему звонку.
Выхожу из обширного зала. Каблуки звонко цокают по мраморному полу. На открытом пространстве говорить боюсь, мне нужно забиться в одну из нор. Толкаю дверь за дверью, все заперты, что не удивляет. Наконец, открывается библиотека. Она — огромная. Такая библиотека была бы мечтой моего детства, когда живя в детдоме я уходила в чтение с головой. Причина проста — в книгах можно было жить чужой жизнью, полной приключений. И конечно же с непременным счастьем до гроба в финале.
Свет я включать не стала — мне не к чему привлекать к себе лишнее внимание. Отхожу в самый дальний угол, здесь несколько индивидуальных ниш для чтения. Опускаюсь в кресло. Набираю номер, помня, что надо быть осторожной в выражениях — телефон теперь наверняка на прослушке. Виктор берет трубку сразу.
— Здравствуй, — нейтрально здороваюсь я. — Как здоровье моего сына?
Он тоже все прекрасно понимает.
— Приступ купирован, ребёнок под наблюдением. Тебе не о чем беспокоиться. Если ты будешь соблюдать все мои рекомендации, ребёнку ничего не грозит.
Проглатываю его слова, в которых не сильно прячется угроза.
— Я бы хотела с ним поговорить.
— Поздно уже, Мира. Он спит. Развлекайся. Надеюсь, ты хорошо проведёшь время.
Сбросил. Моей душе не будет покоя, пока я не поговорю с сыном. Тяну время, не желая возвращаться в зал, полный людей. По коридору, который совершенно не умеет прятать звука чужих шагов кто-то идёт. Всё ближе. Ставлю телефон на беззвучный, вжимаюсь в спинку кресла.
Мужчина входит один. Посвистывает. Стоит в темноте, словно так и нужно, так и задумано. Я едва вижу его силуэт — среднего роста, худой. Это ни о чем не говорит, таких тысячи.
Дверь открывается снова, входит тот, кого я сразу узнала — губернатор. Его не узнать трудно, высокий, массивный, аура власти в каждом движении.
— С ума сошёл? — шепчет он. — Нас не должны видеть вместе!
— Но я же здесь, — меланхолично отвечает второй. — Это факт.
— Мне очень сложно было вытянуть Чабаша на этот приём. Если что-то случится сегодня, будет слишком много шума. Да и потом…рано.
Я думаю только о том, что я знаю этот голос. Я его слышала. Когда-то в моем не очень красивом прошлом. Не могу вспомнить, но становится страшно.
— Проваливай, — жёстко говорит губернатор. — Твой визит мне дорого может обойтись. Рано.
Тон его голоса категоричен, но я слышу в нем страх. Он боится этого невысокого человека. Выходит первым. Его гость спустя несколько минут. Я долго слушаю шаги, не решаясь встать и покинуть библиотеку. Мне кажется, подслушанный разговор, в котором ничего важного так и не сказали, очень важен. Настолько, что за него могут убить. Умирать мне нельзя, у меня — сын.
На губернатора я натыкаюсь сразу, как только возвращаюсь в зал. Не могу найти Давида. На мгновение захлестывает паника.
— Куколка, — говорит он мне. — Ты просто куколка.
— Меня зовут Мирослава, — сухо отвечаю я.
Он улыбается, его улыбка мне не нравится. Я знаю, что один на один я была бы беспомощна с ним. Он слишком богат, у него слишком много власти. Я для него и правда, куколка. Поиграл — сломал. Потом новую купил.
— Со мной веселее, — продолжает он. — Я богаче. Давид слишком зациклен на бизнесе.
— Мне нужно идти. Давид меня ждёт.
Давид — моя единственная защита. Господи, где же он? Мой страх за него безудержен. Губернатор стоит прямо передо мной, мне приходится его обойти. Он, словно невзначай касается рукой моего бедра, я знаю, что потом долго, до красоты буду тереть это место жёсткой мочалкой.
Ищу глазами Давида. Встречаюсь взглядом с Ингой. Она смотрит на меня с равнодушным отвращением. Но это не все. Ещё в нем злость. Похоже, снова пьяна. Направляется ко мне, Господи, только бы без сцен ревности обошлось. От неё вином сильно пахнет.
— Знаешь, кто ты? — спрашивает она меня.
— Кто?
— Мясо, просто мясо, вот кто.
Оглядываю её с ног до головы. Красива. Наверняка не один конкурс красоты выиграла, до того, как за деньги выскочила замуж. Платье дорогое стильное. Из-под выреза на груди проглядывает тщательно запудренный синяк.
— Да, мясо, — соглашаюсь я. — Такое же, как ты. Только ты увязла по уши, а у меня ещё есть шанс сорваться с крючка.
Отпрянула от меня, не ожидая таких слов.